Всемирная история знала немало великих держав, начиная с империи Александра Македонского и заканчивая хоть и изрядно усохшей, но все еще существующей Испании, над которой тоже никогда не заходит солнце. Но разве может эта одряхлевшая монархия сравниться с огромной и по-настоящему Великой Британией, чьи владения раскинулись во всех частях света и континентах?

Сердце этой обширной державы находится в Лондоне, на улице, ведущей от Вестминстера к Трафальгарской площади. С одной стороны, в еще незаконченном после знаменитого пожара дворце заседает парламент, далее идут здания, занятые министерствами, а чуть в стороне за Сент-Джеймсским парком расположилась официальная резиденция королевы. Сюда же стекаются новости со всех краев света…

Сегодня обычно неторопливый и склонный приезжать на службу ближе к полудню Бенджамин Дизраэли примчался гораздо раньше обычного и, можно сказать, ворвался в кабинет, сжимая в кулаке смятую газету.

— Мистер Кемпбелл, я недоволен вами! — почти прокричал глава Форин-офис, — Почему я должен узнавать важнейшие новости из утренней «Таймс», а не от своих подчиненных?

Секретарь невозмутимо поднялся из-за заваленного бумагами и телеграммными бланками стола и протянул министру папку.

— Утренняя сводка, сэр.

— И что там? — выразительно посмотрел на своего помощника министр иностранных дел.

— Сверху я положил донесение из Копенгагена, сэр, — бесстрастно пояснил тот, не обращая внимания на явное неудовольствие начальства.

— Дайте сюда! — дернул на себя едва не рассыпавшиеся документы Дизраэли и, схватив первый лист, впился в него глазами.

На лице Бернарда Кемпбелла — молодого (для столь ответственной должности, разумеется) человека с прекрасным образованием и воспитанием джентльмена промелькнуло нечто вроде… удовлетворения. За десять лет службы в Форин-офисе, три из которых прошли рядом с «Диззи», он успел не только разобраться в хитросплетениях британской политики, но и понять, как на нее влияют личные предпочтения сильных мира сего.

К примеру, Дизраэли был явно неравнодушен к великому князю Константину, само имя которого действовало на политика как красная тряпка на быка. Любое известие о русском генерал-адмирале мгновенно выводило министра из состояния душевного равновесия, заслоняя собой любые иные новости и проблемы. Отчего сэр Бенджамин разом терял свою выдержку и немного нарочитые манеры истого лондонского денди, брызжа во все стороны раздражением и подозрительностью, как перекипевшая кофеварка.

«Впрочем, что еще ждать от еврея, ухитрившегося по непонятной прихоти судьбы добраться до высших эшелонов власти в старой доброй Англии?» — хмыкнул про себя Кэмпбелл, внешне оставшись совершенно невозмутимым.

— Это о том, что эскадра Черного принца готовится к походу на Дальний Восток?

— Именно так, сэр.

— Вы сами-то в это верите?

— У нас нет оснований не доверять этой информации, — бесстрастно ответил его секретарь, после чего принялся объяснять скептически настроенному начальнику. — В Петербурге у великого князя много врагов. Император Александр предложил ему пост наместника в Варшаве, но тот категорически отказался, чем вызвал неудовольствие своего брата. В отместку тот отправил его в совсем уж отдаленные провинции.

— Чудная история, мистер Кэмпбелл, — скривился Дизраэли, после чего взял в руки забытую было газету и протянул ее помощнику. — Но как быть с этим?

— Коркоран в Дании? — удивился тот, прочитав обведенную красным карандашом заметку.

— Вот именно! — презрительно процедил глава правительства.

— Любопытно. Что ему там понадобилось?

— А вы не догадываетесь? — голос Дизраэли просто сочился сарказмом.

— Боюсь, что нет, сэр.

— А я вам подскажу. В прошлом году Черный принц тоже путешествовал, но вместо Венеции, куда он якобы отправлялся, почему-то оказался в Неаполе!

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, мистер Кэмпбелл, что принц Константин самый непримиримый враг Британии и одновременно самый хитроумный сукин сын, которого только видел свет!

— Но, сэр… в Неаполе у него был броненосец.

— А в Киле стоит целых два! А еще у него чертова дюжина транспортов, битком набитых солдатами.

— Это переселенцы, — попытался возразить референт, но закусивший удила начальник не желал ничего слушать.

