Меня мучают пробуждающиеся воспоминания, и, что еще хуже, меня мучают сны. В ночных кошмарах я по-прежнему вижу лужи крови и широко открытые глаза. Кишки, вывалившиеся из распоротого живота, гениталии, практически отделенные от тела. И мух, всегда полчища мух – жужжащих, жрущих, раздувшихся мух.

Хозяин гостиницы, проблевавшись, принялся завывать и причитать. У меня хватило присутствия духа вытолкнуть его из комнаты. Коридор был забит постояльцами, зеваками и выпивохами, привлеченными воплями хозяина.

Я нашел одну из служанок, с виду вполне разумную женщину уже не первой молодости, и отправил ее за майором Кендаллом:

– Передайте майору Кендаллу, что он должен срочно прийти, так как капитан Винтур убит.

Я пока сохранял способность мыслить ясно и рационально. Более того, мне показалось, что кризис, увы, лишь временно, обострил мои интеллектуальные способности и подстегнул умственную деятельность. Я твердо знал, что должен делать и что времени на это осталось крайне мало.

Передав хозяина гостиницы на попечение жены и дочери, я велел отвести его вниз и дать ему пару глотков рома. Я приказал одному из слуг, дородному субъекту с внушительным животом и замашками бывшего солдата, очистить проход от зевак и посторожить вместе со мной дверь до прихода майора Кендалла. Когда страсти немного улеглись, я проскользнул в комнату капитана Винтура и запер за собой дверь.

Пение за окном прекратилось, однако жужжание мух сделалось еще назойливее. У меня во рту стоял кислый привкус желчи, и я поспешно отвернулся от кровати.

В ярких лучах солнца комната по-прежнему казалась до неприличия жизнерадостной. Я подошел к окну и выглянул на улицу. Прямо внизу во дворе стояла подвода, нагруженная грубо отесанными бревнами, с высоким сиденьем для возницы. Прошлой ночью окно было открыто, а значит, достаточно ловкий человек вполне мог дотянуться до подоконника и залезть в комнату, вскарабкавшись на подводу и, быть может, на одно из бревен.

Я заставил себя посмотреть на несчастного Джека Винтура. Скорее всего, большинство ран убийца нанес после смерти жертвы, в противном случае шум поднял бы на ноги весь дом, а крови оказалось бы гораздо больше. Допустим, грабитель мог прикончить Винтура, когда тот помешал совершить кражу, но к чему были все эти зверства, тем более требовавшие много времени? Подобная жестокость, казалось, не имела смысла; и в этом отношении, если ни в каком другом, картина преступления напомнила мне о разгромленной лаборатории мистера Фруда: я просто-напросто не мог понять природу сего злодеяния.

Отвернувшись, я осмотрел разбросанную по полу одежду Винтура. Некоторые вещи были в пятнах крови. Винтур держал кошелек в потайном кармане сюртука. Я проверил и обнаружил, что кошелек исчез. А также два пистолета Джека.

Я обшарил комнату, в которой из-за малых размеров трудно было что-то спрятать. После чего, встав на четвереньки, заглянул под кровать. И наконец, собрав все свое мужество в кулак, вернулся к изуродованному телу Джека Винтура, которое лежало, облепленное мухами, в луже свернувшейся крови.

И тут что-то блеснуло у того угла подушки, что находился ближе к окну. Я наклонился пониже. Это была стальная пряжка.

Неуверенно протянув руку, я вытащил пряжку из-под подушки, а вместе с пряжкой и ремешок, который она скрепляла. На нем тоже была кровь, но совсем немного, поскольку голова Винтура лежала на другом углу подушки.

Дернув за ремешок чуть энергичнее, я наконец вытащил из-под подушки сумку. От мощного толчка подушка сдвинулась примерно на дюйм, в результате чего голова Винтура развернулась на несколько градусов в мою сторону, его безжизненные глаза встретились с моими, зияющая рана на горле глядела на меня, точно второй рот.

