20 марта 1931 года

Лондон, Англия

Ну кто бы мог подумать, что Агата способна развить такую скорость!

Эмма, Найо, Марджери и я едва ли не бежим, стараясь поспевать за ней, когда она в гневе покидает банкетный зал и стремительно шагает по длинному коридору. В вестибюле гостиницы носильщик при ее приближении распахивает входную дверь, и, когда она уже готова переступить порог, я наконец-то нагоняю ее.

– Агата, подождите!

Она разворачивается и, сверкая глазами, выпаливает:

– И зачем? Я слышала, какие комментарии мужчины отпускали в адрес Эммы, Найо и Марджери. А уж Гилберт… Он просто несносен! Пытался отделаться от нас, да еще объявил себя моим королем!

К нам подтягиваются остальные женщины.

– Не знаю, какая муха укусила Гилберта. Это на него совершенно не похоже, – осторожно говорю я. – Лично мне кажется, что он просто пытался пошутить.

– В таком случае у него не получилось!

– Согласна. Как бы то ни было, Детективный клуб замышлялся как эгалитарная группа, члены которой поддерживают начинания друг друга. Он отнюдь не является какой-то иерархией со знаменитым Гилбертом Китом Честертоном на вершине и женщинами в самом низу, а то и вовсе без них. И должность председателя в моем представлении должна заниматься поочередно каждым из нас. Клуб наш никоим образом не пожизненная вотчина Гилберта, да вот только председательство, похоже, вскружило ему голову.

– Неудивительно, при ее-то размерах, – замечает Марджери.

Мы дружно смеемся неожиданной шутке, и, поддавшись легкомысленному настрою, я добавляю:

– Вы даже не представляете, как долго я искала подходящую ему по размеру накидку. И все равно пришлось шить на заказ.

Когда смех стихает, Эмма, еще не отдышавшаяся после погони за Агатой, заявляет:

– Ни в коем случае нельзя позволить мужчинам взять над нами верх, покинув клуб из-за их… их mesquinerie – что-то мне не сообразить, какое тут нужно слово.

Даже не припомню, чтобы Эмма когда-либо не могла подобрать слов – английских, французских или еще каких. Должно быть, это неприятная ситуация так подействовала на нашу невозмутимую баронессу. Насколько мне позволяют приобретенные еще в колледже знания французского, предлагаю перевод:

– Вы имеете в виду «ограниченность»?

– Да, именно! – Эмма хлопает в ладоши. – Даже если мы хитростью вынудили мужчин принять нас в клуб, этого мало – мы должны заставить их относиться к нам как к равным в своем кругу.

– Господи, да зачем нам это нужно? После того, как они с вами обошлись? – отвечает Агата, по-прежнему стоя в дверях.

– Потому что Детективный клуб, по замыслу, должен популяризировать наши романы и блюсти качество жанра, а эти три женщины всецело заслуживают место рядом с писателями-мужчинами, пускай даже среди них есть и негодяи, – отвечаю я. – И клуб, вообще-то, мое детище, так что я не допущу, чтобы он скатывался в еще одну мужскую организацию. Не позволю обращаться с женщинами подобным образом!

Взяв Агату за руку, увожу ее от дверей в небольшой бар в холле.

– Идемте, – зову я и остальных.

Мы располагаемся в кабинке в дальнем углу, где потемнее, – еще не хватало столкнуться с другими членами Детективного клуба, покидающими фуршет. Когда к нам подходит официантка, мы заказываем херес – сейчас все эти легкие праздничные коктейли совершенно не к месту, настроение абсолютно неподходящее.

В устремленных на меня взглядах женщин безошибочно читается ожидание. А что я могу им предложить? У меня только и есть, что смутное представление, как разобраться со сложившейся ситуацией, ничего определенного и полностью оформившегося. И все же я чувствую себя обязанной представить коллегам план, каким бы несуразным он ни показался.

– Прежде чем поделиться с вами своим замыслом – который вы можете с ходу отвергнуть, раз уж предыдущий мой план сработал не особенно-то гладко, – я хочу извиниться. За то, что поставила вас в такое неловкое положение.

