13 апреля 1931 года

Оксфордшир, Англия

Близится полночь, и окна оксфордширских домов по соседству уже погрузились в темноту. А мы все сидим над коробками, теперь опустошенными: бумаги из них, поровну распределенные, аккуратными кучками разложены перед каждой из нас. Изучение документов продолжается вот уже несколько часов, лишь я делала небольшой перерыв, чтобы почитать детям перед сном «Трех мушкетеров», как и обещала.

– Пока что у меня упоминаются одни лишь биографические сведения, касающиеся мисс Деннинг, – произносит Марджери осипшим от усталости голосом.

– Перескажите их нам вкратце, – просит Найо, закуривая очередную сигарету.

Я встаю, чтобы снять с плиты свистящий чайник. Количество выпитого нами цейлонского чая с сахаром и сливками уже не поддается счету. Гостиная и кухня уставлены чашками, блюдцами с ложечками и несочетающимися между собой молочниками и сахарницами. Слушая Марджери, я попутно навожу порядок.

«Жаль все-таки, что они не привезли сладкого…» – помимо воли мелькает у меня в голове.

– Леонора заканчивала в Королевской академии музыки обучение по классу скрипки. По общему признанию, она была очень талантливой. Проживала в студенческом женском общежитии, поскольку родной дом ее располагался слишком далеко, в Суссексе. Мисс Деннинг зарабатывала на жизнь, подменяя музыкантов по всему Лондону, начиная с крохотных оркестриков в кинотеатрах и заканчивая Лондонским симфоническим оркестром на представлениях в Уэст-Энде, включая и нашу любимую…

– «Кавалькаду» в «Друри-Лейн»! – перебивает ее Найо.

– И как же вы догадались? – риторически вопрошает Марджери.

– Похоже, все дороги ведут в «Кавалькаду»!

– Да здравствует королевская процессия! – отзывается Эллингем, и я возвращаюсь в гостиную как раз вовремя, чтобы увидеть, как она прикладывает руку к голове в шуточном салюте.

Мы все смеемся. Вечер выдался долгим и утомительным, так что нам не помешает даже подобная дурашливость, дабы чуточку расслабиться.

Я потираю виски: из-за напряженного чтения головная боль вспыхивает с новой силой. Агата кладет руку мне на плечо и участливо спрашивает:

– Мы не слишком вас загрузили, Дороти?

– Нет-нет, – уверяю я ее. Мне не хочется упускать ни единой минуты нашего расследования. – Более того, полагаю, как раз сейчас настал мой черед делиться результатами. Мне достались отчеты о том вечере, когда в последний раз видели мисс Деннинг.

– Подозреваю, что мы услышим имя Луиса Уильямса, – тут же выпрямляется на стуле Эмма.

– Совершенно верно, – киваю я. – После интересующего нас представления «Кавалькады» многие актеры и кое-кто из театрального штата отправились в «Кафе де Пари» пропустить стаканчик-другой на сон грядущий. Благодаря сэру Альфреду мы уже знаем, что это у них такая традиция. Мисс Деннинг тоже позвали в клуб, хотя в тот вечер она всего лишь работала на замене. Полиция допросила присутствовавших на вечеринке: четырнадцать актеров из труппы, занятых в «Кавалькаде», восемь музыкантов из оркестра и заместителя директора театра. Большинство из них девушку даже не вспомнили. Исключение составили лишь трубач, пригласивший ее скрипач и хористка.

– А как же Луис? – вмешивается Найо, и ее нетерпение мне совершенно понятно. – Его ведь тоже допросили, верно?

– О, я как раз к этому и подхожу. Согласно показаниям хористки, Луис разговаривал с мисс Деннинг. Судя по всему, в «Кафе де Пари» актерам «Кавалькады» составляли компанию несколько состоятельных мужчин, хотя и не ясно, пришли ли они все вместе из театра или же случайно встретились в клубе. Полиция допросила их тоже.

– И что же сказал Луис? – интересуется Агата.

– Что всего лишь проводил вечер вместе с друзьями. Утверждал, будто не помнит мисс Деннинг, – сообщаю я.

– Ну разумеется, он ее не помнит, – скептически фыркает Найо. С недавних пор мне стало ясно, что каждое фырканье подруги несет свой особый посыл, и я уже добилась определенных успехов в интерпретировании этих издаваемых ею звуков.

