Рохан улыбнулся в темноту. Пусть даже Лира и Грэйсон первыми добрались до вертолетной площадки, это еще ничего не значило.

Им нужен их меч.

– Задержи их, Савви, – прошептал он Саванне. Они находились достаточно близко, чтобы слышать каждое слово Лиры и Грэйсона, но прятались в темноте, подальше от освещенной площадки. – А мне нужно забрать меч.

А второй украсть, если получится.

– Если бы ты носил меч с собой, – тоже шепотом огрызнулась Саванна, не спуская глаз с соперников, – тебе не пришлось бы его забирать.

Рохан опустил глаза ниже, и ниже, и ниже – туда, где цепь опоясывала ее бедра. В этой тьме он едва мог различить очертания ее тела, но у него была отличная память.

– Каждому свое, любовь моя. Я предпочитаю ничем себя не обременять.

Рохан не стал объяснять ей, как именно задержать команду соперников. Она ведь была Саванной Грэйсон. Сама как-нибудь разберется.

* * *

Рохан прятал меч не в своей комнате. Он быстро поднялся на пятый этаж особняка в библиотеку с круглыми полками. Рохан всегда любил библиотеки.

А еще он мог сразу и безошибочно угадать, что у него гости.

– Я сейчас занят, мистер Хоторн, – сказал Рохан, не оглядываясь.

– А я думал, вы из тех, кто ценит простые радости, – с иронией ответил Джеймсон.

Рохан ухватился рукой за полку из красного дерева, расположенную на уровне его глаз, и начал карабкаться наверх.

– Спросите лучше, не порадует ли меня вывести из строя мужчину.

– Я бы спросил, – этот Хоторн никогда не лез за словом в карман, – но вы наверняка солжете.

– Наверняка, – согласился Рохан.

Поднявшись на высоту в три метра, он убрал одну руку с полки, чтобы одним движением выдвинуть ею целый ряд книг. Просунув руку за книги, Рохан сомкнул пальцы вокруг рукояти меча.

– Если я скажу вам, что один из участников игры является угрозой… – Джеймсон даже не старался идти тихо, сокращая расстояние до Рохана, – что бы вы ответили?

Рохан спрыгнул на пол с мечом в руке и посмотрел прямо в глаза Джеймсону.

– Честно? Я бы ответил, велики шансы того, что эта угроза – я.

– Вы играете ради «Милости». – Это был не вопрос.

– Похоже, вы в этом уверены, – ответил Рохан.

– Весьма уверен. И с математикой у меня не так уж и плохо, как может показаться. Два возможных наследника. Один умирающий старик. Как поживает герцогиня?

Однажды Джеймсон Хоторн и Эйвери Грэмбс оказались в священных залах «Милости дьявола», но не в качестве членов клуба, а как гости. Тогда-то они познакомились с соперницей Рохана за трон.

Герцогиня была довольно запоминающейся личностью.

Однако сейчас это не имело никакого значения.

– Вам что-то нужно, мистер Хоторн, а я уже кое-куда опаздываю. – Возможности, которые открывались благодаря желаниям других, были одними из тех немногих вещей, которые Рохан распознавал моментально, на уровне подсознания. – Что именно вы хотели бы знать?

Информация – это валюта, и Джеймсон явился сюда в разгар игры не для того, чтобы поговорить с Роханом о правах наследия «Милости дьявола».

– Лира Кейн. – Это было все, что сказал Джеймсон.

Рохану пришлось признаться самому себе: такого он точно не ожидал.

– Интрига нарастает.

– Дайте мне что-нибудь, чтобы я смог дисквалифицировать ее и отправить домой. – Голос Джеймсона прозвучал так тихо, что заставил Рохана задуматься, чего ему стоили эти слова.

Твой брат не поблагодарит тебя за это. Рохан чувствовал, как перестраиваются коридоры в лабиринте его сознания. Там была особая комната – даже, скорее, хранилище, – где он приберегал крупицы информации, которые когда-нибудь будут иметь огромное значение, пусть ему еще пока и не было известно почему.

Просьба Джеймсона – и эта нотка в его голосе – они открыли дверь в эту комнату.

– А что, если мисс Кейн не сделала ничего плохого? – насмешливо спросил Рохан, испытывая терпение своего собеседника. – Что, если она не представляет угрозы?

Рохан подумал о Саванне, но он не мог позволить, чтобы Джеймсон Хоторн сделал то же самое, поэтому направил его подозрения на другого человека:

– Брэди Дэниелс.

– Он работает на спонсора? – тут же отреагировал Джеймсон.

– Если хотите, я могу выяснить, – ответил Рохан. – Но только, разумеется, в том случае, если это будет выгодно мне самому.

– Любой дисквалифицированный игрок – это минус один повод для вашего беспокойства, – заметил Джеймсон и тут же усмехнулся Рохану. – Полагаю, это та часть, где вы скажете мне, что вы не из тех, у кого есть поводы для беспокойства.

– Это та часть, – ответил Рохан, – где я скажу, что конкретика – ваш друг. Если вы беспокоитесь из-за какого-то конкретного спонсора… – Он чуть подался в сторону Джеймсона. – Поделитесь подробностями.

– Перейдем сразу к той части, где я говорю вам, что я не беспокоюсь.

Не в настроении откровенничать, Хоторн? Рохан лениво взмахнул мечом и опустил его вертикально, прямо между ними.

– Если вам больше нечего мне сказать, боюсь, это та часть, где я прошу вас убраться с моей дороги – вежливо, конечно.

– Конечно, – ответил Джеймсон, отходя в сторону.

Рохан прошагал мимо него в направлении винтовой лестницы.

– Если вы проиграете, – сказал Джеймсон ему вслед, – по умолчанию «Милость» достается Зелле?

Зелла. Герцогиня. Джеймсон наверняка надеялся задеть его за живое, но Рохан приказал себе не думать об этой утонченной аристократке, которой ничего не стоило предложить Проприетару десять миллионов фунтов в случае, если Рохан проиграет в «Грандиозной игре».

– Это неважно, – отозвался Рохан, проделав трюк с голосом, который словно раздавался со всех сторон. – Вам следовало бы уже уяснить это, Джеймсон Хоторн: я не проигрываю.