Рохан, не обращая никакого внимания на вибрацию на запястье, открыл книгу стихов Эмили Дикинсон в кожаном переплете. Но страниц внутри не было.

В полости под обложкой лежала серебряная подвеска в виде пера, а рядом с ней – большая блестящая шестеренка. Платина. Рохан сначала вынул шарм, а потом шестеренку и в эту же секунду услышал, как в полу за его спиной открывается потайное отделение.

Он обернулся. Книга. Еще мгновение, и она оказалась у него в руках. Рохан уставился на имя одного-единственного игрока, которому удалось обойти его.

Саванна. Рохан без труда мог разглядеть лужицы воды, накапавшей с нее, и несмотря на то, что он умело запирал воспоминания в лабиринте своего сознания, слова Саванны Грэйсон, сказанные на причале, не давали ему покоя.

«Я не разрешала тебе быть тем единственным, кто все это закончит».

«Но ты можешь решить, правда ли ты так боишься. Меня».

«Когда я выиграю, то дам тебе…»

Рохан заглушил голос Саванны в своей голове. Только дурак стал бы верить обещаниям женщины, которой пренебрег. Прижимая часы к странице книги, он прочитал проигнорированное им сообщение:

«ОДИН ИЗ ИГРОКОВ ДОСТИГ ПОСЛЕДНЕЙ ГОЛОВОЛОМКИ».

Конечно, кто как не она. Рохан не знал, радоваться ему или злиться, что «Грандиозная игра» – а вместе с ней и его будущее, «Милость дьявола» – заканчивается вот так. И то, что было между ними тоже, – на ее условиях, а не на его.

Рохан вернул книгу на место. Потайное отделение закрылось, и он, следуя путем, которым уже, очевидно, прошла Саванна, опередив его, спустился по винтовой лестнице с пятого этажа на четвертый, с четвертого на третий, а затем еще на один этаж вниз, к двери с бронзовыми, золотыми и серебряными шестеренками.

То тут, то там виднелись щели – но Рохан готов был поспорить, что их стало на одну меньше, чем было раньше. Он вставил шестеренку в дверь, и в тот же миг остальные начали вращаться.

Щелкнул замок.

Дверь распахнулась наружу.

Рохан перешагнул порог – и чуть не наступил на книгу.

Он поставил свое имя под именем Саванны. Где же ты, любовь моя? Рохан оглядел комнату. Пол был полностью выложен цветным стеклом – радуга из плиток всех мыслимых оттенков, и не было двух квадратиков одинакового цвета. С потолка свисали сверкающие гирлянды из драгоценных камней и кристаллов. Они переливались в воздухе, наполняя комнату призрачным светом.

Это могло бы стать великолепным финалом, но Саванны нигде не было видно, из чего следовало, что Рохан все еще отставал от нее. Он еще не добрался до последней головоломки.

Но она пока ее не разгадала. Иначе их бы предупредили, что Саванна закончила игру. А значит, он еще не проиграл. Мне лишь нужно догнать ее.

Расхаживая по комнате, Рохан рассматривал каждую гирлянду. Камни разных цветов. Разных размеров. Была даже пара жеод. Он старался заметить все – каждую мелочь, каждую деталь этой комнаты, и проследил взглядом за дорожкой из капель воды, которые остались на разноцветных плитках после Саванны. Похоже, она обошла почти всю комнату. Что она делала?

Рохан подошел к тому месту, где была самая большая лужа, где она стояла дольше всего. Он опустился на колени, чтобы как следует осмотреть плитку. Попробовал подцепить ее. Она не поддалась, но, когда он приложил к ней ладонь и надавил, на ней на секунду вспыхнуло слово:

«ЗАПЛАТИТЕ».

Рохан лучше, чем кто-либо другой, знал: платить приходится за все.

Но какова цена в этом конкретном случае? Он вновь поднял глаза на свисающие с потолка драгоценные камни, настоящий лабиринт из драгоценностей. Чем платить?

Отказываясь даже думать о методе проб и ошибок, Рохан снова посмотрел на обнаруженную им темно-синюю плитку размером примерно сорок пять на сорок пять сантиметров. Она словно светилась изнутри.

А если точнее… Рохан улегся на пол и как следует присмотрелся к плитке. Снова нажал на нее. Свет внутри вспыхнул как будто ярче, слово в этот раз не появилось, но зато ему удалось разглядеть то, что лежало внутри.