Схватив сумку, я поспешно повернулся к трупу спиной. Судя по тяжести сумки, ее содержимое было на месте. Я вынул три куска золотосодержащей руды и положил в карман сюртука. На дне сумки лежал сложенный и сшитый на скорую руку суровой ниткой небольшой клеенчатый пакет. Я согнул пакет и убрал его в карман, а расстегнутую сумку бросил на пол, пинком загнав ее под валявшийся там же сюртук.

Отперев дверь, я вышел в коридор и повернул ключ в замке.

Сомневаюсь, что хоть кто-то заметил мое отсутствие. Слуга уговорил большинство зевак разойтись, но у одной служанки случился истерический припадок. Она лежала на полу, рыдала и стучала ногами по голым доскам. Две товарки пытались привести ее в чувство.

– Нас всех убьют! – пронзительно вопила она. – Прикончат прямо в кровати.

Склонившись над женщиной, слуга с размаху влепил ей пощечину, от которой она стукнулась головой об пол. Звонкая оплеуха и наступившая затем мертвая тишина подействовали на меня точно спусковой крючок.

Мои глаза затуманились. Я отвернулся и дал волю слезам.

Майор Кендалл появился вместе с мистером Карне, следовавшим за ним по пятам. Они пришли в сопровождении четверых солдат, которые остались ждать внизу.

Я вернулся в свой номер и сел возле окна. Служанка принесла мне ром, чай и хлеб, хотя я ничего не заказывал. Я не притронулся ни к рому, ни к хлебу, но был благодарен за чай.

Кендалл с Карне осмотрели тело, а также место преступления. Затем пришли допросить меня. Допрос велся по всем правилам, и во время разговора мистер Карне что-то помечал в записной книжке.

Поначалу я отвечал на вопросы чисто механически. Кендалл попросил вспомнить все обстоятельства, сопутствующие обнаружению тела. Но когда мистер Карне принялся выяснять, в каком состоянии находилась дверь в номер Винтура, я сразу насторожился.

– А вы нашли ключ Винтура? – перебил я Карне.

– Нет, сэр.

На секунду наши глаза встретились. Радужка его глаз казалась практически бесцветной, лишенной индивидуальности. Он был неглупым человеком, и думаю, каждый из нас отлично понимал, что на уме у другого. Карне пытался понять, мог ли убийца попасть в номер через дверь, выходящую в коридор, а не через открытое окно.

– Пожалуйста, если хотите, можете обыскать мой номер, – предложил я. – И досмотреть меня лично.

– Нет, конечно нет, – поспешно возразил майор Кендалл, шокированный столь неприличным предложением. – Клянусь честью, сэр, для подобного досмотра нет ни малейшей необходимости!

– По словам человека, который проводил вас в гостиницу прошлой ночью, вы были настолько пьяны, что ему пришлось тащить вас на себе вверх по лестнице. – Голос Карне был холодным, слегка презрительным. – Я наблюдал за вами вчера вечером и не могу сказать, что слишком удивлен.

Я покраснел, но ничего не ответил.

– Вчера мы все хорошо приложились к бутылке, – примирительно заметил майор Кендалл. – И должен признаться, к концу вечера я и сам был слегка навеселе.

Карне едва заметно передернул плечами:

– Убийце капитана Винтура, кто бы он ни был, требовалась ясная голова и твердая рука. Откровенно говоря, сомневаюсь, что прошлой ночью вы, мистер Сэвилл, отвечали хотя бы одному из этих условий. Даже сейчас, возможно…

– Я вас отлично понял, сэр! – отрывисто бросил я. – Да и вообще, у меня не было причин убивать капитана Винтура. А если бы я и задумал подобное злодеяние, то осуществил бы это на Спорных территориях, где имелась масса удобных возможностей. И вряд ли стал бы убивать его прямо сейчас и столь жутким способом.

– Нет-нет, – поспешил успокоить меня Кендалл. – Мой дорогой сэр, я абсолютно уверен, что у Карне и в мыслях такого не было. Да, мистер Карне? По-моему, тот, кто это сделал, попал туда через окно и покинул комнату тем же путем. И возможно, запер дверь и положил ключ в карман, чтобы затруднить погоню.

– И тем не менее крайне странно, – заявил Карне. – Странно, что убийца вообще не оставил кровавых следов. Ведь он должен был быть весь в крови.