Лира смотрела вниз. Изучить остров Хоторнов с высоты было идеей Грэйсона. Лира предложила лодочный сарай. Они уже обыскали особняк в поисках символа бесконечности – или лемнискаты, как называл ее Грэйсон. Попасть на крышу не представлялось возможным.

Оставался лодочный сарай.

Так они оказались на высоте двенадцати метров.

Стоило им ступить на крышу, как она озарилась светом, в точности как вертолетная площадка.

– Это может быть что угодно, – сказал Грэйсон, пока они всматривались в ночь. – Деревья, посаженные в форме лемнискаты, зеркала в земле, узор на траве.

– Здесь кромешная тьма, – заметила Лира. – До полуночи осталось меньше часа.

– Да. – Грэйсон Хоторн и эти его «да». – Попробуй театральный бинокль. – Он искоса взглянул на нее, а затем уголки его губ приподнялись. – Это предложение.

– Значит, отныне только предложения. – Лира потянулась за театральным биноклем.

– Если я прикажу тебе, – сказал ей Грэйсон, – ты сразу узнаешь.

Она бросила на него взгляд:

– Аналогично.

Поднимая к глазам театральный бинокль, Лира почувствовала, как рядом с ней пошевелился Грэйсон, но, вместо того чтобы побороть нахлынувшие чувства, Лира позволила им затопить ее.

– Ничего, – сообщила она Грэйсону. – Все та же кромешная тьма.

Она опустила театральный бинокль, и ей вспомнилась настоящая владелица этой украшенной драгоценными камнями вещицы. Лира посмотрела на Грэйсона, а потом сказала:

– Ты думаешь об Одетт.

– Одетт, – повторил Грэйсон, и его взгляд задержался на Лире, – она не единственная, о ком я думаю.

– Знаю. – Еще несколько часов назад Лира бы проигнорировала его признание или как-нибудь переиначила его слова, но теперь она не могла развидеть тот рисунок. – Я не танцевала, когда осталась одна в бальном зале. – Сама не зная почему, она чувствовала себя обязанной сказать ему хоть какую-то правду. – Так и не смогла позволить себе.

– Знаю, – отозвался Грэйсон.

Лира не привыкла, чтобы кто-то видел ее насквозь.

– Теперь твоя очередь, – сказала она ему, снова глядя на остров.

– Моя очередь?

– Рассказать мне что-нибудь, что я уже знаю.

– Ты не упадешь. – Грэйсон кивнул на край крыши. Она стояла слишком близко, ближе, чем он.

– Я зна…

Грэйсон не дал ей договорить.

– Ты не упадешь, – повторил он, очень уверенно. – Это буду я. – И что-то подсказывало Лире, что речь сейчас шла не о высоте. – Я упаду, Лира. Уже падаю.

Сначала поцелуй, потом рисунок, теперь это. Но Лира смогла лишь выдавить:

– Почему?

– Почему что?

Почему кто-то типа тебя может в меня влюбиться? Он ведь был Грэйсоном Хоторном. В его распоряжении – целый чертов мир! Но Лира не смогла вымолвить ни слова из этого.

– Почему мы так высоко? – выкрутилась она. – Почему ты так уверен, что темнота нам не помешает?

Грэйсон пару мгновений внимательно разглядывал ее лицо, но потом все-таки ответил:

– Эхо. То, что повторяется от игры к игре. В одной из последних игр старика подсказку можно было увидеть только сверху. Джеймсон и Эйвери играли в ту игру, и они же создали эту. Знак бесконечности – или восьмерка – тоже оттуда.

Эхо, эхо, эхо. Лира задумалась, могли ли они быть введены в игру специально, и тут ей в голову пришла мысль:

– Что, если калла в музыкальной шкатулке всего лишь еще одно эхо из ваших детских игр? – Она все ближе и ближе подходила к краю крыши. – Что, если это работа подсознания?

Они уже знали, что Тобиасу Хоторну было известно, что его жена жива. Что еще он мог успеть выяснить?

– Что, если твой дедушка закодировал что-нибудь в одну из своих игр? – Лира уже не могла успокоиться. – Что-нибудь об Элис?

Элис и каллы.

– «Надвигается катастрофа», – процитировала Лира. – Что, если Одетта это и имела в виду? Тебя и меня? Наши воспоминания?

Она сделала еще шаг вперед – ей нужно было двигаться, чтобы думать, – и оказалась на самом краю. И вдруг сразу вспомнились слова Грэйсона, теперь не дававшие ей покоя, как и многие другие вещи, которые он говорил.

Не упадешь. Это буду я. Я упаду, Лира.

Где-то вдалеке вспыхнул свет. Где-то рядом с руинами. Сначала Лира подумала, что ей показалось, но рядом с первой вспышкой блеснула вторая.

– Ты видел?

– Да. Хочешь поспорить, что эти сполохи будут продолжаться и сложатся в форму лемнискаты? Один из нас должен остаться здесь и проследить за ними, а второй пойти и проверить.

– И тем из нас, кто должен пойти проверить…

– Буду я.

