Ханна сидела, уставившись в телефон: ей наконец удалось поймать связь и проверить сообщения в мессенджере. Новостей не было с самого утра, даже мама не присылала привычных коротких видео с лайфхаками. Убрав телефон в рюкзак, Ханна осмотрелась, тяжело вздохнула и сунула ладони между коленями. Признаться, мебель мало интересовала ее на этом жизненном этапе. А конкретно в этот момент ее больше волновало, что у Энн Колт было на обед и перепадет ли что-нибудь ее гостьям.

– Стряслось что-то срочное? Хотела бы я сказать, что Энн звонит нам исключительно по важным вопросам, но Энн нам вообще не звонит, – продолжила Тереза, усевшись напротив Лоры. – Будете чай, кофе, виски, эль? Печенье?

– Не откажусь от чая… – ответила Ханна, в глазах которой Тереза приобрела ангельские черты.

Она была не прочь согласиться на виски, но ее толерантность к алкоголю явно имела английские, а не шотландские корни. Севший напротив нее Кирнан в клетчатой рубашке и джинсах был похож на сестру разве что рыжими волосами. В остальном их можно было бы принять за посторонних друг другу людей. Кирнану было за сорок, ближе к пятидесяти, а уголки его глаз испещряли морщинки, похожие на щербинки на приглянувшейся Лоре этажерке.

– Да уж. Хотя Лахлан – наш старый друг. Мы несколько раз приезжали к Энн в поместье, но никто не пропустил нас дальше гостиной. Оливия говорит, что отец стабилен и лучше его не тревожить. Извините, не представился. Я – Кирнан Маклин.

Мужчина приподнялся и старомодно поклонился. Лора и Ханна в ответ только кивнули.

Пока Тереза заваривала чай, брат поделился занятными фактами об их фабрике. Лора удивилась тому, что муж Терезы согласился взять ее фамилию – все ради того, чтобы продолжать семейное дело. И хотя фабрика называлась «Вудмилл», фамилия Маклинов красовалась на каждом баннере и рекламном проспекте.

– Вы ведь не местные? – полюбопытствовал Кирнан, услышав из уст Ханны «ох» и «надо же».

– Нет-нет, мы из Манчестера, – ответила было Лора, но Ханна отчего-то заволновалась и принялась повторять прошлую ложь, успевшую стать их общей легендой.

– Ничего серьезного не случилось, Энн наняла нас, чтобы поработать над имиджем компании. Вот мы и хотели узнать: возможно, что-то заметно изменилось с тех пор, как заболел мистер Колт? Сильно ли это повлияло на работу фабрики в целом? О боже, это же шортбред!

Взгляд Ханны упал на полную тарелку светленького засахаренного печенья.

– Напекли с дочкой с утра. Удивительно, как дети еще все не съели. Угощайтесь, пожалуйста, – предложила Тереза и окончательно покорила Ханну, которая не задавала больше никаких вопросов, а лишь соглашалась и кивала на все реплики Лоры.

Отвечать начал Кирнан, скрестив руки на груди и повернувшись к гостям вполоборота:

– Энн с Лахланом страшно спорили до его инсульта. Оливия даже обвиняла ее в том, что именно Энн довела отца до болезни. Лгать не буду, Энн всегда хотела модернизировать фабрику. Выйти на глобальный рынок, открыть сетевые магазины и в целом увеличить товарооборот. То есть сделать то, что не заботит абсолютно никого в Хайленде. Мы чтим свою историю и рады, если к нам приезжают из других частей страны. Но увеличение количества товара может снизить его качество либо же повысить цену. Иных способов пока еще никто не придумал, включая новомодный искусственный интеллект. И мой приятель Лахлан точно такой же, как мы. Нет, лучше. Он образец фермера старой закалки. Я уверен, что он не изменит себе и когда встанет на ноги после болезни.

Лору поразило количество добрых слов, которые она услышала о Лахлане Колте за последние два дня. Интерес к этому человеку-загадке возрос в десятки раз.