Предмет внизу напоминал свернувшуюся кольцами змею, и, хотя Рохан не мог разглядеть ничего, кроме силуэта, он сразу догадался, что это.

Цепь Саванны.

Рохан понял, что она заплатила способом, доступным лишь только ей в этой игре. На протяжении нескольких дней Саванна носила платиновую цепь, обмотав ее вокруг талии, а потом она открыла эту комнату при помощи шестеренки из такого же драгоценного металла, и когда у нее потребовали плату…

Она заплатила.

У Рохана не было времени злиться, недоумевать и проклинать себя за то, что вовремя не лишил ее этого преимущества. В отличие от Саванны, у него не было козырной карты, чтобы упростить себе решение этой головоломки. Ему нужен был ответ. Чем платить? Рохан снова поднял глаза, изучая камни, свисающие с потолка, а затем встал и принялся обходить комнату, двигаясь зигзагами. Чем?

Чем?

И тут его осенило – внезапно, точно снег на голову. В этой игре оставался лишь один предмет, который им еще ни разу не довелось использовать. Рохан полез в карман за игральными костями. Он вернулся к темно-синей плитке и разложил их на ее поверхности.

Когда это не сработало, он попробовал перекатить их.

По-прежнему ничего.

Время поджимало. На кону стояла «Милость». Нарушить слово было не сложнее, чем разбить стекло. Он ударил сжатым кулаком по темно-синей плитке – не настолько сильно, чтобы пораниться, но достаточно сильно, чтобы почувствовать боль.

С болью пришла ясность. Рохану нужна была эта ясность. К его удивлению, когда он ударил по плитке во второй раз, на ее поверхности высветилось другое слово:

«СЛАВНЫЙ».

Рохан лихорадочно соображал. Заплатите. Славный. Он бил по темно-синей плитке снова, и снова, и снова, пока не появилось следующее слово:

«ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЙ».

С потолка свисали драгоценности, и эти прилагательные могли бы описать любой из этих камней. Славный. Очаровательный. Рохан разбил бы себе костяшки в кровь, но до этого не дошло, потому что следующим словом, мелькнувшим на плитке, было:

«ПРИНЦ».

Рохан хрипло усмехнулся. Славный. Очаровательный. Принц…

– Прекрасный, – пробормотал Рохан. Драгоценные камни, свисающие с потолка, были не чем иным, как славным отвлекающим маневром. Игральные кости были не единственным предметом, которым еще не пользовались в этой игре. – Шармы.

За его спиной раздался шум, завращались шестеренки. Гости пожаловали.

Рохан молниеносным движением бросил свой браслет с подвесками-шармами на темно-синюю плитку. Когда это не произвело никакого эффекта, он стал срывать подвески одну за другой.

Меч.

Часы.

Нота.

Дерево.

Перо.

Рохан бросал шармы на плитку, и это сработало. Пять серебристых подвесок сами по себе переместились по плитке, скорее всего притянутые магнитами, расположенными в определенных местах.

Рохан понял, что шармы были сделаны не из серебра, а из стали.

Дверь позади него открылась, но он даже не оглянулся. Пять подвесок-шармов сложились в стрелу. Темно-синяя плитка опустилась, они упали в отделение под ней – он заплатил, и стена, на которую указывала стрела, разъехалась.

Рохан бросился в проем, и часы на его запястье завибрировали, передавая то же сообщение, что и раньше:

«ОДИН ИЗ ИГРОКОВ ДОСТИГ ПОСЛЕДНЕЙ ГОЛОВОЛОМКИ».

Стена за спиной Рохана начала смыкаться, и он, успев обернуться, увидел Лиру Кейн и Грэйсона Хоторна.

Они заметили? Рохан решил не заморачиваться по этому поводу. У него не было времени на вопросы. Перед ним была темная лестница. Рохан подавил желание сбежать по ней и был вознагражден, когда заметил, что на второй ступеньке – помимо воды – что-то лежит. Наушники. Несколько комплектов. Рохан взял пару и вставил их в уши.

Пока он спускался по ступенькам, в его ушах звучал голос Эйвери Грэмбс. «Больше, меньше, белый, красный, – произносила она. – Догадаетесь, какой вопрос не напрасный?»

Рохан тут же потянулся к игровым кубикам в кармане – красные кости, как ни бросай, всегда показывали шесть и два, в сумме восемь. Белые кубики Саванны работали так же, только цифры были другие – пять и три.

