Грэйсон не собирался рассказывать Лире о своем отце, но он прекрасно понимал, почему так поступил. Он хотел сказать ей хоть какую-то правду, открыть ей свою тайну, даже пусть это была не та тайна, которую он скрывал от нее с того костра на пляже.

Тайна, которую он продолжал хранить.

Лира выразилась предельно ясно: она не хотела такой защиты. Ни от него. Ни от кого-то другого. Но она была не единственным человеком, которого Грэйсон пытался защитить. Элис угрожала Джеймсону в Праге. Судя по поведению Джеймсона, можно было с уверенностью сказать, что эта женщина угрожала и Эйвери.

Лира Кейн хотела, а может быть, даже требовала правду от тех, кого любила. Грэйсон не мог ей этого дать.

Зная, что он еще поплатится за это, Грэйсон отбросил все мысли об этом – Рохан и Саванна уже были здесь.

Саванна увидела опоры на дереве и начала карабкаться. Грэйсон ожидал, что Рохан последует за ней, но тот встал у подножия дерева, слегка склонил голову набок и уставился на Лиру.

– Уже выяснили почему? – спросил ее Рохан. Грэйсон пристально посмотрел на него, но, очевидно, Британец предпочитал игнорировать любые предостережения. – Почему ваш брат так уверен, что мисс Кейн – это помеха? – уточнил Рохан, глядя на Грэйсона, а затем, не дожидаясь ответа, поднял взгляд наверх. – Я полагаю, некоторые люди просто не знают, когда остановиться.

Грэйсон позволил себе попасться на эту уловку и тоже посмотрел вверх. Саванна не остановилась там, где заканчивались опоры, как это сделали Грэйсон и Лира. Она упорно продолжала карабкаться по стволу.

Грэйсон очень не хотел оставлять Лиру с Роханом, но он прекрасно понимал, что последний оценил Саванну с поразительной точностью. Сестра Грэйсона просто не собиралась останавливаться.

Ни когда миновала нижние ветви.

Ни когда вскарабкалась еще выше.

Она искала книгу.

– Это дерево высотой не меньше тридцати метров, – мрачно сказал Грэйсон.

Лира поймала его взгляд. Иди. Лира была уверена, что в случае с Роханом она, черт возьми, вполне может сама о себе позаботиться.

Грэйсон послушался и начал взбираться по дереву – быстро и решительно, как мог только тот, кто научился не поддаваться сомнениям. Но, несмотря на его скорость, ему потребовалось время, чтобы поравняться с Саванной.

На высоте двенадцати метров от земли.

– Мне не нужна твоя помощь, – процедила Саванна сквозь зубы. – Ни раньше, ни сейчас – никогда.

Сжатые зубы выдали ее. Саванне было больно – физически. Ее травма.

– Наверху ничего нет. Как бы высоко ты ни взобралась, книгу ты там не найдешь.

– Ты этого не знаешь.

– Мои братья и Эйвери ни за что не заставили бы кого-то взбираться на такую высоту.

– Полагаю, я должна тебе поверить? – Саванна отлично умела передавать эмоции одним изгибом брови. – Поверить им?

Она словно и правда облачилась в самую настоящую броню. Грэйсон не питал надежды, что его слова пробьют ее, но попытаться стоило.

– Я знаю, что ты сотрудничаешь с Иви. Она манипулирует тобой, Саванна!

– Я кажусь тебе легковерной? – Его сестра не выказала ни малейшего признака слабости, но ее колено… это колено беспокоило Грэйсона.

– Я не позволю тебе навредить Эйвери. И я не позволю тебе навредить себе. Здесь, наверху, ничего нет, Саванна.

– Ты этого не знаешь, – снова сказала его сестра с ожесточением, которое уже слишком хорошо было ему знакомо.

– Я знаю, что тебе больно, и дело не только в твоем суставе. – Грэйсону не хотелось делать это на высоте пятнадцати метров над землей, но она либо послушает его, либо спустится обратно. Он победит в обоих случаях. – Наш отец подложил бомбу в самолет Эйвери. В результате погибли два человека, а когда Эйвери не оказалось среди пострадавших, он приказал похитить ее. Он держал ее в заложниках. Он направил на нее пистолет, намереваясь застрелить на глазах у Тоби Хоторна в отместку за смерть нашего кузена Колина.

