18 декабря 1931 года

Лондон, Англия

В свете свечей поблескивает алая и золотая мишура, а в углу, источая аромат хвои, красуется украшенная игрушками елка не менее восьми футов высотой. Зал оглашают рождественские мелодии в исполнении пианиста, и вместе с хоралами в воздухе витают также запахи жареных индейки и гуся. Гости пребывают в веселом настроении – вызванном то ли напитками, то ли самим духом праздника, а может, и тем и другим, это уж у кого как.

– «Савой» – идеальное место для такого события, правда ведь? – Эмма окидывает взглядом отдельный кабинет ресторана, чрезвычайно довольная собственными приготовлениями. Лишь благодаря ее обыкновению снимать апартаменты в этой гостинице Детективный клуб и смог позволить себе провести здесь торжественное собрание. И я несказанно благодарна ей за это радостное мгновение. За прошедший год я хорошо усвоила, сколь мимолетны они могут быть и сколь внезапно может пасть тьма.

– Лучше и не придумать, – уверяю я подругу, похлопывая ее по плечу в кружевах.

Баронесса, как водится, воплощает собой великолепие Викторианской эпохи. И так же традиционно я одета в черное вечернее платье – мне остается лишь уповать на то, что присутствующие уже позабыли, что прежде видели меня в нем.

«Кажется, настало время пройтись по магазинам», – констатирую я и делаю мысленную зарубку: надо спросить у Марджери, не составит ли она мне компанию. Надеюсь, Эллингем поможет мне обновить гардероб, добавить в него такие же жизнерадостные и яркие, как и она сама, вещички.

– Да где же остальные? – хмурится Эмма, и этот же самый вопрос занимает и меня.

Официальная часть собрания Детективного клуба закончилась несколько минут назад: Гилберт разглагольствовал о рождественских праздниках и благоприятных возможностях, открывающихся писателям с поступлением изданий в продажу как раз в этот период. Сие бесстыдное совмещение приятного с полезным было благосклонно встречено даже самой ханжеской фракцией клуба. В конце концов, все желают, чтобы их книги хорошо раскупали. Однако сегодня вечером для собрания имеется и еще одна крайне важная причина.

– Надеюсь, их не заманили в ловушку какие-нибудь особо неприятные члены клуба, – озабоченно качаю я головой.

– Мне показалось, мы уже разобрались с этой категорией, – с улыбкой возражает Орци.

– Преподали им урок о пользе «избытка» женщин в Детективном клубе, не так ли?

– Вот только, как мы теперь убедились, у мужчин очень хорошо получается прятаться за масками.

– Но и срывать эти маски у нас получается не хуже.

Ощутив чью-то руку у себя на плече, я оборачиваюсь, и моим глазам предстают улыбающиеся до ушей Найо и Марджери.

– Посмотрите, что мы сделали с Гилбертом, – шепчет Марш, и обе не выдерживают и разражаются смехом.

Мы с Эммой вытягиваем шеи и видим, что с поясницы Честертона наподобие хвоста свисает нить серебряной мишуры.

Зрелище вещающего здоровяка, даже и не подозревающего, как глупо он выглядит, вовсю веселит и нас тоже.

– Так падают сильные, – изрекает Эмма. В таком несколько переиначенном виде древняя библейская фраза, вообще-то, даже более точно подходит к ситуации, нежели сам оригинал – «Как пали сильные»[3], – поскольку нисхождение Гилберта все еще продолжается.

Как и всех нас, не могу не заметить. Хотя и надеюсь, что у нас еще есть время и возможность возвыситься.

– При всем моем уважении к большинству мужчин, присутствующих в этом зале, я все-таки считаю, что им только пошло бы на пользу еще больше падений – кроме того, что вызвали мы, – отзываюсь я, мысленно перечисляя несколько конкретных имен. – Мужчин слишком часто возносят на пьедестал, в то время как женщин учат подпирать их на нем. И все же мы познаём собственную человечность и развиваем эмпатию лишь на основе собственных ошибок, а всем нам точно не помешает быть более душевными и сострадательными, здесь и где угодно.

Упиваясь проказой Найо и Марджери, я вдруг слышу, как Марш шепчет Эмме:

– Очень миленькое кружевное платье.

Улыбаюсь про себя. Обе женщины уже существенно продвинулись в понимании друг друга. Им и вправду было полезно пасть до ожесточенной, непритворной ссоры, чтобы затем взмыть на новый уровень дружбы.

В этот момент Гилберт отходит в сторонку, и я замечаю Агату. И надо же ей было нарваться именно на Генри Кристофера Бейли. Он загнал Кристи в угол зала и теперь наверняка замучит бедняжку до смерти, излагая исторические сведения: его познания в этой области просто неисчерпаемы. Бейли постоянно грозится вернуться к исторической прозе – жанру, в котором он и начинал писать.

– О боже, – стонет Найо. – Если в этом зале кому и не помешает падение, то уж точно Генри!

– Все на выручку! – бросаю я клич, и Королевы во главе со мной дружно устремляются к Агате.

