Когда после визита к доктору Слайпу я вернулся на Уоррен-стрит, то уже в холле услышал раздраженный голос капитана Винтура, доносившийся из малой гостиной.

– Обед снова был холодным, – возмущался он. – И могу поклясться, что эту ветчину нам подают в третий раз. Она уже гниет на кости. Ты что, хочешь нас всех убить? А сегодня утром я обнаружил, что у меня нет ни одной чистой рубашки. – (Если миссис Арабелла что-то ответила, я не расслышал.) – Так не пойдет, мадам. Это я вам говорю. Вы проводите слишком много времени, ухаживая за скулящими неграми, и пренебрегаете своими обязанностями. Вы меня слышите?

Я поспешно прошел мимо. Вечером того же дня, после ужина, капитан тоном, не терпящим возражений, потребовал, чтобы миссис Арабелла нам почитала. Когда она спросила, что почитать, он обвел глазами комнату, и его взгляд упал на экземпляр «Рамблера», который лежал на приставном столике.

– Ну вот… это отлично подойдет.

Миссис Арабелла начала читать вслух статью о грехе праздности. Через секунду-другую ее свекор и свекровь уже крепко спали. Я листал «Роял американ газетт», поскольку в тот вечер у меня не было никаких дел вне дома. Капитан Винтур скривился и поерзал на стуле.

– Давайте-ка лучше пройдемся по саду, – перебив жену на середине фразы, внезапно сказал он.

– Как? Прямо сейчас, сэр?

– Да, сейчас. Здесь так душно, что мне нечем дышать. Наденьте плащ, мадам, свежий воздух вам точно не повредит.

Миссис Арабелла повернулась ко мне:

– Вы присоединитесь к нам, сэр?

Капитан насупился.

– Думаю, нет, – ответил я.

Они отсутствовали примерно двадцать минут. Я зевал над газетой, в то время как мистер и миссис Винтур сопели и храпели в креслах возле тлеющего огня камина. Внезапно я услышал шум: крик или всхлип, который тут же затих. Я продолжил читать.

Потом я решил подняться в свою комнату, чтобы написать Августе и Лиззи. Когда я выходил из гостиной, дверь в сад внезапно распахнулась. В дом вошла миссис Арабелла, скидывая на ходу тяжелые башмаки на деревянной подошве. Левой рукой она держалась за щеку. Миссис Арабелла, должно быть, заметила меня на пороге гостиной, но не замедлила шаг и никак не отреагировала на мое присутствие.

Вслед за миссис Арабеллой вошел капитан Винтур; его рука была поднята, словно для замаха. На секунду мы все трое застыли совсем как восковые фигуры в музее.

В супружестве третий человек всегда является лишним. То, что мужчина и его жена говорят наедине, никого не касается. И то, что мужчина делает со своей женой, – их личное дело.

Я это отлично знал. Я знал, что сделал со своей женой капитан Винтур, так же хорошо, как если бы видел все своими глазами. Я знал, что любой суд в Америке или Англии решил бы, что закон на его стороне.

Несмотря на все доводы рассудка, я сделал шаг вперед. Миссис Арабелла поспешно прошла мимо. А вот Винтур двинулся прямо на меня. Он был крупным мужчиной, если не выше, то гораздо тяжелее, чем я. И сейчас он находился в той опасной стадии опьянения, когда человек забывает об осторожности, хотя его тело еще способно подчиняться требованиям разума.

– Нет, сэр, – твердо произнес я.

Я почувствовал горячее дыхание Винтура. От него разило спиртным. Черты его лица были искажены злобой. Я слышал похрапывание судьи и звуки легких шагов миссис Арабеллы по ступеням лестницы.

– Как вы смеете, сэр? – Он занес сжатую в кулак руку, но я не двинулся с места и не произнес ни слова. – Проклятье, я…

– Джонни, дорогой? – послышался голос его матери. – Это ты?

Винтур круто развернулся и, чеканя шаг, прошел через холл в сад.

Я вернулся в гостиную.

– Нет, мэм, это всего лишь я. Капитан Винтур решил прогуляться по саду. А я пришел пожелать вам доброй ночи.

Старая дама кивнула и слегка нахмурилась, словно пытаясь совместить мое лицо с лицом сына:

– А моя дочь?

– По-моему, я слышал, как миссис Арабелла поднималась к себе.

Тем временем тембр храпа судьи Винтура несколько изменился. Мы с миссис Винтур, не сговариваясь, посмотрели на него. Голова судьи опустилась на ручку кресла, парик съехал набок, рот был открыт. Судья казался совсем дряхлым и выглядел на редкость глупо.

– Мистер Сэвилл? – Миссис Винтур снова уставилась на меня. – Будьте осторожны.

– Прошу прощения, мадам?

– Очень осторожны. Я старая женщина, сэр, и вы наверняка дозволите мне говорить откровенно.

Я с удивлением обнаружил, что ее голова внезапно прояснилась, что было несколько неожиданно для столь позднего часа, да и вообще для любого времени суток.

– У джентльмена в вашем положении, сэр, может легко возникнуть привязанность. О чем он иногда даже не ведает. Привязанность, которая совершенно невозможна и которая принесет лишь боль всем заинтересованным лицам.

– Боюсь, я не совсем понимаю ход ваших…

– И моего мужа безмерно расстроит… – продолжила старая миссис Винтур, – полагаю, безмерно расстроит всех домочадцев, если вы будете вынуждены покинуть нас до завершения своего визита в Нью-Йорк. Ведь мы уже считаем вас одним из членов нашей семьи.

– Вы очень добры, – поклонился я.

– Однако время уже позднее. – Миссис Винтур милостиво мне улыбнулась. – Вам пора спать. Так что не стану вас больше задерживать.

Еще раз поклонившись, я вышел из гостиной и закрыл за собой дверь.

Я стоял в холле, пытаясь осознать то, что сейчас произошло. Дверь в сад по-прежнему оставалась приоткрытой. Сад окутала тьма. Серп луны скрылся за облаками, затянувшими ночное небо цвета сланца. Капитана Винтура нигде не было видно.

Внезапно я услышал над головой едва уловимый звук. Я поднял глаза. Свет был совсем тусклым: на лестничной площадке горела лишь масляная лампа, а на столике в холле – одинокая свеча.

Какой-то человек смотрел на меня, перегнувшись через перила. Я мельком увидел, если это слово можно считать здесь уместным, какую-то тень, а на ее фоне – блеск белых зубов и белков глаз.

Ноги в домашних туфлях поспешно прошлепали по лестничной площадке. Закрылась дверь.