Когда Рохан возвращался в лес, сжимая золотой дротик между большим и указательным пальцами, загрохотал гром. Надвигалась гроза, но сейчас даже самый страшный шторм не смог бы удержать Рохана от того, чтобы с наступлением полуночи подойти к одному конкретному дереву.

Если Зелла надеялась, что Рохан станет жертвой Брэди Дэниелса – или Саванны, – то ее ждало сильное разочарование.

Вы играете в долгую игру, Герцогиня. Я – в жестокую. Рохан опустился на колени и воткнул дротик в серебряную пластинку. Раздался щелчок. «После полуночи», – пробормотал он, когда табличка повернулась на девяносто градусов.

Рохан сунул руку в образовавшееся отверстие. Его пальцы ухватили книгу в кожаной обложке, и когда он вытаскивал ее, то услышал тихий металлический звон. Шармы на ленточке, крепившейся к книге. Он взял один из них – судя по форме, это было дерево, – затем открыл книгу и прижал к странице свои часы. Книга засветилась, и Рохан увидел свое имя, появившееся на чистом листе. Первый.

Слева от него что-то ярко вспыхнуло, и, обернувшись, Рохан увидел сверхмощный прожектор, направленный в небо через зазор в кронах деревьев. Рохан запрокинул голову. В ночном небе, затмевая звезды, горели буквы – их было всего три.

LIE.

«А вот и следующая подсказка», – подумал Рохан. Он убедился, что в потайном отделении больше ничего нет, а затем опустил туда книгу и, снова обхватив пальцами золотой дротик, вытащил его из таблички. Прожектор не выключился, но табличка повернулась на место.

Рохан встал. В лесу, примерно в восемнадцати метрах от него, послышался шорох. Благодаря свету прожектора он смог разглядеть силуэт Лиры Кейн, которая направлялась в его сторону, к дереву. Она подняла взгляд к небу, вглядываясь в появившееся там слово.

LIE.

– Ложь[13] порой бывает такой сладкой, – сказал Рохан своей сопернице, – какое-то время.

Лира опустилась на колени рядом с табличкой, не сводя глаз с дротика Рохана. Он задумался, взяла ли она свой с собой. Не теряя времени, Лира провела рукой по табличке и нащупала отверстие, а Рохан получил ответ на свой немой вопрос – она достала из кармана куртки дротик.

Когда Лира вставила острие в отверстие, начался дождь.

Она оставила свое имя в книге и вернула ее в потайное отделение. В этот момент Рохану пришло в голову, что он может еще больше увеличить пропасть между Лирой Кейн и Грэйсоном Хоторном, между Саванной и собой. Возможно, конечно, что он уже и так зашел слишком далеко с Лирой.

А возможно, еще нет.

Лира встала, и Рохан наклонился к ней.

– Если вам нужно кого-то презирать, мисс Кейн… – Шальная улыбка Рохана блеснула, как лезвие ножа. – Уверяю вас, я заслуживаю презрения больше всех на свете.

Часто именно те, кто отталкивал весь мир, испытывали сильнейшую внутреннюю потребность не быть одинокими.

– Мне не нужны твои заверения, – отрезала Лира. – Мне ничего ни от кого не нужно.

Это, конечно, было ложью, и, пока Рохан обдумывал свой следующий шаг, та его часть, которая все время была настороже, объявила о том, что скоро у них появится компания. Широкие шаги, готовность броситься вперед в любой момент.

Привет, Савви.

Рохан посмотрел прямо в глаза Лиры – карие, а не бледные серо-голубые. Он долго не отпускал ее взгляд, а потом поднял голову к небу, подставляя лицо дождю:

– Мы все лжецы, мисс Кейн.

– Знаешь это… – Саванна объявила о своем присутствии так, словно он еще не знал об этом. – Живешь этим… – Она присела на корточки рядом со все еще поднятой табличкой и достала книгу, а затем посмотрела на Рохана и Лиру. – Это самая грандиозная игра из всех.