18 апреля 1931 года

Лондон, Англия

Даже если месть и свершилась, в отправлении правосудия точка пока еще не поставлена.

Королевы во главе со мной гуськом спускаются вниз. Эмма жестами велит агенту Пинкертона оставаться на месте, но не предпринимать каких-либо действий. Сыщик проворно занимает позицию возле лифта – надо полагать, с целью воспрепятствовать кому бы то ни было покинуть место происшествия. Мы, в свою очередь, знаками даем понять мисс Беннетт, чтобы она сидела пока в конференц-зале.

Когда я схожу со ступенек, Луис уже яростно спорит с Джимми. Как будто сэр Альфред и не лежит подле их ног в расползающейся луже крови. Похоже, сына сейчас занимает только вина отца перед Мэй.

Уильямс-старший резко поворачивается к нам и шипит:

– Полюбуйтесь, ведьмы, что вы устроили! Сэр Альфред мертв, и мерзавка Беннетт заплатит за это сполна! Свидетелей полно.

– За что она заплатит? Я лично видела, только как сэр Альфред случайно навернулся с лестницы, столь неудачно расположенной в вашей конторе, – заявляю я, глядя ему прямо в глаза.

– Не стройте из себя идиотку! Да все присутствующие здесь подтвердят, что Миллисент Беннетт умышленно его толкнула! – восклицает Джимми и затем переводит взгляд на сына, явно ожидая от того поддержки. Луис, однако, отворачивается.

– Я этого не видела, – снова возражаю я.

– Я тоже, – вторит мне Агата.

– И я видела, только как сэр Альфред пошатнулся и упал, – вздыхает Эмма. – Сдается мне, он позволил себе лишнего. Во всяком случае, координация движений у него была, как у пьяного.

– Совершенно верно, – подключается Марджери, хотя и говорит очень тихо, что абсолютно не характерно для нее. Вид трупа – пускай даже и этого мерзавца Чепмэна – действует угнетающе на всех нас, как бы уверенно мы себя ни вели.

– Сэр Альфред слетел кубарем с лестницы лишь по собственной неловкости, – скрестив на груди руки и не сводя взгляда с Уильямсов, заявляет и Найо. – Вы, джентльмены, отчаянно пытались остановить его падение, но он, увы, набрал слишком высокую скорость.

– Против ваших показаний будут наши, – не сдается Джимми, – и лично мне представляется весьма сомнительным, что кто-то сочтет бабье кряканье более весомым, нежели слова двух мужчин.

– Да неужели? Вот только непохоже, что сынок вас поддержит! – Это колкое замечание Найо сдабривает своим фирменным фырканьем, и Уильямс-старший едва ли не в ужасе отшатывается. Просто поразительно, что нарушение норм поведения – женщинам следует вести себя скромно и благопристойно – способно задевать чьи-либо чувства даже при столь трагичных обстоятельствах.

– А теперь хорошенько подумайте, что произойдет, если вы обвините мисс Беннетт в убийстве! – устремляюсь я в атаку. – Полицейских заинтересует, по какой причине она лишила его жизни: иными словами, им будет необходимо выявить пресловутый мотив преступления. Полагаю, следствие быстро установит, что сэр Альфред специально подослал ее в «Страховое бюро Мэтерса», дабы следить за Луисом Уильямсом. Затем служители закона, как пить дать, задумаются, чем было вызвано подобное внимание. И им достаточно будет копнуть лишь самую малость, чтобы обнаружить: мисс Беннетт собирала сведения об отношениях вашего сына с убитой Мэй Дэниелс. Следующий вопрос полицейских очевиден: ну и почему же сэру Альфреду не давала покоя связь Луиса Уильямса и Мэй Дэниелс? И я нисколько не сомневаюсь, что на этот раз прощальное письмо девушки будет рассмотрено с должным вниманием, а главная роль в нем отводится, напомню, Луису. Даже если ваш сын и не предстанет перед судом, приговор ему вынесет общественное мнение.

Джимми потрясенно застывает на месте, словно в немой сцене из какой-нибудь пьесы. Наконец он выдавливает:

– Чего вы хотите?

– Ну, прежде всего, чтобы вы увидели то же, что и мы: гибель сэра Альфреда Чепмэна была трагической случайностью. – Я киваю на тело. – И еще мы хотим, чтобы вы осознали, что произошедшие с Мэй Дэниелс ужасные события отчасти были вызваны вашими действиями. Мы хотим, чтобы вы искупили свою вину.

– Ну и как, по-вашему, я это сделаю, черт побери? Я же не могу воскресить мисс Дэниелс! – восклицает Уильямс-старший. Достигнув высокого положения в обществе, он, судя по всему, уверовал, будто свергнуть его оттуда не способен никто. И уж точно не горстка каких-то женщин.

«Да уж, раскаянием здесь и не пахнет», – заключаю я.

Мы с Королевами обмениваемся взглядами, и мне становится понятно, что им тоже очевидно полнейшее отсутствие угрызений совести у Джимми. В отличие от Луиса, который, похоже, свою вину ощущает. Чудовищна гордыня Уильямса-старшего, сэра Альфреда и бессчетного числа подобных им представителей сильного пола, обращающихся с женщинами как с вещами, как с бросовым материалом. Необходимо преподать им урок.