«Больше, меньше, белый, красный. Догадаетесь, какой вопрос не напрасный?»

Рохан мог бы предложить наследнице Хоторнов другой вариант. Он уже знал ответ. Знал код. Спускаясь по лестнице, Рохан думал над тем, как им теперь воспользоваться. Он оказался в ничем не примечательном помещении. Пол, похоже, был цементным. Стены – белыми и пустыми. Никаких клавиатур, замков или плоских экранов, чтобы ввести этот самый код, который Рохан знал.

Единственным предметом во всей комнате был маленький стеклянный цилиндр, стоявший на полу. Его окружность была чуть больше ширины игральных кубиков.

И тут Рохан понял: кости не являлись просто подсказкой. Они не являлись кодом. Они были ключом к последнему замку, и, чтобы открыть его, ему нужны были обе пары.

«Больше, меньше, белый, красный. Догадаетесь, какой вопрос не напрасный?»

Рохан вспомнил слова, которые Эйвери Грэмбс произнесла в начале второго этапа: «Только один из вас сможет выиграть «Грандиозную игру» этого года, но вы сделаете это не в одиночестве».

– Я знала, что это будешь ты. – Саванна вышла из тени, а в голове Рохана прозвучал еще один голос: «Победителем тебе не стать, дружок».

Нэш Хоторн предсказал, что Рохан проиграет в «Грандиозной игре», потому что игры Хоторнов «не бессердечны». А чтобы здесь победить…

Рохан перевел взгляд с кубиков на своей ладони на другую ладонь, с другой парой кубиков. Саванны. Сверху раздался грохот – стена перед лестницей снова разъехалась.

Часы на запястье Рохана завибрировали. Дважды. Лира и Грэйсон заплатили за проход, и Рохан знал: что бы между ними ни происходило, Грэйсон без колебаний отдал бы Лире свои игральные кости.

«Больше, меньше, белый, красный. Догадаетесь, какой вопрос не напрасный?»

Рохан догадался. Он знал ответ. Но это больше не имело никакого значения. Чертовы Хоторны и их чертовы игры. Времени не осталось. Уже некогда пытаться украсть твою пару, любовь моя. Некогда убеждать. Некогда торговаться.

На кону стояла «Милость дьявола», и Рохану больше не оставалось ничего, кроме как сделать то, чего Нэш Хоторн точно бы от него не ожидал.

– К черту все! – Рохан подошел к Саванне и вложил в ее ладонь свои игральные кости.

Доверие было слабостью.

Любовь была слабостью.

Рохан никогда ни на кого не полагался. Но сейчас? Разве у него был выбор? Он сделал Саванну Грэйсон своей союзницей, а потом оттолкнул ее. Он старался, как мог, но предательства так и не случилось.

Давай же, любовь моя.

Саванна не колебалась ни секунды. Она никогда не колебалась, была на это неспособна. Один за другим она бросала стеклянные кубики в цилиндр: первыми белые, сначала с пятеркой, потом с тройкой. Красный с шестеркой, красный с двойкой.

«Больше, меньше, белый, красный. Догадаетесь, какой вопрос не напрасный?»

В ту секунду, когда последний кубик оказался в цилиндре, заиграла музыка. Звон церковных колоколов. Потолок разошелся в стороны. Опустился телевизор с плоским экраном, к которому, очевидно, была прикреплена камера. Экран ожил, но подсветка камеры так и не зажглась.

На экране застыло изображение с четырьмя креслами. По одному для каждого из создателей игры, но…

Кресла были пусты.

Часы Рохана завибрировали. Но он смотрел только на Саванну. Лира Кейн прочитала вслух сообщение, которое они все только что получили:

– «У нас есть победитель».

Саванна. Она выиграла «Грандиозную игру». Но на экране по-прежнему никто не появлялся – ни Хоторны, ни наследница, ни их юрист. Прямая трансляция не велась, некого было обвинять.

– Где они? – Саванна была в ярости, но сохраняла маску хладнокровия, хотя все ее планы полетели коту под хвост. – Я победила. – Она не повышала голос, но с тем же успехом могла кричать – столько было злости и разочарования в ее словах. – Где они?

Рохан предупреждал ее. У нее не было ни единого шанса без элемента неожиданности. Стоило принять предложение Брэди, любовь моя. Но прежде чем Рохан успел произнести это вслух, Грэйсон Хоторн тяжелым шагом прошел вперед, не сводя мрачного взгляда с экрана.

– Что-то случилось.