Впрочем, определенная доля логики в его словах все-таки имелась. Этого не мог не признать даже сам Кемпбелл, настроенный весьма скептично к идеям своего руководителя. Еще не пришедшая в себя после кровопролитных сражений Восточной войны армия в данный момент практически целиком находилась в Индии.

После событий в Ирландии доверять значительной части войск Ост-Индской компании, набранных как раз из уроженцев Зеленого острова, было нельзя. К тому же многие солдаты и даже офицеры требовали вернуть их домой, отчего война грозила еще более затянуться.

К счастью, руководству Ост-Индской компании удалось навербовать в Непале достаточное количество гуркхов, а также привлечь на свою сторону сикхов, решивших после двух проигранных еще в сороковых годах войн перейти на сторону чужеземцев и оказаться, таким образом, в стане победителей. С их помощью британцы сумели развернуть наступление против восставших туземцев, однако до победы было еще далеко.

Тех же немногочисленных частей, что оставались в метрополии, хватало разве чтобы удерживать Ольстер от наводнивших Ирландию шаек фениев. И если бы русские и впрямь решились высадить десант, это вполне могло превратиться в катастрофу! Возможно, даже закончиться полным изгнанием английских войск с острова Эрин…

Да, войны сейчас нет, и согласно донесений петербургских агентов экспедиция великого князя Константина и впрямь была мирной, но… что, если проклятый Черный принц снова всех провел?

— Какие будут распоряжения? — правильно понял своего патрона Кэмпбелл.

— Сообщите ее величеству, что я прошу ее аудиенции!

Еще каких-то несколько десятков лет назад большая часть новостей передавалась с помощью гонцов, отчего известия месячной давности (не говоря уж о недельной) казались вполне свежими. Развитие телеграфа открыло новую эру, в которой информация из Лондона в течение нескольких часов добиралась до самых отдаленных уголков Европы и наоборот.

— Боюсь, что у меня плохие новости, — сообщил мне Беклемишев, показывая утренние газеты.

— Что там? — вопросительно посмотрел я на него. — Я по-датски не читаю…

— Какой-то писака прознал о визите Коркорана и разродился статьей о нашем скором нападении на Англию.

— Что⁈

— Я тоже датского не понимаю, — признался жандарм, — мне барон Унгерн-Штенберг перевел.

— И где он?

— Кто?

— Посол!

— А… его вызвали в министерство иностранных дел.

— Зачем?

— Полагаю, там тоже читают прессу, — развел руками Беклемишев. — Впрочем, уверен, скоро мы все узнаем…

Как и следовало ожидать, начальник моей службы безопасности не ошибся. Не прошло и часа, как посланник при Датском дворе навестил меня, причем не один, а в сопровождении…

— Ваше величество? — удивленно воскликнул я, увидев перед собой Фредерика VII.

— Здравствуйте, принц, — поприветствовал меня король. — Не стоит церемоний, я к вам неофициально.

— Раз видеть вас в добром здравии, — машинально пробормотал я, отметив про себя, что за три дня, прошедших с нашей последней встречи, датский монарх ничуть не изменился.

— И я вас тоже, просто… скажите, неужели это правда?

— Что, черт возьми?

— Что вы собираетесь атаковать Англию, разумеется!

— Бог мой, но откуда такие мысли?

— Но разве вы не встречались с этим, как его… ирландцем.

— Коркораном? Встречался, и что с того? Третьего дня я, к примеру, имел весьма продолжительную беседу с епископом Якобом Мюнстером, но почему-то никому не пришло в голову, будто я собираюсь стать прихожанином вашей церкви!

— Это так, но…

— Ваше величество, кажется, я уже говорил вам, что моя Тихоокеанская экспедиция предпринята с совершенно мирными целями.

— В самом деле? — недоверчиво посмотрел на меня король.

— Клянусь честью!

— Ну, слава Богу, — облегченно вздохнул Фредерик. — Все же большая европейская война — это совсем не то, что нам надо в сложившейся ситуации.

— Признайтесь, ваше величество, — зачем-то пошутил я. — Вы ведь тоже не любите англичан?

— Как вам сказать, друг мой, — пожал плечами датчанин. — С одной стороны, вы, конечно, правы. Островитяне с каждым днем становятся все наглее, а правительство их королевы все несносней. И мы были очень рады, когда вы немного сбили с них спесь сначала на Балтике, а потом и в Крыму. Но с другой, они не пытались отнять у нас территории, как ваши прусские родственники, а напротив, оказали нам поддержку!