– Позволь прояснить: ты хочешь, чтобы я осталась здесь, где светло, пока сам будешь бродить в темноте и проверять?

– Кто-то же должен разглядеть рисунок.

– Этим кем-то можешь быть ты, – возразила Лира. – А я могу пойти проверить.

Они увидели еще одну вспышку, но уже ближе к лесу.

– Давай сделаем по-моему. Пожалуйста.

Этого «пожалуйста» почему-то оказалось достаточно. Лира вздохнула:

– Ладно, но будь готов к очень едкому сарказму с моей стороны, когда вернешься. И не вздумай переходить без меня к следующей головоломке, если все-таки что-нибудь найдешь!

– Я просто проверю, – пообещал Грэйсон, его губы едва заметно дернулись, – и все.

Он спустился с крыши, а Лира снова перевела взгляд на остров, продолжая наблюдать. Мелькнула еще одна вспышка, а затем ничего. Несколько минут ничего не происходило, пока Лира не услышала шаги.

Шаги, которые не принадлежали Грэйсону. Шаги, которые звучали все ближе и ближе.

Лира едва успела попятиться, как на крышу поднялся человек. Не еще один игрок. Не кто-то из создателей игры. Девушка. Она была не более чем на три-четыре года старше Лиры, и в ней было что-то пугающе знакомое. У нее были светлые волосы, чуть отливающие рыжиной, и лицо в форме сердечка с россыпью веснушек. И никакого оружия, которое Лира могла бы увидеть.

– Привет, Лира. – Зеленые глаза скользнули вверх и вниз по Лире, оценивая ее.

Отвечая ей тем же, Лира напомнила себе, что внешность может быть обманчива.

– Кто ты, черт возьми, такая? – спросила Лира. – И как ты попала на остров?

– Было непросто, учитывая как тут все охраняется. Но мне помогли. А насчет того, кто я… – Девушка хитро улыбнулась. – Меня зовут Иви, и благодаря мне ты оказалась здесь.

Иви. Это имя ничего ей не говорило. Мысли путались, но Лира заставила себя успокоиться:

– Так это ты прислала мне билет? Сделала меня участницей этой игры?

– Не благодари.

Лира прищурилась:

– Вспышки…

– Отвлекающий маневр, – ответила Иви. – Мы с моим помощником проследили за тобой и Грэйсоном. А я, скажем так, знаю, как думает Грэйсон Хоторн. Я не сомневалась, что он сочтет эти вспышки либо частью игры, либо угрозой. В последнем случае он отправился один, чтобы все выяснить, а в первом… вы бы все равно разделились, даже если бы ушли вместе.

– Позволь мне угадать, – голос Лиры звучал ровно, – вы с помощником все подстроили?

– У меня очень толковый помощник, – ответила Иви. – Очень изобретательный. Но ведь ты не об этом хочешь спросить своего спонсора, правда?

Лира посмотрела на лестницу, но, даже если бы Иви не стояла у нее на пути, сейчас она не могла просто взять и уйти.

– Что твой помощник собирается сделать с Грэйсоном? – резко спросила Лира.

– Ничего. Грэйсон даже не узнает, что он все это время был где-то рядом.

Лира сделала шаг вперед:

– Что тебе нужно от меня? Зачем было отправлять меня на игру?

– По-моему, в записке, которая сопровождала мой подарок, было достаточно ясно сказано. Я отправила тебе этот билет, потому что ты заслуживаешь этого – за все, что Хоторны отняли у тебя, за все твои страдания, ты заслуживаешь этого. – Иви снова улыбнулась, на этот раз даже мило. – И еще я подумала, что наши интересы могут совпадать.

Лире не понравилось, как это прозвучало.

– Какие интересы?

– Ты кое-что для меня сделаешь, Лира.

– Сомневаюсь в этом.

Иви приняла обиженный вид:

– Но я друг Грэйсона, или, по крайней мере, была им раньше. Похоже, теперь ты его друг.

«Грэйсон. – Лира попыталась осмыслить это. – Так это все из-за Грэйсона?»

– А ты… что? Спятившая бывшая?

– Мне больше нравится «непроторенный путь», – ответила Иви. – Но тебе важно знать только то, что однажды я ознакомилась со Списком врагов одного миллиардера, с большой буквы «С». Это люди, которым великий Тобиас Хоторн причинил зло, люди, которых он уничтожил или предал, таинственные личности, которые из-за него покончили с собой, – ну, ты уловила суть.

– Мой отец. – Лира прервала этот поток слов. Грэйсон как-то упоминал список своего деда, но он сказал и кое-что еще. – Грэйсон говорил, что досье Тобиаса Хоторна на него было сплошь ложной информацией. Тупиком.

– О? Тогда какая удача, что вместе с большой суммой денег я также унаследовала папки с досье другого очень богатого человека, в которых были подробно описаны не только его соперники и недруги, но и связи всех этих людей: их союзники и друзья, их враги. Теперь ты понимаешь, почему привлекла мое внимание?

Лира начала эту игру, ненавидя Грэйсона и всю семью Хоторн.

