8 апреля 1931 года

Лондон, Англия

Я сворачиваю с широкой Тиобальдс-роуд на Грейт-Джеймс-стрит, наслаждаясь свежестью ветра, дующего мне в лицо. Слезы на щеках уже высохли. Очень жаль, что встречный поток воздуха не способен выветрить из головы воспоминания о резких словах Найо, Эммы и Марджери по поводу моего визита к Луису Уильямсу и нашей с Агатой встречи с сэром Альфредом Чепмэном.

Двигатель моего «нер-эй-кар» едва ли не мурлычет, стоит мне сбавить скорость на узкой улочке. Этот мотоцикл с низкой посадкой Мак подарил мне на день рождения, заявив, что время от времени мне необходимо сбрасывать с себя оковы поездов, трамваев и автобусов. Автомобиль нам не по карману, но такой вот транспорт вполне, а уж свободу и радость он доставляет просто феноменальную.

Увы, нынешним вечером удовольствия от поездки на мотоцикле я получаю гораздо меньше обычного. Осуждение трех Королев лежит на мне тяжким бременем, их слова все еще эхом отдаются в голове.

– Что-что вы сделали? – так и взвилась Найо за чаем. – Не вы ли сама, Дороти, убеждали нас, будто Королевы детектива, как и Детективный клуб, должны быть равноправной группой, в которой никто не действует сам по себе?

– Визит в «Страховое бюро Мэтерса» вам следовало предварительно обсудить с нами! – вскипела и Эмма.

«Какая досада, – подумала я тогда, – что столь редкий момент согласия между ними вызван моим проступком».

– Я бы тоже предпочла, чтобы со мной посоветовались, Дороти, – мягко добавила и Марджери.

«И они имеют полное право на недовольство», – думаю я.

Без согласия остальных мне и на пушечный выстрел не следовало приближаться к Луису Уильямсу. В конце концов, он наш главный подозреваемый. И не важно, что Агату моя выходка не задела. Не важно, что из-за пасхальных выходных я призналась во всем Королевам только через несколько дней. Не важно, что их беспокойство, будто Луис может меня выследить – а через меня и остальных, – по большей части надуманное. И даже не важно, что я получила ценную информацию о связи Уильямса-младшего с сэром Альфредом и мюзиклом «Кавалькада», послужившую дополнительным свидетельством существования отношений между Луисом и убитой девушкой. Важно то, что я обманула доверие подруг.

Для Найо, Эммы и Марджери даже поддержка Агаты ничего не значила. Новость о том, что мы ходили на «Кавалькаду», предварительно не созвонившись с ними, разъярила их еще больше. И какая ерунда, что мы вовсе не специально организовали для себя посещение театра (ведь все и впрямь получилось на вечеринке в Эбни-Холле совершенно случайно) и что благодаря этому, между прочим, удалось сделать важные выводы касательно визита Мэй и Селии в «Друри-Лейн». Выслушав нас, Найо только и фыркнула:

– Вы обе прямо как белки в колесе крутились. Ну просто настоящие детективы-напарники!

Сворачивая с улицы в переулок, я пытаюсь утешить себя тем, что встреча все-таки завершилась на приятной ноте. Найо, Эмма и Марджери выразили готовность простить нас и забыть мою ошибку, а также выказали желание двигаться дальше – на очереди у нас теперь получение доступа к следственным материалам дела об исчезновении Леоноры Деннинг. В конечном итоге Королевы даже признали, что благодаря моим усилиям мы еще на шаг продвинулись к истине. Если гнев и остался, то лишь тот, что я испытываю по отношению к самой себе. Ведь это отнюдь не первый раз, когда моя импульсивность едва не разрушила дружбу. А в данном случае речь и вовсе идет о дружбе с несколькими людьми.

И когда я въезжаю на стоянку, мои мысли целиком заняты вновь появившимися в деле обстоятельствами. Стоят ли эти факты того, чтобы ставить под угрозу дружбу с Королевами? Коли на то пошло, много ли я выяснила о тайной жизни Мэй Дэниелс такого, что поможет нам выйти на ее убийцу?

