16 апреля 1931 года

Лондон, Англия

Королевы сопровождают меня до самой квартиры и дожидаются на лестничной площадке, пока я не сообщаю, что все в порядке. И лишь когда замок щелкает, по ту сторону двери раздается удаляющийся стук их каблуков. Меры предосторожности, предпринятые бдительными подругами, вызывают у меня вздох облегчения. После нападения на улице, вторжения в мой гостиничный номер в Булони и получения письма с угрозой – хотя о последнем известно лишь Агате, – я больше не могу притворяться, будто чувствую себя в безопасности. И все же, невзирая на риск разрушить репутацию – как свою, так и Джона, – я решила не оставлять расследование. Не позволю страху сбить меня с пути истинного!

Агата помогла мне поверить в свои силы и укрепить волю. Неужели с тех пор, как она объявилась на моем пороге, облаченная в вечернее платье, миновало всего лишь семь часов?

«О боже! – я так и ахаю, обводя взглядом разбросанную одежду, тарелку с недоеденными бисквитами, уйму стаканов из-под разбавленного виски и чайных чашек. Меня едва не мутит от подобного зрелища. – Какой же кавардак предстал ее глазам! Наверное, большего разгрома у меня в жизни не бывало. Но даже после этого, – приходит мне в голову, – она остается моей подругой. Просто чудо!»

Даже не сняв вечерний наряд, берусь за уборку. Королевы прибудут завтра ровно в девять утра, и мне совершенно не хочется, чтобы они сочли меня неряхой. Когда грязная одежда перекочевывает в корзину, посуда – отмачиваться в раковину, а стол и стойка начисто вытерты и я уже начинаю подметать пол, до моих ушей вдруг доносится характерный звук, весьма напоминающий щелчок дверного замка.

Уже, наверное, в миллионный раз я принимаюсь лихорадочно соображать, как мне поступить. Но тут из прихожей доносится шотландский говорок Мака:

– Эй, жена! Ты дома?

Меня охватывают неимоверное облегчение и радость. Я мчусь к мужу и обнимаю его, не успевает он даже снять шляпу и пальто.

– Как приятно видеть, что ты рада мне, Дороти! После нашего расставания у Айви я, признаться, даже не ожидал столь радушного приема и теперь просто в восторге. – Мак радостно улыбается, и в уголках его глаз собираются морщинки.

– Я так скучала по тебе, милый. Дни у Айви казались невероятно долгими, – шепчу я. – Как и все дни после нашего расставания, по правде говоря.

– Лечение не принесло плодов? Айви вроде как не выражала в письмах особых опасений, и, насколько я знаю, к тебе наведывались гости. – На его лице отражается искренняя озабоченность. Я и понятия не имела, что муж и двоюродная сестра поддерживали связь, и теперь очень тронута этим обстоятельством.

Легонько отстранившись, Мак наконец-то снимает пальто и вешает его на крючок, а следом и шляпу. Приглаживает ладонью волосы и ждет, что я скажу.

– Лечение подразумевало временный запрет на писательство, а уж ты-то понимаешь, насколько это может угнетать, – отвечаю я, и он сочувственно кивает. Прощупывая почву, добавляю: – Хотя присутствие Джона, конечно же, действовало на меня живительно.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Джон славный мальчуган, – благожелательно комментирует муж, а затем с легкой выжидательной улыбкой предлагает: – Пожалуй, мы могли бы взять его на недельку на летних каникулах.

– О Мак! – Я снова обнимаю супруга. – Ты не шутишь? Это для меня столько значит!

– Не шучу, – произносит Мак со своим шотландским акцентом, от которого я просто млею.

Мы сливаемся во французском поцелуе, и на какое-то время я забываю, как дышать.

Потом я веду Мака к дивану, и по пути он интересуется:

– А как поживают твои подруги? Айви писала, что к тебе целая компания нагрянула. Королевы, вроде?

– Да, мы создали новую группу, называется «Королевы детектива». С их стороны было очень мило навестить меня. Хотя приезжали они в том числе и по работе… – Я умолкаю. Возможно, сейчас самый подходящий момент упомянуть про расследование убийства Мэй Дэниелс.

Муж заглатывает наживку:

– По работе? Вместе пишете книгу? Должно получиться захватывающе. – Судя по всему, подобное совместное предприятие вызывает у него искренний интерес.

– Может, в будущем этим и займемся. На самом деле мы работаем над делом Мэй Дэниелс.

– Мэй Дэниелс? – хмурится Мак. Он явно в замешательстве. – Той самой?

– Ага. Когда я рассказала Королевам о нашей с тобой командировке во Францию, их это очень заинтриговало. Исчезновение Мэй Дэниелс из уборной Центрального железнодорожного вокзала – идеальный случай «загадки запертой комнаты». – Я бросаю на мужа быстрый взгляд, чтобы определить его реакцию.