– Воскресить – нет. Но вы можете явиться с повинной в полицию, признавшись в своей причастности к убийству Мэй Дэниелс, – отвечаю я страховому магнату. – И назвать организатором убийства сэра Альфреда Чепмэна.

– Что-что? – Джимми издает недоверчивый смешок. – За каким чертом я должен в чем-то признаваться? Ладно, так и быть, я готов соврать полиции, что с сэром Альфредом произошел несчастный случай, но не более того!

– Что ж, тогда мы передадим следствию все материалы, связывающие вашего сына с Мэй Дэниелс. И при этом умолчим о роли сэра Альфреда, вследствие чего Луис Уильямс предстанет единолично виновным в ее убийстве.

С округлившимися глазами Уильямс-младший резко поворачивается ко мне. «Почему же вы меня сдаете, если я сделал все, как вы просили?» – так и читается в его взгляде.

Я немедленно вскидываю руку и, глядя на Луиса в упор, молчаливо призываю его к терпению. А затем снова обращаюсь к его отцу:

– Итак, у вас есть выбор. Спасать себя или своего сына.

Выражение лица Джимми меняется. Развязность и надменность уступают место отчаянию и раскаянию. И все же чувство вины это вызвано отнюдь не осознанием причиненного Мэй зла, как того хотелось бы мне, но огромной любовью к сыну. Впрочем, это-то я как раз всецело понимаю. Чего только родители не сделают из любви к своим детям! И сама я тоже не исключение.

Я обмениваюсь взглядом с Эммой, которая стоит рядом с агентом Пинкертона. Баронесса демонстрирует нам два пальца, что означает: полиция прибудет через две минуты. Жестами я велю Найо подняться в конференц-зал за мисс Беннетт и вывести ее из бюро до появления служителей закона. По крайней мере, наша сделка насчет нее как будто в силе.

– Время идет, мистер Уильямс, – поторапливаю я Джимми. – Полиция вот-вот будет здесь.

Он поворачивается к Луису и с чувством сжимает ему руки:

– Я всегда хотел для тебя только самого лучшего, сынок.

– Я знаю, отец. Прости, что принимаю все это, – с увлажнившимися глазами Луис обводит рукой вестибюль бюро, – и все твои жертвы как должное.

– Довольно сантиментов, – прерываю я их. – Так что скажете, мистер Уильямс? Вы согласны на наши условия?

– Да! – Он кивает.

– Хорошо. Мне нужно, чтобы вы изложили их вслух.

– Я сообщу полиции, что сэр Альфред случайно упал с лестницы. Но перед этим он признался в организации убийства Мэй Дэниелс, которая забеременела после того, как он ее изнасиловал. Я дам признательные показания, что помог Чепмэну нанять бандита для осуществления его замысла во Франции. – Уильмс-старший говорит без всякого выражения и с сильным валлийским акцентом, словно отбросив всю остававшуюся в нем мягкость и полностью превратившись в молодчика из трущоб, каковым и был в юности.

Однако он должен прямо здесь и сейчас описать в деталях преступление. Это нужно нам. И Мэй.

– И как именно умерла Мэй Дэниелс? – настаиваю я.

– Чарли Флетчер, которого Чепмэн нанял по моей рекомендации, отправился вместе с мисс Дэниелс из Брайтона в Булонь, – бесстрастно излагает Джимми. – Он следил за ней на протяжении всего дня, и на вокзале ему выдалась возможность похитить девушку без лишнего шума, когда подруги разделились. Он отвел Мэй за город и там задушил, в процессе чего у нее, очевидно, произошел выкидыш, что объясняет обилие крови возле тела.

– Вы признаетесь во всем полиции. – Это уже не вопрос.

– Да.

– Что ж, договорились. В таком случае мы умолчим об отношениях вашего сына и мисс Дэниелс. Но не забывайте, что у нас есть письмо Мэй, которое хранится в надежном месте. Кроме того, в нашем распоряжении имеются также и компрометирующие Луиса снимки, и мы не задумываясь передадим их прессе, если вы вдруг начнете юлить в показаниях. Это понятно?

– Да, понятно.

Агата хмуро изучает лицо Джимми, а затем произносит:

– Это сделка с дьяволом, но какую же еще можно заключить, если договариваешься с демонами?

Я смотрю на остальных Королев и, вопросительно наклонив голову, ожидаю их ответа: согласны ли они с таким решением? Подруги кивают. Найо уводит мисс Беннетт по пожарной лестнице к черному ходу, дабы вывести ее из офисного здания. Мы же с Агатой, Эммой и Марджери окружаем Джимми, Луиса и труп сэра Альфреда. Через какое-то время хромированные двери лифта под аккомпанемент мелодичного звонка раздаются в стороны. Из кабины появляются полицейские в форме и в сопровождении агента Пинкертона направляются к нам. Мы готовы.

Я торопливо шепчу Уильямсу-старшему последнее предупреждение:

– И вот еще что. Вы с Чепмэном совершенно напрасно по-всякому нас обзывали: ведьмами, мегерами, глупыми бабами, полоумными старухами и избыточными женщинами. Не забывайте, что на самом деле мы все – Королевы.