13 апреля 1931 года

Оксфордшир, Англия

Я объявляю Самюэлю, Ребекке и Джону, что чтение «Трех мушкетеров» придется отложить, и они поднимают недовольный ор. Подобная реакция на мою любимую книгу очень радует меня, и я со смехом обещаю им:

– Продолжим чтение перед сном! Согласны?

Следом к детям обращается Айви, которую я уже представила подругам:

– А пока нас ждут ужин и ванна. И может быть – только может быть, посмотрим на ваше поведение! – пудинг. – Ее певучий голос, равно как и перспектива сладкого, разом утихомиривают ребятишек.

– Мы ни в коем случае не хотим нарушать ваш распорядок, – вмешивается Эмма. – Нам совершенно не составит труда зайти и завтра утром, например. Мы остановились на ночлег в деревенском гостевом доме.

Я сдерживаю смешок, представив Эмму в тесной и практически лишенной удобств комнатушке в «Киллингвортском замке» – столь помпезное название дает неверное представление о довольно уютном местном тюдоровском пабе с большим каменным очагом. Найо, Марджери и даже Агату я еще в состоянии вообразить в насквозь продуваемых гостевых комнатах. Но только не Эмму. Кто расстелет баронессе на ночь постель? Кто приготовит горячую ванну? То, что ей вообще пришло в голову ночевать в «Киллингвортском замке» – и что все они проделали путь сюда, – не может не трогать меня.

– Ах, да бросьте, ну что за церемонии! – воздевает руки Айви. – Мы только рады гостям. Я и дети продолжим заниматься своими обычными делами, а взрослых предоставим самим себе. Надеюсь, всех это устраивает.

– Айви, мне неловко вытеснять тебя из твоей же собственной гостиной, – смущенно говорю я.

– Дорогая кузина, ниоткуда ты меня не вытесняешь. Мне совершенно не доставит затруднений удалиться с детьми, оставив тебя с этими милыми дамами.

– Мы принесли ужин, – сообщает Марджери. – Не хотите к нам присоединиться?

– Предпочту вежливо отказаться, – отмахивается двоюродная сестра. – Так, дети, мы уходим!

Джон ни с того ни сего вдруг подается ко мне и чмокает в щеку. Я безотчетно прикладываю пальцы к еще влажному месту, словно вдавливая поцелуй в кожу. Словно стремясь продлить его хотя бы на одно краткое мгновение. И только затем, повернувшись к Королевам, я осознаю, каким неестественным им может показаться мой поступок. Не смотрят ли они на меня как-то странно? Или же я чересчур мнительна? То был первый раз, когда кто-либо, кроме Мака или Айви, видел меня с сыном.

– Какой приятный сюрприз, – тараторю я, чтобы отвлечь внимание женщин от казуса. – Но не стоило проделывать столь долгий путь, чтобы проведать меня. Вы же навещали меня в нашей лондонской квартире. Первую пару дней после удара по голове я была как в тумане, так что извините, если показалась вам немного не в себе.

– Дороти, ради бога, не смейте извиняться за увечья, полученные в результате нападения! – выговаривает мне Агата, да таким резким тоном, какого я в жизни от нее не слышала. Подобную покровительственную диатрибу я ожидала бы от Найо, но никак не от нее.

– Но откуда мы знаем, что это действительно было нападение? Мои воспоминания о том досадном происшествии, – я прибегаю к выражению Мака, – довольно отрывочные. Это ведь мог быть и несчастный случай. Вполне вероятно, что я просто оступилась. Как-никак, всем известно, насколько я нескладная и неуклюжая! – Однако мне уже и самой очевидно, сколь неубедительно звучат мои слова.

В подтверждение этого Найо, в данный момент расставляющая на столе четыре аппетитных пирога, фыркает:

– Несчастный случай? Дороти, перестаньте. Вас намеренно толкнули под машину!

Эллингем, пришедшая с кухни с тарелками и столовыми приборами, тут же шикает на нее:

– И как, по-вашему, должна чувствовать себя бедная Дороти? Мы же договорились не внушать ей чувство вины за произошедшее – потому что она ни в чем не виновата! В данном случае мы имеем дело с безжалостным преступником, вынашивающим самые гнусные намерения.

Марш удивленно вскидывает брови, услышав замечание от самой младшей из нас, однако критику не оспаривает. В словах Марджери и вправду есть резон.