– Хм, мне такое даже в голову не приходило, но, пожалуй, ты права.

«Звучит обнадеживающе», – мелькает у меня мысль, вдохновившись которой я продолжаю:

– Вот им и захотелось попробовать свои силы в раскрытии этой загадки. С тех пор мы периодически занимались расследованием трагедии. Подруги даже потащили меня в Булонь пару дней назад.

– Представляю себе это зрелище – как вы впятером высаживаетесь во Франции, – посмеивается Мак. – Признаться, мне даже жаль бедных жителей Булони. Вряд ли они догадывались, какому нашествию подверглись. Ты и твоя выдающаяся соратница – не кто иная, как Агата Кристи. Наводящий ужас дуэт из баронессы Орци и той австралийки, чье имя я даже выговорить не в силах. Единственная, пожалуй, от кого французы не дрожали, – это Марджери… Как ее фамилия?

– Эллингем.

– Ах да, точно.

Нарисованная мужем картина искренне меня веселит:

– Да уж, описание точное, ни убавить, ни прибавить!

– Удалось что-нибудь выяснить? – интересуется Мак. Мы сидим на диване бок о бок, касаясь друг друга бедрами.

– Да так, накопали несколько интересных фактов. Просто я не уверена, что их примут в качестве доказательств или что на их основании можно будет произвести арест. Одна цепочка улик выявила связь между Мэй Дэниелс и некими успешными дельцами в театральном бизнесе и страховании. Но, как я уже сказала, у нас остаются сомнения в вескости свидетельств, так что пока причастность этих людей нельзя считать доказанной.

– И кто же эти люди?

– Джимми и Луис Уильямсы, отец и сын, которые заведуют «Страховым бюро Мэтерса». А также сэр Альфред Чепмэн, соуправляющий директор Королевского театра на Друри-лейн и еще нескольких в Уэст-Энде.

Мак тут же выпрямляется и поворачивается, чтобы заглянуть мне в глаза. Легкомысленного настроения как не бывало, теперь он сама серьезность:

– Будь осторожна, Дороти. Окружающим Уильямсы кажутся обычными дельцами, заботящимися о своем социальном статусе, однако Джимми добился столь высокого положения посредством разнообразных темных делишек – азартные игры, скачки и все такое прочее. И мне доподлинно известно, что Уильямс-старший по-прежнему активно промышляет подпольным ростовщичеством. Он и своего сына тоже ввел в бизнес, да еще устроил ему брак с дочерью разорившегося баронета, обеспечив себе таким образом родственную связь с аристократами. И поверь мне, Джимми не остановится ни перед чем, чтобы удержаться в этом новом для себя статусе, ведь теперь он принадлежит к респектабельным богачам.

Мы таких подробностей не знали. Интересно, что еще известно Маку?

– А что скажешь про сэра Альфреда Чепмэна?

– О, таких мерзавцев, как он, еще поискать. Получил рыцарство за заслуги в контроле нормирования продуктов во время войны, однако, по слухам, он-то как раз и заправлял черным рынком, воруя кусок хлеба у женщин и детей. Впоследствии переквалифицировался в видного театрального деятеля, вот только не хотел бы я увидеть, что за номера он откалывает за кулисами.

– Вот этот тихий джентльмен? – ахаю я.

– О, его видимая кротость и невзыскательность зачастую и используются им как главное оружие. – Помолчав немного, муж интересуется: – А с чего ты взяла, что сэр Альфред тихий, Дороти? Только, пожалуйста, не говори мне, что имела с ним какие-то дела!

Тут я оказываюсь в затруднении. Остается лишь выложить правду:

– Мы с Агатой встречались с этим человеком в Королевском театре на Друри-лейн после представления. Но у него наверняка сложилось впечатление, что мы всего-навсего скучающие матроны, случайно познакомившиеся на вечеринке с Бэзилом Дином.

Об оставленном экземпляре «Пяти красных селедок» с автографом я умалчиваю. Как и о том, что после этого подарка сэр Альфред абсолютно точно знает, кто я такая. Просто незачем понапрасну волновать Мака. Сами-то мы уже зашли в своем расследовании слишком далеко, чтобы теперь отступать.

– И на этом лучше остановиться, любимая. – Муж обнимает меня и совершенно серьезно продолжает: – Обещай, что вы и близко к ним не подступитесь. Это мерзкие типы!

Я покладисто киваю и одариваю супруга широкой улыбкой. Недооценивать меня ему совершенно не свойственно, однако в столь поздний час, когда мы вот так сидим рядышком на диване, он, пожалуй, может и поддаться на мою уловку.

– Мак, дорогой, причин для беспокойства нет. Мы всего лишь группка писательниц детективных романов, собирающихся в Университетском дамском клубе или кафешках, чтобы за чаем обсудить удивительную загадку. Ну подумай сам: какую угрозу мы можем представлять для этих типов?