– Достаточно сказать, что принадлежащее мне досье на твоего отца куда содержательнее, чем у Тобиаса Хоторна. – Иви дала Лире время переварить это. – Давай поиграем в игру, хорошо? Ты сможешь задать мне три вопроса о содержимом моего досье на твоего отца – любые три, и я отвечу честно, хотя, возможно, и не полностью. А взамен ты позволишь мне сделать тебе предложение.

Я не соглашусь ни на какие чертовы сделки. Но Лира решила сыграть в игру, предложенную Иви.

– Что говорится в твоем досье об омеге?

– Ничего. – Иви склонила голову набок. – Что за омега?

Интуиция подсказывала, что Иви не притворяется и это слово абсолютно ничего ей не говорит. Лира задумалась, какой вопрос задать следующим.

– Что говорится в твоем досье о каллах?

– Только то, что Тобиас Хоторн прислал их на похороны твоего отца. – Иви слегка пожала плечами. – Несколько сентиментально, если хочешь знать мое мнение.

Остался один вопрос. Тобиас Хоторн что-то знал. У Лиры участился пульс. Он прислал каллы не просто так. Каждое действие покойного миллиардера явно было наполнено смыслом, и Лира была уверена, что он не стал бы присылать цветы на похороны только из-за сентиментальных побуждений.

Лира решила подумать об этом потом, а пока что сосредоточилась на том, что Иви пообещала давать честные, но, возможно, неполные ответы, а на вопрос о каллах сказала, что в ее досье содержится только одно упоминание об этом. Лира не доверяла своему так называемому спонсору, но интуиция – снова! – подсказывала ей, что Иви говорит правду, что она действительно ничего больше не знает о каллах.

Ей не известно было ни о том, что отец Лиры подарил ей каллу в ночь своей смерти, ни о том, что означал этот цветок.

«Тогда зачем присылать его мне?»

Но Лира не собиралась тратить свой последний вопрос на это.

– Я жду, – сказала Иви.

Нельзя упускать свой шанс. И Лира решила спросить о самом главном:

– Что в твоем досье на моего отца говорится о покойной жене Тобиаса Хоторна?

– Об Элис Хоторн? – Если Иви и знала, что Элис не умерла, то ничем себя не выдала. – Абсолютно ничего.

Иви несколько секунд пристально вглядывалась в лицо Лиры.

Она не ожидала такого вопроса. Более того, Иви явно было любопытно, что такого знала Лира… но она быстро взяла себя в руки.

– Как жаль! Ты не задала стольких вопросов! – наконец произнесла Иви. – Но у меня доброе сердце, и поэтому я предложу тебе кое-что еще – доказательство того, что ты захочешь получить мое досье. У твоего отца было не меньше дюжины фамилий. Человек, который работал над досье, теперь принадлежащим мне, сократил список до трех возможных вариантов.

Лира не хотела, чтобы это имело какое-то значение. Подумаешь, фамилия. Но после того как «Грандиозная игра» завершится, ей стало бы понятно, в каком направлении двигаться дальше.

Эта фамилия могла бы рассказать ей то, чего она еще о себе не знала.

– Я слушаю, – хрипло произнесла она.

– Дракос. Рейес. Аквила.

Лира запомнила их на будущее, не желая сейчас придавать им значимость.

– Теперь моя очередь, – сказала Иви. – Вот мое предложение, Лира: проиграй эту игру вместе с Грэйсоном Хоторном, а взамен я дам тебе два с половиной миллиона долларов и возможность почитать мое досье на твоего отца.

Два с половиной миллиона долларов – это было даже больше, чем нужно, чтобы спасти «Майлс-Энд». Это была просто огромная сумма. И досье…

– Почему ты хочешь, чтобы я проиграла? – Лира стиснула зубы.

– Это так важно?

Может, и нет. Поэтому Лира не стала ходить вокруг да около.

– Зачем мне заключать с тобой сделку? Как я могу тебе верить, если ты только и делаешь, что манипулируешь мной и забираешься мне в голову с тех самых пор, как я тут оказалась? Развешиваешь самоуничтожающиеся записки с именами моего отца! Подбрасываешь мне цветок!

Последовало долгое, напряженное молчание.

– Никаких цветов я тебе не подбрасывала, – наконец произнесла Иви. – Но догадываюсь, это была калла?

– Врешь! – ответила Лира, но ей и самой с трудом в это верилось.

– Признаюсь, ты разожгла мое любопытство, но эту маленькую интерлюдию пора заканчивать – увы, время не ждет. А те записки с именами твоего отца должны были напомнить тебе о том, что ты потеряла, чего тебя лишили Хоторны. И ты можешь поверить, я выполню свою часть сделки, у меня нет причин нарушать наш уговор. Два с половиной миллиона долларов, как и досье, – это мелочи для меня.

– Тогда в чем подвох? – Лира отказывалась верить, что все так просто.

– Да, есть еще кое-что, – ответила Иви, подходя к лестнице. – Если хочешь получить и деньги, и досье, тебе придется разбить сердце Грэйсону Хоторну.