В детстве Грэйсон и его братья часто играли в «Следуй за лидером»[6], их версия игры приводила к многочисленным сотрясениям мозга и двум с половиной переломам рук. Но когда Джеймсон бросил ему вызов, сначала сбив с ног, а потом подав сигнал рукой, Грэйсон принял его.

Он последовал за Джеймсоном до самого верха отвесной скалы, оставаясь незамеченным теми, кто находился внизу, – его брат явно что-то задумал. Грэйсон знал Джеймсона – возможно, лучше, чем кого-либо еще в мире. Они родились с разницей в триста шестьдесят четыре дня, на один день меньше, чем в году. Все детство они соперничали друг с другом, вырастая полными противоположностями.

Джеймсон мастерски умел использовать последний шанс, постоянно искал новые острые ощущения и всегда был готов рискнуть. Чем больше Грэйсон старался быть идеальным – таким, каким хотел его видеть их дед, – тем чаще Джеймсон испытывал судьбу, и чем опаснее были затеи брата, тем требовательнее к себе приходилось быть Грэйсону.

И все же их братская связь была сильнее соперничества. Они еще не успели взобраться на край и встать у самого обрыва, а Грэйсон уже знал, что что-то не так.

Когда дело касалось его семьи, Грэйсон предпочитал не рисковать.

– Говори.

– Обожаю, когда ты отдаешь мне приказы, Грэй! Сразу понятно, как сильно меня ценят и любят! Для меня приказы на втором месте после крепких объятий.

Грэйсон не обратил внимания на сарказм Джеймсона:

– Джейми? Говори.

«Скажи мне, что случилось».

– Я сделаю кое-что получше. Ин Аволс! – Джеймсон без зазрения совести воспользовался козырем.

Четверо братьев еще с детства договорились соблюдать ряд собственных правил, нарушение которых строго каралось. «Ин Аволс» – анаграмма к фразе «Ни слова» – было одним из них. Теперь Грэйсон не мог говорить до тех пор, пока Джеймсон не закончит, и уже тогда Грэйсону решать, будет драка или нет.

Но Грэйсона сейчас больше волновало, почему Джеймсон решил воспользоваться Ин Аволс. Что такого страшного он собирался ему сказать?

– Лира Кейн – угроза, – проговорил Джеймсон, – хочешь ты это видеть или нет.

Это было попросту невозможно. И только железный самоконтроль не позволил Грэйсону сказать это вслух. Но он очень надеялся, что его эмоции отразятся на его лице. Осторожнее, братишка!

– Я бы посоветовал тебе держаться от нее подальше, – продолжал Джеймсон, – но у меня есть глаза, и, что самое главное, я еще хочу пожить, поэтому скажу тебе следующее: убедись, что она того стоит, Грэй. – Джеймсон посмотрел прямо в глаза Грэйсону. – И, черт возьми, убедись, что она не Иви.

Стоило Джеймсону произнести имя Иви, как Грэйсон расстегнул молнию на куртке и стянул ее с себя.

– Если ты думаешь, что я ищу ссоры, ты ошибаешься, – сказал Джеймсон.

«Люди часто находят то, чего не ищут, Джейми».

Джеймсон ответил так, словно Грэйсон произнес эти слова вслух.

– Я еще не закончил, Грэй. Ты сказал Нэшу, что наша бабушка может быть жива. Но нет. Ты понимаешь, Грэйсон? Нет!

Грэйсон, вообще-то, ничего не понимал, но был чертовски уверен, что скоро во всем разберется.

– Я не шучу, Грэй. Даже не произноси это имя.

И тут Грэйсон заметил, что его брат действительно не назвал бабушку по имени. Имя Элис Хоторн не прозвучало ни разу.

– Даже не заикайся о том, что, как ты думаешь, тебе известно. И ни о чем не спрашивай.

«Ни о чем меня не спрашивай. Не задавай мне чертовых вопросов об Элис Хоторн». Сообщение Джеймсона было понятно и без слов.

Прошло несколько секунд.

– А вот теперь я закончил. – Джеймсон по-прежнему смотрел в глаза Грэйсону. – Все.

Теперь по правилам Ин Аволс Грэйсон мог говорить. И по этим же правилам именно он должен был решить, будут они драться или нет.

– Тебе что-то известно, – констатировал Грэйсон.

– Я просто кладезь знаний, но что касается этого, я не знаю ничего. Мне даже не любопытно. И, как и ты, я не собираюсь задавать вопросы. Я не буду в этом копаться.

Грэйсон пристально смотрел на брата. Джеймсон с пеленок был любопытен, искал потайные ходы и плевал на осторожность. Здесь явно что-то не так.

– Насколько это опасно? – требовательно спросил Грэйсон.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – невозмутимо ответил Джеймсон, его руки были опущены вдоль тела. – И я закончил, Грэй. Теперь дело за тобой.

Грэйсона так и подмывало силой заставить Джеймсона заговорить, но в схватке с братом ему вряд ли бы удалось долго удерживать преимущество.

– Я не хочу драться с тобой.

– Как всегда. И все же…

По правилам Грэйсон должен был принять решение, каким бы оно ни было.

– Она не угроза. – Он не стал произносить имя Лиры вслух. – И она не Иви.

Она совершенно другая.

Это пришло само собой, и Грэйсон не стал противиться, он позволил Джеймсону увидеть, как эта мысль отражается на его лице.

– Я должен знать, если Лире угрожает опасность.

– Я все сказал. – Джеймсон не собирался отступать. – Ты знаешь правила, Грэйсон. Если мы будем драться, ты бьешь первым.

– Мы. Не. Будем. Драться, – отчеканил Грэйсон, но сделал шаг вперед, подойдя чуть ли не вплотную к брату. – Но, Джейми! Ты должен разобраться с этим, пока идет «Грандиозная игра» – чем бы это ни было. Найди угрозу и сдержи ее или будь готов рассказать мне все, что тебе известно.

О том, что ты так старательно скрываешь. Об Элис.

– Грэйсон Хоторн, тебе никто не говорил, что ультиматумы подчеркивают цвет твоих глаз?

Грэйсон усмехнулся:

– И еще тебе придется иметь дело с Нэшем. Ты же это понимаешь?

Их старший брат не был вспыльчивым, но горел желанием защитить всех и каждого.

– Позволь мне самому разобраться с Нэшем, – ответил Джеймсон. Ну-ну! – На твоем месте я бы больше переживал за игру. Второй этап – это нечто!