– А кто были его друзья? – продолжает расспрашивать Агата.

– По-видимому, два других директора из «Страхового бюро Мэтерса».

Марджери встает и принимается расхаживать по гостиной Айви, попутно рассуждая:

– Это не может быть случайным совпадением! Две пропавшие молодые женщины, причем обе были незамужними, и им приходилось работать, и Луис Уильямс связан с ними обеими?

– Он вполне может быть донжуаном, но не убийцей, – предполагает Эмма.

– Как-то все меньше в это верится, – парирует Марш и добавляет свой уже привычный рефрен: – Но нам, черт побери, необходимы убедительные доказательства!

– При каких обстоятельствах пропала мисс Деннинг? – переходит Агата к следующему этапу в хронологии событий.

Однако я в ответ лишь развожу руками:

– На этом моя подборка документов заканчивается.

Баронесса потрясает манильской папкой:

– Информация на сей счет досталась мне. На вечеринке мисс Деннинг не произвела особого впечатления на актеров из «Кавалькады», и в какой-то момент она просто исчезла. Те, кто хоть сколько-то обращал на нее внимание, решили, что девушка ушла домой.

– И кто первым забил тревогу?

– Комендант общежития. Тем вечером мисс Деннинг к себе так и не вернулась. А она была очень приличной юной леди, так что, когда к вечеру следующего дня девушка по-прежнему не объявилась, комендантша связалась с ее родителями и обратилась в полицию, – обобщает Эмма содержимое пухлой пачки бумаг.

– И?..

Теперь наступает очередь Агаты:

– Убитые горем родители выступили с обращением в газетах и по радио. Различные сообщения полились рекой…

– Дайте угадаю, – перебивает ее Найо. – В основном выдумки всяких психов?

– В точку. Но затем родители получили письмо. Якобы от дочери.

– Да ну? – ахаю я. – И что же в нем говорилось?

– Что она сбежала со своим немецким дружком. В Шотландию, где процедура бракосочетания не отличается особой строгостью. Мисс Деннинг заклинала родителей не волноваться и заверяла, что по окончании медового месяца они обязательно к ним заедут.

– Значит, тайна раскрыта! – с явным облегчением восклицает Марджери.

– Вовсе нет, – отвечает Марш, сверяясь с бумагами. – Письмо вызвало у родителей огромные сомнения. Ни про какого молодого человека они от дочери в жизни не слыхали, к тому же пресловутая свадьба и путешествие приходились на самый разгар сессии, а мисс Деннинг была очень прилежной студенткой. Не говоря уж у том, что девушка попросту исчезла после вечеринки в «Кафе де Пари»!

– Полиция проводила экспертизу почерка? – интересуюсь я. Данный относительно новый метод все чаще применяют с целью установления авторства письменного сообщения.

– Да, но к однозначному выводу специалисты так и не пришли, – отвечает Найо.

– Еще одна подделка, – комментирую я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– О чем это вы, Дороти? – вскидывается баронесса.

– Не слишком ли много совпадений мы имеем? Сначала выясняется, что Луис Уильямс фигурирует в деле еще одной пропавшей девушки. И вот теперь снова письмо с объяснением исчезновения, которое оказывается подделкой. Равно как и так называемое чистосердечное признание в убийстве, найденное в рыбной закусочной.

Женщины задумываются. Откинувшись на спинку потертого мягкого кресла, Агата спрашивает вполголоса:

– Так мисс Деннинг все-таки вернулась домой? Со своим молодым человеком или, может, одна?

– Нет. – Марш усаживается напротив нее. – О ней так больше ничего и не слышали с того самого октябрьского вечера.

– И к какому же заключению пришла полиция? – поколебавшись, спрашиваю я. Не уверена, что мне хочется слышать ответ, хотя я практически и не сомневаюсь, каким он окажется.

– Всего лишь очередная ветреная девица, сбежавшая с любовником. Дело закрыто, – отвечает Найо. На этот раз в ее голосе не звучит ни насмешки, ни горячности. Только печаль.

– Получается, пропавших молодых женщин либо называют «избыточными» и сбрасывают со счетов, либо клеймят шлюхами и тоже сбрасывают со счетов? – гневно вопрошает Агата. – Необходимо во что бы то ни стало отыскать связь между Луисом Уильямсом и Мэй Дэниелс. И возможно, Леонорой Деннинг.