30 марта 1931 года

Лондон, Англия

Я расхаживаю по квартире. На плотно заставленных книжных полках мое внимание привлекает основательно истрепавшийся Оксфордский толковый словарь, служащий мне верой-правдой еще со времен колледжа. Вытаскиваю его и принимаюсь лихорадочно перелистывать, пока не отыскиваю нужное слово: «Розыгрыш – умышленное введение в заблуждение, иногда совершаемое в шутку и почти всегда подразумевающее обман или вымысел». И как же, скажите на милость, полиция без всякого расследования распознала в этом признании обман? Не говоря уже о том, что ни в признании, ни в убийстве Мэй ничего забавного нет. Внутри меня закипает ярость. Неудивительно, что работать сейчас я совершенно не в состоянии.

Вернув фолиант на почетное место в шкафу, я осознаю, что в данный момент готова взяться за что угодно, лишь бы не за сочинительство. Просто невозможно сосредоточиться на лежащем в основе моего романа придуманном убийстве, в то время как раскрытия требует самое что ни на есть настоящее. Завтра мы с остальными Королевами собираемся для распределения дальнейших задач: опросить работников театра, где идет «Кавалькада», с целью выяснить, с кем Мэй встречалась за кулисами; разыскать всех упомянутых в статье из «Дейли геральд», чтобы проверить, не связан ли кто из них с бедной медсестрой; попытаться раздобыть официальный отчет о пропавшей молодой скрипачке – вдруг какая-то ниточка ведет и к нашему делу; поговорить с продавщицами из ателье мадам Изобель; просмотреть копии показаний свидетелей в Булони на предмет, не заметил ли еще кто-нибудь, как Мэй беседовала с неизвестным мужчиной. Но до завтра еще целая вечность!

Я уже задумываюсь, не устроить ли перестановку в книжном шкафу, как вдруг раздается стук в дверь. Ну и кого там еще принесло? Вчера и позавчера Мак ночевал здесь, но сегодня он уехал в наш эссекский дом, чтобы закончить очерк о Таррингтоне, пока заключенный под стражу стряпчий дожидается суда. К тому же у мужа есть свой ключ. Ну а все прочие – школьные подруги, родственники, собратья по перу – договорились бы о встрече заранее. Мой график слишком непредсказуем, чтобы пытаться застать меня дома наудачу.

Отпираю замок, приоткрываю на щелочку дверь – и вижу за ней Марджери.

«Ну надо же!» – мысленно ахаю я. Из всех Королев ее визита я ожидала бы в последнюю очередь.

Распахиваю дверь и пропускаю гостью в квартиру.

– Чему обязана удовольствием видеть вас?

– Да просто я случайно оказалась поблизости, вот и решила заглянуть к вам – узнать, не желаете ли прогуляться в ателье мадам Изобель. Так сказать, немного поработать ногами перед завтрашней встречей.

– С превеликим удовольствием! – восклицаю я и от избытка чувств хлопаю в ладоши. – Буду только рада ненамного отдохнуть от Гарриет Вэйн и Питера Уимзи!

– Тоже никак не можете заставить себя писать? – улыбается Марджери. – Мне на рукопись уже смотреть тошно.

– Вот-вот, я как раз собиралась заняться перестановкой на книжных полках, только бы не возиться с еще одним язвительным диалогом между Гарриет и Питером.

– А я подумывала, не перекрасить ли спальню!

Когда мы перестаем смеяться, я интересуюсь:

– Так вы действительно случайно оказались поблизости?

– Конечно же нет. Просто от вашей квартиры всего пятнадцать минут ходьбы до ателье мадам Изобель на Риджент-стрит, вот я и решила попытать счастья, вдруг застану вас дома.

– Великолепная идея! – Я нетерпеливо надеваю пальто и хватаю сумку. – Идемте же!

Дождя нет, и в воздухе в кои-то веки ощущается скорее свежесть, нежели типичная для весны влажность. Легкий шаг и хорошее настроение Марджери заразительны, и идем мы на Риджент-стрит неожиданно быстро. Эллингем я знаю хуже остальных Королев, но со своим чувством юмора и неизменным задором она составляет приятную компанию.