Однако же, когда мы приближаемся к паре в углу, мне становится очевидно, что Кристи и не думает чахнуть от речей Бейли, буквально гипнотизирующего ее взглядом. Она стоит, скрестив на груди руки, и несколько растерянно улыбается. Наше спасение ей определенно не требуется. Полагаю, Найо и Эмма отнюдь не единственные, кто за последнее время претерпели существенные изменения, это же можно сказать и обо всех нас. Только посмотрите на Агату. А Марджери в нашем присутствии теперь более уверена в себе и уже не испытывает потребности постоянно изображать веселость. И когда я в последний раз слышала, как баронесса похваляется своим аристократическим происхождением, принадлежностью к древнему венгерскому роду? Сама я научилась обращаться за помощью к друзьям и уже могу думать о Джоне без уничтожающего стыда, хотя пока еще так и не набралась мужества рассказать о нем какой-либо другой Королеве, помимо Агаты. Этим летом мальчик прожил у нас с Маком целую неделю, он проведет с нами и рождественские праздники. Мы все действительно изменились к лучшему сами и добились прогресса в отношениях с окружающими.

«И все же нигде прогресс не очевиден более, нежели в мужских рядах Детективного клуба», – напоминаю я себе.

– А, мои дорогие Королевы! – замечает нас Агата, и голос ее звучит весело и задорно. – А Генри вот как раз сделал крайне интересное предложение.

Лицо Бейли, для которого шутливый тон Кристи остается незамеченным, растягивается в самодовольной улыбке:

– Я подумал, что это может показаться вам заманчивым. Давайте я соберу остальных причастных.

Он перехватывает группу из трех писателей – Сесила Стрита, Артура Моррисона и Фримена Уиллса Крофтса, – и внезапно нас становится девять.

– Как раз те самые члены клуба, которых мы только что обсуждали! – восклицает Фримен. – Наши дамы. – Он выражается так, будто мы ему принадлежим.

– Да неужели? – отзывается Эмма, высокомерно вскинув бровь.

Столь незначительный мимический жест способен привести любого собеседника в замешательство. Я пыталась – увы, безуспешно – перенять этот прием, но, похоже, мне попросту недостает солидности баронессы. Или же ее напыщенности.

– Ну-у… да, – удается выдавить Фримену, однако отваги у него заметно поубавилось. Не так уж часто он выбирается из мира железных дорог – основного места действия своих романов, – так что даже столь короткий обмен репликами, похоже, напрочь лишил беднягу мужества.

За кормило вновь берется Генри:

– В общем, мы тут подумали, что было бы неплохо возродить «Игру в убийство», с членами Детективного клуба.

– «Игру в убийство»? – переспрашиваю я и затем, подмигнув Королевам, поддразниваю Бейли: – А не слишком ли это старомодно?

Щеки Генри вспыхивают румянцем, однако он не отступает:

– Разве что для простых обывателей. А вот для нашей группы истинных ценителей убийств это может послужить увлекательным упражнением. – Бейли нетерпеливо потирает руки. – И даже в некотором роде соревнованием.

– Надеюсь, конкуренция вас не отпугивает? – пытается подначить нас Сесил.

Однако мы лишь разражаемся смехом. Не на тех напал, как говорится.

– Ни в коем случае, джентльмены, – отвечаю я, глядя на них, боюсь, с некоторой жалостью.

Обводя рукой остальных Королев, Агата заявляет:

– Дело в том, что мы не играем,– она делает ударение на это слово, – в раскрытие убийств. Полагаю, вам должно быть об этом известно.

В этот самый момент зал оглашает настойчивый звон ложечки о стенку бокала. Разговоры постепенно стихают, и в центре помещения возникает внушительная фигура Честертона. В качестве последнего штриха он брякает прибором еще разок.

– Только не очередная лекция Гилберта! – стонет Найо.

Агата в знак солидарности сжимает ей плечо.

– Сегодня вечером я хочу произнести тост в честь тех, кто добился просто исключительных успехов, – рокочет наш председатель. – Возможно, на протяжении последних нескольких месяцев вы читали об их достижениях в газетах, а то и обсуждали все лично с нашими виновниками – вернее, виновницами – торжества. Ну а в случае, если вы вдруг с весны жили в полной изоляции, вам следует знать, что пять членов нашего родного Детективного клуба раскрыли самое настоящее убийство. Да еще попутно разрешили «загадку запертой комнаты»!

Зал взрывается аплодисментами, и стоящие рядом с нами мужчины одобрительно хлопают нас по плечу. Затем Гилберт ударяет в ладоши, и звук этот раскатывается по всему залу. Снова воцаряется тишина.

– Дороти Сэйерс, Агата Кристи, баронесса Эмма Орци, Марджери Эллингем и Найо Марш разоблачили коварных злоумышленников, которые месяцами ускользали от французских и английских властей. Они собрали улики по делу об исчезновении и убийстве молодой медсестры-англичанки, мисс Мэй Дэниелс, что в итоге привело к заслуженному наказанию – в библейском и судебном смысле – преступников, коими оказались не кто иные, как сэр Альфред Чепмэн и мистер Джимми Уильямс: первый из них уже мертв, а второму вынесли приговор как раз сегодня. Внимание! – Гилберт поднимает бокал и обращается к нам: – Детективный клуб гордится вами, и все мы счастливы, что вы состоите в его рядах!

Вокруг нас собираются остальные мужчины, жаждущие чокнуться с нами, поздравить с успехом, а то и погреться в лучах нашей славы. Когда же они расходятся, мы с улыбками поворачиваемся друг к другу.

– Кажется, мы все-таки добились справедливости, – подытоживаю я.

– Для Мэй и для себя, – соглашается Агата.

Мы чокаемся бокалами друг с другом, в своем узком кружке. И хором произносим тост:

– За Королев детектива!