– Так все и было. Они часто спорили, особенно последние пару лет до болезни Лахлана. Энн и нас пыталась убедить, что в приобретении современного оборудования нет ничего плохого, напротив, это только упростит нам жизнь. – Тереза начала прокручивать на пальце обручальное кольцо и тяжело вздыхать. – Через несколько месяцев после этого несчастья Энн уже взялась за работу. Сказала, что больше не может сидеть сложа руки и смотреть на запустение, хотя производство продолжалось в штатном режиме. Всем нам есть чему поучиться у Лахлана. Нам с Кирнаном особенно, иногда в цеху все буквально перевернуто вверх дном, и мы путаем заказы! Но у Лахлана фабрика работает слаженно, как здоровый организм. По крайней мере… так было раньше.

– Когда я на правах друга пытался отстоять решения Лахлана, Энн убеждала всех вокруг, что воплощает в жизнь их общие с мужем планы. Она входит в совет директоров «Колтенберри», как и Оливия. А потом мы узнаем, что у Энн внезапно оказывается земля в Хайленде, которую она получила в наследство от какого-то дяди. Как по мне, все это дело дурно пахнет. Не было никакого дяди, никакого наследства. Вся земля здесь принадлежит муниципалитету, поэтому стоит как космический корабль!

– Кирнан… – попыталась остановить брата Тереза, но он лишь отмахнулся.

Ему было не до ее резонов: эта тема задела мужчину за живое. Он даже вальяжно развалился на стуле и опустил ладони на колени.

– Я готов твердить об этом кому угодно, Тереза, хоть самой Энн! Мне скрывать нечего. Вы хоть представляете, сколько денег нужно, чтобы купить такой участок земли, построить на нем фабрику и полностью обеспечить ее оборудованием? И все это всего за два года! Да еще и эти викуньи, за которыми нужен особый уход.

– А что вы скажете о викуньях? Они были подарены Лахлану после болезни?

– Да, другом из Аргентины, с которым они вместе учились. Их с Лахланом объединяла в том числе общая мечта – увеличить популяцию вида за пределами горного массива Анд. Они обсуждали это до болезни, Лахлан с Оливией туда приезжали. Но аккурат к инсульту Лахлана подросла викунья-альбинос, и Серхио не стал откладывать доставку. Я говорил Энн, что она не потянет таких животных. И если Лахлан кроме заработка видел в них определенные возможности и просто горел этой идеей, Энн помешана только на шерсти.

– Здесь я соглашусь с Кирнаном. Даже когда отключили электричество на последнем собрании, Энн пулей вылетела из зала, причитая: «Викуньи, ох, викуньи».

Лора косо взглянула на подругу, намекая, что пора бы остановиться, опустошив половину тарелки, и именно в этот момент ей в голову пришел совершенно логичный вопрос:

– Если земля не была оставлена миссис Колт в наследство, откуда у Колтов деньги на ее покупку? Хватило бы средств от продажи участка, где изначально стояла фабрика?

Кирнан хрипло засмеялся и сделал глоток остывшего чая.

– Ту землю никто не продавал. Она принадлежит Лахлану и Оливии, а Энн не имеет на нее права, пусть она и является членом семьи. Даже если Энн потратила на всю эту ерунду деньги Лахлана, заработанные за десятилетия, обанкротила его и влезла в долги, этих денег ей хватило бы на покупку разве что трети того куска, что она заграбастала!

– Кирнан! – Тереза вновь упрекнула брата за длинный язык, и сделала это, конечно, одним взглядом. – Думаю, нам пора возвращаться к работе. Не представляете, сколько у нас заказов перед праздниками! Кому-то срочно понадобился обеденный стол на двенадцать персон.

Уходя, Лора все-таки взяла рекламный проспект. «Если буду открывать свою антикварную лавку, мне понадобятся стеллажи. Да и вообще, книжные стеллажи никогда не будут лишними – ни в библиотеке, ни дома».

На улице Ханна зашлась тяжелым кашлем: контраст со свежим воздухом словно пробил легкие невидимой стрелой.

– Пора подкрепиться, бедолага. – Лора похлопала ее по спине и направилась к машине.