Почему же я больше склоняюсь к обществу других Королев, предпочитая их Марджери? Быть может, просто осторожничаю из-за слухов, будто ее сыщик-аристократ Альберт Кэмпион изначально замышлялся как пародия на моего Уимзи? Или же потому, что она, судя по всему, из породы тех бойких и стильных барышень, которые в университете воротили от меня нос? Или меня больше тянет к коллегам постарше и порассудительнее, поскольку я могу чему-то у них научиться?

Сосредоточившись на словах своей спутницы, я вдруг осознаю, что она вовсе не щебечет обо всяких пустяках. Нет, Марджери рассказывает мне историю своей жизни – столь непринужденно, будто по дороге мы всего лишь болтаем о погоде. Оказывается, она родилась в семье литераторов – отец был редактором «Нью Лондон джоурнал» и «Кристиан глоуб», а мать писала рассказы для женских журналов, – а потому не удивительно, что одаренность проявилась в Марджери еще в раннем возрасте. С мужем ей тоже повезло. Ее супруг Филип Картер, художник и дизайнер, относится к тому редкому типу мужчин, которые поддерживают стремление своих жен сделать карьеру. Как и мой Мак. Филип даже рисует обложки для ее романов, и они пользуются таким успехом, что к нему обращаются и другие авторы детективов. Марджери производит впечатление пылкой и импульсивной особы, однако за этим фасадом скрывается проницательная и интересная женщина, приятная собеседница.

Но вот начинается череда магазинов на Риджент-стрит, и мы замедляем шаг. Я заранее выяснила, что заведение мадам Изобель располагается в доме под номером 223. Входя в роль, мы принимаемся глазеть на витрины. В магазине дамских шляп выставлен темно-синий баскский берет, который представляется нам обеим очаровательным и при этом весьма практичным. В обувном – пара соблазнительных черно-белых лодочек на каблуках. Мы старательно охаем и ахаем, вовсю фантазируя, что купим в первую очередь.

Когда же мы оказываемся перед ателье мадам Изобель, мне даже не приходится изображать восхищение. В огромной витрине, на фоне серой ширмы в складку, демонстрируется один-единственный предмет – алое платье, волнами спадающее до пола, настоящая река шелка. Я в буквальном смысле не могу оторвать от него глаз. Такой наряд я в жизни не смогу себе позволить и уж навряд ли влезу в него, но почему бы немного не помечтать.

Мне удается оторваться от этого чуда, лишь когда Марджери окликает меня:

– Может, заглянем сюда, Дороти?

Зайдя в изысканный салон, этакий кокон из серебристого шелка и льна, мы первым делом осматриваем ряд искрящихся стразами платьев для первого выхода в свет. Одно из них, черное, с необычной юбкой в шотландскую клетку, даже заставляет нас на какое-то время остановиться. Затем мы, действуя согласно заранее разработанному плану, принимаемся изучать повседневные наряды.

Одно платье, блестящее розовое, приводит Марджери в восторг:

– Какая прелесть!

Как мы и ожидали, к нам тут же подходит продавщица, с высокой прической и очевидным апломбом. Смерив каждую из нас по очереди взглядом, она в конце концов изрекает:

– Могу вам чем-то помочь?

Мы что, не соответствуем статусу покупательниц заведения? Странно… В пух и прах я, допустим, не разрядилась, но на мне нежно-бежевый хлопковый костюм очень хорошего покроя, а Марджери одета в модное платье с рисунком из полевых цветов. Игнорируя гонор продавщицы, я отвечаю:

– Это было бы замечательно, мисс…

– Мисс Мэйбанкс.

– Благодарю, мисс Мэйбанкс. Моя дорогая племянница Мэгги, – я указываю на свою спутницу, – увидела на подруге невероятно роскошное платье, и та сказала, что оно от мадам Изобель. И я пообещала Мэгги подарить такое же на день рождения.

– Но вот только его здесь нет! – сокрушается Марджери.

– А! – произносит девушка. Стоит ей осознать, что мы действительно явились за покупкой, и улыбка ее становится шире и доброжелательнее. – Возможно, вас интересует модель прошлого сезона, и тогда платье больше не выставляется в зале. Но это не значит, что его нет в продаже. Сможете его описать?