— Как же, помню, — ответил ему с усмешкой. — Мы в 1850 году направили для вашей поддержки эскадру, а лорд Пальмерстон ограничился речами в Палате Общин.

— О, принц! — воскликнул почувствовавший себя виноватым король. — Конечно же, мы никогда не забудем вашего великодушия. Вы, помнится, командовали одним из линкоров?

— Фрегатом «Паллада», — поправил я короля, собираясь добавить что-нибудь про «оказанную и потому ничего не стоящую услугу», но тут…

В мой кабинет ворвался возбужденный Николка, следом за которым появилась обескураженная Стася.

— Ура! Мы идем бить англичан! — вопил мой наследник, размахивая воображаемой саблей. — На абордаж!

— Костя, прости, я не смогла его удержать, — начала было жена, но потом увидела короля и смешалась. — Ваше величество⁈

— Добрый день, принцесса, — поклонился, проявив свойственную ему галантность, Фредерик. — Вы прекрасно выглядите сегодня!

— Благодарю, сир.

— Кажется, ваш сын настроен не столь миролюбиво? — подозрительно посмотрел на меня датский монарх.

— К счастью, командует в этой экспедиции не он, — улыбнулся я, после чего скомандовал сыну.

— Юнга Романов, смирно!

— Есть! — вытянулся тот. — Готов выполнить любой приказ вашего императорского высочества! — после чего добавил с чисто детской непосредственностью. — Папа, ты позволишь мне бахнуть из пушки по Лондону?

— Бахнем! — с трудом удерживаясь от смеха, ответил я. — Обязательно бахнем… Но потом!

— У… — скуксился Николай.

— Потом значит? — вычленил главное Фредерик.

— Всенепременно, — махнул я рукой. — Разгромим британский флот, высадим десант, разграбим и сожжем Лондон. Но не сейчас.

— И на том спасибо, — кивнул король, собираясь прощаться.

— Ваше величество, неужели мой муж настолько невежлив, что не предложил вам даже чая? — встала на его пути успевшая прийти в себя Стася. — Ни за что не прощу себе, если вы не отведаете испеченных мною булочек.

— Вы умеете печь? — кажется, искренне удивился король.

— А вы думаете, почему Константин на мне женился? — улыбнулась великая княгиня.

В общем, не прошло и минуты, как мы уже сидели вокруг стола в гостиной, а Стася, изображавшая из себя гостеприимную хозяйку, угощала короля свежей выпечкой, заодно подливая ему чай.

— Попробуйте, ваше величество, это очень вкусно. Вообще-то они предназначались для Николя, но ему кто-то рассказал об этой глупой статье, и он бог знает что себе нафантазировал!

— Так значит, это всего лишь детская шалость?

— Ну конечно! Неужели вы думаете, что Костя взял бы нас с собой, имея намеренье начать войну с Англией?

Судя по выражению лица короля, он именно так и думал, однако вслух спросил совсем другое.

— Вам, наверное, непросто… с детьми его высочества?

— Ну что вы. Николя — чудный ребенок, просто немного увлекающийся. Вы кушайте…

— Спасибо, действительно очень вкусно!

— Положить вам с собой?

— Благодарю, но это лишнее. И вообще мне, наверное, пора…

— Будьте осторожны, ваше величество, — напутствовал я его. — Не приведи Господь вас увидит еще какой-нибудь борзописец и вообразит, что мы договариваемся о совместном нападении на Британию!

— Только этого нам не хватало! — кажется, всерьез испугался Фредерик. — Надо приказать подать закрытый экипаж…

Стоило нам проводить всполошенного короля, как случилась новая напасть. Осторожно постучавшийся в дверь адъютант доложил, что пришло сразу две телеграммы из России. Одна от канцлера Горчакова, другая от брата императора…

— Вот же пропасть! — покачал я головой, ознакомившись с посланиями. — Нет, ей богу, встречу этого журналиста, своими руками придушу!

— Что будем делать? — с интересом посмотрела на меня великая княгиня.

— По-моему нам пора отплывать. Загостились мы тут…

— Заглянем в Ирландию? — поинтересовался с невинным видом Николка.

— Так, молодой человек. Изволь немедленно объясниться, какой негодяй внушил тебе подобные мысли?

— Никто! — беззаботно отозвался сын. — Я что, сам не могу?

— Прости, Костя, это моя вина, — пришла к нему на помощь Стася. — Не углядела. Других детей его возраста тут нет и Николя скучно одному. Вот он и проводит время с твоей охраной.