Нам и ранее было известно, что некий сотрудник «Страхового бюро Мэтерса» – предположительно, Луис Уильямс – покупал ей платья в ателье мадам Изобель и что вместе с тайным ухажером девушка посещала театры в Уэст-Энде. Но вот признание Луиса, что он регулярно получает от друга их семьи, сэра Альфреда Чепмэна, билеты в театр и что в конце лета в силу неких обстоятельств у него не получилось посмотреть «Кавалькаду», – это уже достаточно веские подтверждения нашей версии, что именно Уильямс-младший и был кавалером Мэй. Не менее важно и то выявленное нами обстоятельство, что после представления актеры, занятые в «Кавалькаде», частенько наведываются в «Кафе де Пари» – ведь именно там в последний раз видели Леонору Деннинг незадолго до ее исчезновения и, мало того, в числе посетителей заведения был в тот вечер также и Луис Уильямс. Ну разве может это быть простым совпадением?

Возможно, это и не совпадение, но, как напомнила мне Найо, ни в коем случае не исчерпывающее доказательство. Затем она объяснила:

– Возможно, Дороти, вы правы: они и впрямь состояли в отношениях. Однако ничего противозаконного в этом нет, к тому же факт их связи отнюдь не означает, что Луис причастен к гибели Мэй. Но вот если все-таки причастен, да еще если он вдобавок вычислит, кто вы такая, ему не останется ничего другого, кроме как начать заметать следы. А то и предпринять еще что-нибудь похуже.

Неужели я лишила нас шансов выявить нить, неопровержимо ведущую к Луису? Вот только имеет ли он какое-то отношение к исчезновению Мэй? А что, если Мэй, напуганная той газетной статьей, на самом деле лишь подстроила собственное исчезновение? Нет. Интуиция упорно подсказывает мне, что Уильямс-младший все-таки приложил руку к ее ужасной смерти.

Погруженная в размышления, я слезаю с мотоцикла и бреду по темному переулку. И все-таки, не проявила ли я чрезмерную беспечность, допустив, что Луису Уильямсу ни за что не раскрыть мою личность? Как-никак, сэру Альфреду известно, кто я такая, а поскольку Агата спросила его об Уильямсах, разглядеть точки соприкосновения будет несложно. Но даже если Луис сумеет сложить два и два и составить общую картину, каким образом он сможет догадаться, что миссис Флеминг и миссис Сэйерс – одно и то же лицо? Если это, конечно же, вообще имеет какое-то значение. Пойдем далее. Допустим, Уильямс-младший все-таки опознал меня. Не поторопилась ли Марш с заключением, что он решится на какие-либо крайние меры? Да с какой стати ему вдруг пугаться? Ведь во время визита в страховое бюро я его ни в чем не обвинила – да я даже имени Мэй Дэниелс не упоминала! Откуда ему вообще знать, что мы занимаемся расследованием ее смерти? Ну разве только Луис и сэр Альфред обсудили подробно наши визиты, выявили связь между миссис Флеминг и миссис Сэйерс и сделали на основании этого логические выводы, в результате чего затем и догадались о расследовании. Однако не слишком ли много допущений? Лично мне подобное развитие событий представляется надуманным.

Сейчас, впрочем, когда совсем уже стемнело, а улочка объята зловещей тишиной, я призадумываюсь. Если Луис Уильямс причинил вред Мэй Дэниелс, что помешает ему поступить так же и со мной? С заходящимся сердцем ускоряю шаг, стремясь поскорее достигнуть освещенной Грейт-Джеймс-стрит.

Наконец со вздохом облегчения я вступаю в полоску света. Вид нашего дома, до которого уже совсем недалеко, вызывает у меня улыбку. Там, хлопоча на кухне, меня ждет Мак. Очень надеюсь, что он готовит на ужин одно из моих любимых блюд, в соответствии с рецептом из своей «Поваренной книги для гурманов».

Буквально через пару шагов по Грейт-Джеймс-стрит до меня вдруг доходит, что я оставила сумочку в кофре мотоцикла.

«Вот балда, – досадую я на себя. – Надо же было так увлечься нюансами дела Мэй!»

Разворачиваюсь обратно в переулок – и буквально врезаюсь в какого-то мужчину, идущего прямо за мной. Споткнувшись, я инстинктивно хватаюсь за его плечо.

Мне удается восстановить равновесие, и я бросаю взгляд на лицо незнакомца, тускло освещенное уличным фонарем. Уже собираюсь вежливо извиниться, поблагодарить за помощь да пойти себе дальше, но тут различаю, что глаза у него сощурены, а челюсть угрожающе выдвинута вперед. Я отшатываюсь.

Да этот мужчина и не думал мне помогать. Собственно, на уме у него прямо противоположное. Сначала я ощущаю на себе силу его руки, а затем все вокруг погружается во мрак.