– Откуда вам было знать, что мужчины поведут себя как скоты, – пожимает плечами Найо.

– Могла бы и предвидеть, – виновато потупляю я глаза.

Марш не сводит с меня пристального взгляда.

– Дороти, никто из нас не мог предвидеть подобного исхода, – возражает Агата. – С некоторыми из этих мужчин я годами работала, встречалась на званых ужинах, а сегодня у меня возникло ощущение, что на самом деле я их совершенно не знаю!

– Выкладывайте свою идею, Дороти, – требует Марджери.

Для храбрости делаю большой глоток хереса и предлагаю:

– А что, если нам раскрыть настоящее убийство?

– Не совсем понимаю, как это исправит создавшееся положение, – хмурится Агата.

– Писатели ведь всего лишь изображают сыскную деятельность, раскрывают кровавые преступления в комфорте своих рабочих кабинетов. Ну а мы займемся настоящим делом и разоблачим реально существующего убийцу. И тогда мужчинам из Детективного клуба только и останется, что признать нас в высшей степени достойными личностями. Никто уже не осмелится третировать нас или подвергать сомнению наше членство в клубе.

– Подвергать сомнению членство нас троих, – качает головой Найо, указывая на себя, Эмму и Марджери. – Вы и Агата – особый случай, вас-то они принимают. Вам незачем драться за нас.

– Либо мы все, либо никто из нас, – решительно заявляю я, и Агата согласно кивает.

Женщины погружаются в молчание, потягивая вино и, надеюсь, обдумывая мою незрелую идею. Первой заговаривает Марш:

– Даже представить себе не могу, что у вас есть на примете подходящее убийство, которое ждет не дождется, когда же мы его раскроем.

– Вообще-то, есть!

Агата, Найо и Марджери наперебой засыпают меня вопросами, и даже Эмма вопросительно вскидывает свою вельможную бровь.

– И где же вы его откопали? – недоверчиво вопрошает Эллингем.

– А кто позволит нам, писательницам, расследовать преступление? – интересуется Кристи.

– О каком деле вы говорите? – едва ли не выкрикивает Марш.

Поскольку ее вопрос самый громкий, на него я в первую очередь и отвечаю:

– Помните статьи о Мэй Дэниелс, которые публиковались в газетах минувшей осенью?

В октябре прошлого года английские и французские газеты писали о мисс Дэниелс очень много, и эти заметки, помнится, неизменно вызывали у меня большой интерес. Когда же шумиха улеглась, я, к стыду своему, едва ли вспоминала о бедняжке – вплоть до вчерашнего утра.

На лицах женщин сперва отражается непонимание, но затем Марджери произносит:

– Погодите-ка… Вы говорите о пропавшей медсестре?

– Точно! – В деле Мэй Дэниелс речь идет о загадочном исчезновении, и, как мне кажется, данная тема должна вызывать у Агаты неловкость. Однако на ее лице ни тени смущения, лишь ожидание, так что я продолжаю: – Именно о ней. Мисс Дэниелс таинственным образом пропала во Франции, в портовом городке Булонь-сюр-Мер, куда отправилась на один день вместе с подругой. Обе девушки работали медсестрами в Лондоне, в инфекционной больнице Чизвика и Илинга. Незадолго до окончания поездки мисс Дэниелс вошла в уборную на Центральном железнодорожном вокзале, да так и не вышла оттуда. – Учитывая, что в туалете была лишь одна-единственная дверь, исчезновение медсестры представлялось мне едва ли не фокусом, этаким трюком иллюзиониста.

– Да, теперь припоминаю, – подхватывает Найо все так же громко. – И хотя этому делу были посвящены отнюдь не передовицы, его детали обращали на себя внимание своей необычностью.

– Верно, – киваю я. – Когда она зашла в уборную, ее подруга, мисс Маккарти, осталась дожидаться возле двери, однако так и не увидела, как мисс Дэниелс выходит назад. Через пять минут мисс Маккарти тоже вошла внутрь, потому что близилось время отправления их парома обратно в Англию, а им еще нужно было добраться от вокзала до порта. Однако мисс Дэниелс бесследно исчезла.