Слова Тоби, сказанные им в вертолете, эхом отдавались в голове Грэйсона. Скажи своей сестре, что это был я. Но это тоже было неправдой, а Грэйсон не мог заставить себя снова солгать Саванне.

– Нет. Он не был убийцей. Он никого не похищал. – Голос Саванны дрожал, как и ее нога. – И он не наш отец, Грэйсон. А мой.

– Пусть так, Саванна, но это не Эйвери стреляла в него. Человек, который это сделал, нажал на курок только для того, чтобы спасти свою жизнь.

– Ты лжешь!

– Нет.

– Надеешься, что-то изменится, если я тебе поверю? – спросила Саванна. – Даже если единственным преступлением Эйвери было сокрытие правды, считаешь, мне от этого полегчает?

– Это Тоби настоял на том, чтобы скрыть правду, а он отец Иви. У нее было несколько причин указать тебе на Эйвери. – Грэйсон сделал так, как ему сказал Тоби. Он нашел Саванне мишень с фамилией Хоторн, и сделал это, сказав правду.

– Сколько времени тебе потребовалось, чтобы понять, что произошло? – спросила Саванна, ее голос был слишком спокойным для той высоты, на которой они находились, и для этого разговора. – Или Эйвери сразу сказала тебе правду, потому что ты заслуживал знать?

Если бы это была дуэль, ее удар попал бы точно в цель. Эйвери рассказала ему. Она не скрывала этого от него, как они все скрывали это от Саванны.

– Я точно знаю, когда Джиджи узнала. – Голос Саванны эхом отдавался в ветвях вокруг них. – Я могу точно определить тот день. Тот час.

– Мы пытались защитить тебя, – сказал Грэйсон, и голос Лиры повторил в его голове: «Спроси меня, насколько защищенной я себя чувствовала».

– Мы, – повторила Саванна, вцепившись в дерево с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. – Ты и Джиджи.

Она начала спускаться вниз. Грэйсон старался держаться рядом, чтобы в любой момент подстраховать ее.

Но Саванна двигалась уверенно.

– Я скажу это только один раз. Не имеет значения, какую ложь скормила мне Иви. Не имеет значения, говоришь ты мне сейчас правду или нет. Этот разговор? Мы оба знаем, что речь идет не о том, чтобы защитить меня. Ты сейчас пытаешься сделать меня соучастницей, вот и все.

Еще одно прямое попадание. Грэйсон видел, что сделала с Джиджи эта тайна.

– А как же моя мать? – Саванна явно не собиралась сдаваться. Акация Грэйсон была для Грэйсона ближе родной матери. У нее было открытое сердце Джиджи и несгибаемая решимость Саванны. – Ты хоть раз подумал о ней? Неужели весь мир должен продолжать верить, что Шеффилд Грэйсон жив и здоров и живет, уклоняясь от уплаты налогов, где-то на Мальдивах?

Грэйсон заставил себя выдержать всю ярость сестры, не сказав ни слова.

– У нас все было хорошо, – сказала Саванна, и слова прозвучали так, словно их вырвали из той части ее души, которая уже умерла. – Мама. Джиджи. Я. До того, как ты появился, я помогала нам держаться вместе, и у нас все было хорошо. А теперь нет никаких «нас». – Было слышно, как Саванну терзает боль – физическая и душевная. – А самое худшее во всем этом, – продолжила Саванна дрогнувшим голосом, – это то, что Джиджи выбрала тебя, но, наступи критический момент, ты бы ни за что не выбрал ее. Ты бы выбрал своих братьев и Эйвери. Они твоя семья, как Джиджи была моей.

Была.

– Джиджи по-прежнему твоя семья, – сказал Грэйсон, когда они спустились к опорам. – И нравится это тебе или нет, ты и моя семья.

Саванна даже не посмотрела на него.

– Нет, – произнесла она тем же дрожащим голосом. – Я сама по себе. Точка.