— Зато есть целый штат воспитателей и учителей, — хмыкнул я. — И ты совершенно напрасно их выгораживаешь. Ладно, этими господами мы еще займемся. Что же касается Ирландии, то нет. А вот Францию мы обязательно посетим. Если точнее, Гавр.

— А что там?

— Прекрасный город, но главное верфи. Решено, завтра же выходим!

— Ты не сказал, о чем тебе написали из Петербурга… Или это секрет?

— Да какой уж тут секрет, милая. Газеты читают везде, и Россия-матушка здесь нисколько не исключение. Ей богу, знал бы, что так будет, ни за что не стал бы открывать Телеграфное Агентство!

— Государь гневается?

— Нет, что ты. Пока всего лишь недоумевает и настоятельно просит «… не ввязываться в новую авантюру, Неаполя было вполне достаточно». Это я тебе цитирую дословно. А вот наш дорогой канцлер, похоже, и впрямь в бешенстве. Впрочем, это его проблемы!

Ну а чтобы привести дорого Александра Михайловича в чувство, пришлось послать ему достойный ответ.

«КАНЦЛЕРУ ВЕЛИКОЙ ДЕРЖАВЫ НЕ ПРИСТАЛО ПРИНИМАТЬ ВО ВНИМАНИЕ СПЛЕТНИ ДОСУЖИХ ПИСАК ТЧК ЭСКАДРА ИДЕТ В ГАВР ЗПТ А ПОТОМ В ВОСТОЧНЫЙ ОКЕАН ТЧК ЧЕСТЬ ИМЕЮ ТЧК ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ КОНСТАНТИН»

Сформулировано, конечно, довольно жестко, но, право же, послание Горчакова было ничуть не более выдержанным. При том, что он в отличие от меня многогрешного все-таки политик и дипломат! Говоря по чести, присланный главой нашего МИДа, если можно так выразиться, меморандум по началу так меня возмутил, что захотелось даже ненадолго вернуться в Петербург и потребовать его отставки… но потом решил все-таки повременить. В конце концов, Горчаков может, что называется, уже и «не торт», но другой кандидатуры на столь важный пост у меня пока нет. В общем, дедушка хоть и старенький [1], но пусть еще немного послужит. А как вернусь, отошлю его поправлять здоровье… на пенсию!

И наконец вечером, когда этот нескончаемый день наконец-таки стал подходить к своему концу, ко мне заявился главный командир Кильской военно-морской базы контр-адмирал свиты ЕИВ Бутаков.

— Здравствуй, Григорий Иванович, — устало поприветствовал я его. — Забыл чего или попрощаться?

— Нижайше прошу у вашего императорского высочества прощения, но я тоже по поводу известной вам статьи.

— И ты, Брут?

— Если бы только я, — усмехнулся адмирал. — О ней каким-то непонятным образом стало известно даже нашим нижним чинам.

— Они что, читать по-датски выучились?

— Этого я, простите великодушно, не знаю, а только наши матросики едва бунт не подняли, дескать, желаем идти в бой с великим князем Константином и все тут!

— Час от часу не легче! И что же вы решили?

— А что тут решать? Войны, насколько я понимаю, все-таки не будет, но…

— Ну, договаривай, раз начал.

— Константин Николаевич, — решился Бутаков. — Позвольте вверенному мне отряду сопроводить вашу экспедицию, ну хотя бы до Бреста?

Будь на его месте кто-нибудь другой, я бы отослал его назад, попутно приказав не маяться дуростью, но…

— Думаешь, надо?

— Полагаю, необходимо.

— Но представь, как это будет выглядеть в глазах лордов британского Адмиралтейства? Одно дело наш отряд, и совсем другой расклад, когда с нами пойдут ударные силы Балтийского флота.

— Пусть думают, что хотят, — покачал головой адмирал.

— Нет, Григорий Иванович, — мотнул я головой. — Спасибо, за заботу, но мы выходим завтра, а твоим броненосцам из Киля до Копенгагена сколько пыхтеть?

— Вообще-то они уже в Эресунне. [2]

— Что⁈ Кто приказал?

— Вышли на совместное маневрирование, согласно утвержденному вашим императорским высочеством планом учений! — четко отрапортовал адмирал.

— Подготовился, значит?

— Так точно!

[1] На самом деле, Горчаков родился в 1798 г. То есть, ему не было еще и шестидесяти.

[2] Эресунн — пролив между датским островом Зеландия и Скандинавским полуостровом.