Обстановка несколько разряжается после вопроса Агаты о том, как продвигается мое выздоровление. За вкуснейшими пирогами – с дичью, картофелем и фаршем, ливером, сыром и луком – я похваляюсь достигнутым в лечении прогрессом, всячески избегая затрагивать непосредственно само происшествие.

После того как пироги съедены, а тарелки вымыты, Кристи объявляет:

– А ведь у нас есть еще подарок для вас, Дороти.

– Ну что вы! Пирогов вполне было достаточно! – произношу я вслух, однако мысленно с предвкушением потираю руки.

Кухня Айви, несомненно, сытная и питательная для стремительно растущих детских организмов, но все же немного пресная и однообразная. Для меня не секрет, что Агата, как и я, обожает бисквиты, а потому мне очень хочется надеяться, что в одной из замеченных мною других коробок дожидаются своего часа мини-кексы «Баттенберг».

Найо встает и раскладывает эти одинаковые картонки на столе. При ближайшем рассмотрении я понимаю: коробки эти, увы, совершенно не походят на те, что в пекарнях используют для упаковки своей продукции, скорее уж, в таких хранят документы в адвокатских конторах или государственных учреждениях. Меня даже охватывает разочарование: видно, сегодня я останусь без кексов.

– Что ж, материалы эти достались, прямо скажем, нелегко, – начинает Эмма, картинно поправляя на себе накидку.

«Вот те на!» – думаю я. Только посмотрите, наша баронесса явно потрудилась, дабы чего-то добиться. Чем же, интересно, Королевы занимались, пока я отсиживалась в оксфордширской деревушке?

– Ради них мне пришлось попросить об одолжении и пообещать кое-кому ответную услугу, – выразительно подчеркивает Орци, чтобы я точно понимала, кому следует быть обязанной за сию драгоценную добычу.

– За что мы вам безмерно благодарны, – раздраженно бросает Найо. Похоже, баронесса уже успела надоесть остальным тем, что кичится своим триумфом.

– Я же говорила вам, что умею ладить с престарелыми джентльменами, – как ни в чем не бывало добавляет Эмма с легкой загадочной улыбкой.

Нисколько не сомневаюсь, что ничего непотребного для получения этих коробок она не совершала, хотя в глазах у нее и поблескивает огонек. Вне всяких сомнений, Эмма предана своему мужу, Монтегю, и я с нетерпением ожидаю встречи с этим почтенным джентльменом по его приезде в Лондон. Как и с весьма эрудированным супругом Агаты Максом, когда он вернется с археологических раскопок в Сирии, и с общительным мужем Марджери, Филипом, когда тот наконец распрощается со своими друзьями. А еще меня не перестает интриговать, как обстоят в этом плане дела у Найо. Касательно своей личной жизни она проявляет поразительную скрытность, однако совать любопытный нос в эту сферу не в правилах Королев. За что я им весьма и весьма признательна.

– Так что там внутри? – спрашиваю я, вставая над коробками.

И уже собираюсь снять крышку с первой, но быстро отказываюсь от своего намерения. Лучше сначала попросить разрешения, чем потом прощения: этот урок я хорошо усвоила после своего опрометчивого визита к Луису Уильямсу. Потому я засовываю руки поглубже в карманы юбки и сажусь на место.

– Официальный полицейский отчет, расследование дела об исчезновении Леоноры Деннинг, – провозглашает баронесса.

Потрясенная, я в следующее мгновение уже снова на ногах:

– Неужели то дело, которое даже Мак не смог раздобыть?! – Муж задействовал все свои контакты, однако так ничего и не добился.

– Оно самое, – подтверждает Найо.

– Даже не знаю, как вас и благодарить! – Я крепко пожимаю ей и Эмме руку. – Но, право, не стоило беспокоиться, дабы привезти материалы дела сюда. Я не заслуживаю затраченных вами усилий. После того, что я натворила…

Рядом со мной встает Агата.

– Чушь. Все мы допускаем ошибки, и у каждой из нас есть тайны. И мы бы не были Королевами – и друзьями, – если бы не признавали их и не оставляли в прошлом. Но мы ехали поездом до самого Оксфордшира и тащились через всю деревню вовсе не для того, чтобы выслушивать, как вы посыпаете голову пеплом, Дороти. Мы хотим изучить дело вместе с вами. Вам достанет на это сил?