– Я правильно помню, что другого выхода там не имелось? – подключается и Марджери.

– Правильно. Как заявила полиция, вход и выход был только один. Там вроде даже окон нет, потому что уборная располагается в закрытой части булонского вокзала. Девушки зашли туда по пути на пристань. И мисс Маккарти ни на шаг не отходила от этой единственной двери. Куда подевалась мисс Дэниелс, не известно. Дальнейшее местонахождение ее установить так и не удалось.

– Ну надо же! Чуть ли не сценарий «Игры в убийство». Или так называемая «тайна запертой комнаты» в одной из наших книг, – говорит Марджери, ссылаясь на классический прием, к которому в детективном жанре прибегает множество авторов. В историях с таким сюжетом преступление совершается в помещении, проникнуть в которое (или покинуть его незамеченным) в принципе невозможно, но именно это преступнику и удается. В деле же мисс Дэниелс выйти из «запертой» уборной незаметно для свидетеля, то есть мисс Маккарти, удалось не только преступнику, но и жертве.

– И какая же роль нам во всем этом отводится? – осведомляется Найо. – Медсестра вроде бы пропала еще в октябре прошлого года? Что-то не припомню, чтобы читала о том, что ее обнаружили.

– Мой муж журналист, и газета, в которой он работает, «Ньюс оф зе уорлд», отправила его в командировку в Булонь, сделать репортаж о деле мисс Дэниелс, раз уж теперь это больше чем просто исчезновение.

– Что вы имеете в виду? – У Эллингем округляются глаза.

– Вчера было обнаружено тело мисс Дэниелс.

Марджери и Эмма ахают. Агата так и вжимается в свое мягкое кресло. А Марш, тихонько присвистнув, спрашивает:

– И где же его нашли?

– В лесопарке, примерно в миле от центра Булони.

– Как она умерла? – спокойно интересуется Агата.

– Коронер еще не вынес заключение, так что время и причина смерти пока неизвестны. Однако сам факт насильственной смерти сомнений не вызывает.

– Бедная девочка. – Кристи печально качает головой. – И все же я по-прежнему не понимаю, каким образом нам удастся принять участие в расследовании.

– Что, если я предложу мужу составить ему компанию в Булони, ну, якобы затем, дабы придать его репортажу изюминку, добавить к нему свое «уникальное видение автора детективов»? И даже поговорю с редактором Мака, подниму вопрос о совместной статье? Так я получу доступ к месту преступления и всем материалам расследования, а вы вчетвером ко мне присоединитесь.

– А как ваш муж отнесется к тому, что мы все будем ходить за ним хвостом? – хмурится Найо. – Навряд ли это придаст ему популярности среди других журналистов. Как-никак, репортеры – мужской клуб еще почище Детективного, куда до них писателям!

Мысленно рисую картину: представляю своего дюжего компанейского мужа-шотландца со стайкой женщин на буксире. Держаться-то, может, он будет и молодцом, но уж точно его целям – равно как и нашим – не пойдет на пользу, если всем станет известно о нашем расследовании.

– Что ж, я ему ничего не расскажу. По крайней мере, сразу же, – отвечаю я. – В Булонь я поеду вместе с Маком, а вы четверо – отдельно. А там уже осмотримся на месте и начнем работу.

И тут Эмма – самый последний человек, которого я заподозрила бы в склонности марать руки настоящим убийством, – смотрит мне в глаза и заявляет:

– Мы просто обязаны провести расследование, Дороти. Бедная девушка этого заслуживает. Нам ли не знать, что смерть женщины зачастую поднимает такие сложные проблемы, что для раскрытия преступления требуется участие других женщин. – Затем она обводит взглядом всех Королев по очереди и добавляет: – И мы этого заслуживаем тоже. Мы непременно найдем убийцу, и на следующем собрании Детективного клуба нас встретят как героев.