Марджери описывает изумрудное платье так, будто сама его видела, однако мисс Мэйбанкс ее восторги ничего не дают, и она предлагает:

– Пожалуй, будет проще, если вы назовете имя своей подруги. Мы ведем строгий учет всего, что продаем.

Эллингем бросает на меня взгляд: именно на это мы и рассчитывали.

– Ее зовут мисс Мэй Дэниелс. Но, насколько мне известно, платье ей подарили. Потому она, скорее всего, в вашем архиве не значится.

– Вообще-то, если платье послали ей, то запись у нас имеется, где бы ваша подруга ни жила.

– О, такое возможно?

– Да, конечно. Чаще всего платья перешивают под покупательниц, подгоняют по фигуре, чтобы сидели как влитые, а затем отсылают по названному адресу, – отвечает продавщица, уже направляясь к картотечному шкафу за внушительного вида стойкой с мраморной столешницей в центре зала.

Мы с Марджери тем временем расхаживаем по магазину и выбираем зеленое платье, которое немного погодя послужит для отвлечения внимания служащей.

Наконец мисс Мэйбанкс подзывает нас:

– Нам повезло! Запись нашлась. Мог ли адрес мисс Дэниелс значиться как «Инфекционная больница Чизвика и Илинга»?

Девушка явно озадачена – сомневаюсь, что среди клиенток магазина имеются и другие медсестры. Да и пациенткам больниц товар отсюда навряд ли часто отсылают.

– Да, адрес верный. У вас есть фотография платья? – со смешком интересуется Марджери. – Просто дабы убедиться, что это то самое. Откуда мне знать, сколько у Мэй нарядов от мадам Изобель!

– Только эскиз, – отвечает мисс Мэйбанкс и жестом подзывает мою подругу.

Та внимательно разглядывает через ее плечо рисунок. И искренне надеюсь, саму учетную запись.

Затем Марджери кивает мне – это наш условный сигнал.

– Да, действительно очень похоже на платье моей подруги. Можно посмотреть поближе?

– Пожалуйста, – любезно отвечает продавщица.

Теперь настает мой черед:

– Мисс Мэйбанкс, не взглянете на одно платье в зале? У него в точности такой цвет, какой хочет Мэгги.

Девушка выходит из-за стойки, и Марджери, якобы поглощенная изучением эскиза, получает возможность просмотреть запись в архиве полностью. Нам крайне необходимо выяснить, кто же купил Мэй платье. Это мог быть тот таинственный ухажер, с которым девушка, как нетрудно предположить, провела ночь с 14-го на 15-е октября. Который подарил ей билеты на «Кавалькаду». И который, возможно, убил ее.

Несколько долгих минут я отвлекаю мисс Мэйбанкс спором об оттенках зеленого, чтобы выгадать для Марджери достаточно времени. Когда же продавщица возвращается к картотеке, моя подруга уже поджидает ее, чтобы тут же объявить:

– Знаете, я хорошенько рассмотрела эскиз, и пришла к выводу, что это платье мне, пожалуй, не подходит.

– Ну вот, Мэгги, а я так надеялась подарить тебе на день рождения что-нибудь особенное! – Я старательно изображаю разочарование. – Ты уверена?

– Абсолютно уверена, тетушка. Мне очень жаль, мисс Мэйбанкс, что мы напрасно потратили ваше время.

– Ничего страшного, – находит в себе силы выдавить вежливый ответ продавщица.

Выйдя из магазина мы какое-то время рука об руку прогуливаемся дальше по Риджент-стрит. На случай, если обманутая в ожиданиях мисс Мэйбанкс наблюдает за нами – хотя я в этом очень сомневаюсь, – останавливаемся перед витриной другой лавки, будто бы и вправду продолжая поиски идеального платья.

– Итак? – продержавшись насколько хватило сил, наконец спрашиваю я.

Марджери с улыбкой поворачивается ко мне:

– Имени покупателя выяснить не удалось, но я, надо полагать, получила его – или ее – адрес.

– Так. И какой же?

– Лиденхолл-стрит, сто семь. – Это улица в самом центре финансового района Лондона.

– Хм, деловая часть города.

– Совершенно верно, – кивает подруга, по-прежнему улыбаясь.

– В архиве было указано название фирмы?

– Да. «Страховое бюро Мэтерса».