…самый умный человек, которого я когда-либо знал, без исключения.

Ферми наверняка знал об одном решении парадокса еще до того, как задал свой вопрос: это была шутка, которая ходила в Лос-Аламосе.

Шутка возникла[31] в Лос-Аламосе в 1945 или 46 году, когда американский физик Фил Моррисон придумал историю о том, как марсиане планировали — если возникнет такая необходимость — оккупировать Землю. Моррисон понял, что марсианское вторжение на Землю будет еще более сложной задачей, чем недавняя высадка союзников в Нормандии. Так как бы они это сделали? Моррисон утверждал, что марсиане будут действовать на долгосрочную перспективу и потратят тысячу или две лет на изучение места, и он привел ряд причин, почему Венгрия станет их плацдармом. Чтобы преуспеть в своей долгосрочной разведывательной деятельности, марсианам пришлось бы выдавать себя за людей, и, очевидно, они были чрезвычайно успешны в сокрытии своих эволюционных различий — за исключением трех черт. Первой чертой была страсть к путешествиям: она нашла свое выражение в венгерских цыганах. Второй был язык: венгерский не связан ни с одним из индоевропейских языков, на которых говорят в соседних странах: Австрии, Хорватии, Румынии, Сербии, Словакии, Словении и Украине. Третьей был интеллект: их умственные способности превосходили способности простых людей. Несколько лет спустя, к тому времени, как Ферми задал свой вопрос, рассказ Моррисона превратился в причудливую историю, часто повторяемую в Теоретическом отделе Лос-Аламоса. Как гласила шутка: «Они среди нас, и они называют себя венграми».

К сожалению для теории, многие народы проявляли страсть к путешествиям в какой-то момент своей истории; и венгерский язык вряд ли уникален, поскольку он связан с финским, эстонским и некоторыми языками, на которых говорят в России. Но эта третья черта проявилась во время Манхэттенского проекта: среди коллег Ферми были Лео Сцилард, Эдвард Теллер, Юджин Вигнер и Джон фон Нейман. Все четверо родились в Будапеште с разницей не более десяти лет. Еще одним уроженцем Будапешта, внесшим большой вклад в военные усилия, был Теодор фон Карман, но он родился немного раньше остальных. Эти «марсиане», безусловно, представляли собой грозный интеллектуальный массив:[32] физик Сцилард внес вклад в несколько областей; Теллер стал главной движущей силой разработки термоядерного оружия; Вигнер получил Нобелевскую премию по физике 1963 года за работу в области квантовой теории; а исследования фон Кармана в области аэродинамики привели к созданию первого сверхзвукового самолета. Однако самым блестящим из марсиан был фон Нейман.

Джон фон Нейман, с которым мы еще встретимся позже в книге, был одним из выдающихся математиков 20-го века. Он разработал дисциплину теории игр, внес фундаментальный вклад в квантовую теорию, эргодическую теорию, теорию множеств, статистику и численный анализ, и прославился, когда помог разработать первый гибкий цифровой компьютер с хранимой программой. К концу своей карьеры он был консультантом крупных компаний и военных, распределяя время на различные проекты, как будто его мозг был мэйнфрейм-компьютером с разделением времени. Его способность вычислять в уме ответы на математические задачи была легендарной — он регулярно побеждал Ферми, когда они устраивали состязания в вычислениях, а его почти фотографическая память только добавляла ауру неземного интеллекта. Он обладал и другими талантами, которые хорошо сочетались с историей «венгры — инопланетяне». «Весельчак Джонни» употреблял большое количество алкоголя на вечеринках в Принстоне, казалось бы, без ущерба для своих умственных способностей. Он попадал в дорожно-транспортные происшествия с пугающей частотой — один перекресток в Принстоне был известен как «угол фон Неймана» из-за количества аварий, которые он там устроил — но всегда выходил невредимым. (Естественный вывод заключается в том, что алкоголь ухудшал его вождение, но нет четких доказательств того, что это было так; похоже, он просто был плохим водителем.)

Тем не менее, даже «самый умный человек в мире» иногда ошибался. Хотя фон Нейман сыграл ключевую роль в разработке цифрового компьютера и таким образом повлиял на нашу жизнь так, как немногие другие математики когда-либо делали, он, по-видимому, думал, что компьютеры всегда будут огромными устройствами, полезными только для создания термоядерных бомб и управления погодой. Он совершенно не предвидел дня, когда производители будут встраивать компьютеры во все, от тостеров до сушильных машин. Наверняка настоящий марсианин знал бы лучше.