Кэти Лейн заслонила ладонью экран своего телефона от солнечных бликов. Она уже собралась отклонить звонок, но увидела, что это Чарльз, председатель попечительского совета, – надо ответить.
Она чуть отошла от здания школы.
– Здравствуй, – сказала она.
– Не могу долго говорить, – ответил Чарльз. – Пару минут, полно пациентов.
Доктор Чарльз Ярдли звучал по-деловому. Впрочем, так он звучал всегда.
– Это ты мне звонишь, – напомнила ему Кэти.
– Как Джерри?
Кэти стояла у школы и ждала администратора – обсудить планы на день открытых дверей. Она оглянулась убедиться, что поблизости никого нет, и уже тогда ответила.
– Никакого толку, – ответила она. – Сейчас с кем-то из родителей. Бог знает, что он наговорит. Лучше бы предоставил это мне.
– Могу ему посоветовать, если хочешь. Скажу ему, чтобы занимался чем-то другим, а беседовать с родителями предоставил тебе.
– Ты же знаешь, что он не станет слушать. Но, по крайней мере, следить, чтобы он не напортачил, осталось всего одиннадцать недель.
– Господи, так долго?
– Я подумала, хорошо бы он объявил о своей отставке на балу, но уже сейчас начал потихоньку передавать полномочия. Тогда я покажу попечительскому совету, что эта работа мне по плечу, и когда будет сделано официальное объявление…
– Через сколько недель?
– Бал? Через пять.
– Наверное, такое прокатит. Хорошо. А до того времени будем держать его в узде. Увидимся в субботу?
– Я буду здесь.
Она сунула телефон в карман кардигана, пробормотав «как обычно», и увидела, что через лужайку идет Отис Блейк.
– Доброе утро, мистер Блейк.
– Мисс Лейн.
– Насчет дня открытых дверей, – сказала Кэти. – Что-то беспокоит? Есть какие-то нерешенные проблемы?
– Смотря что понимать под проблемами.
Отис Блейк нагнулся и потянул за зеленые стебельки, пробившиеся между плитками. На нем были шорты, как и в любой другой день, даже когда землю сковывал мороз, а в воздухе веяло холодом.
– Нам понадобится верхняя лужайка и садовая зона, все основные мероприятия – там.
Кэти кивнула в сторону озера.
– Пройдемся?
Не дожидаясь ответа, она направилась по дорожке в сторону обнесенного стеной сада.
– В выходные будет сухо, – продолжила Кэти. – Поэтому есть смысл похвастаться нашей территорией, мистер Блейк. Вы такой молодец, и я считаю, что «Аберфал» благодаря вашим стараниям можно представить в выгодном свете.
Кэти не смотрела на него, но краем глаза заметила, что он распрямил плечи и выкатил грудь.
– У нас будут две беседки на верхней лужайке и две – у огороженного сада, – продолжала она.
Школа сама выращивала овощи – вернее, их выращивал Отис с помощью группы продленного дня. Это было и благословение, и проклятие; всякий раз, когда они страдали от избытка овощей, шеф-повар терял способность готовить что-либо, кроме рататуя. После шестнадцати лет вегетарианства Кэти подумывала, не переключиться ли на сосиски.
– Одна беседка для напитков и три для еды. В одной будут работать старшеклассники, продавать домашнюю выпечку и собирать деньги на благотворительность. Во второй шеф-повар будет готовить свинью на вертеле, а третья – для привозной пиццы. Мне не надо вам напоминать, мистер Блейк, как важен для нас этот день. Если не привлечем в школу учеников, вам не за чем будет ухаживать.
Кэти посмотрела вниз, на дорожку, где ее туфлю оценивал муравей. Она подняла ногу и резко топнула. Повозила подошвой и пошла дальше. Отис Блейк пристроился рядом.
– Экскурсии по школе будут завершаться в саду, пусть родители и дети пообщаются с персоналом и учениками там. Где-то покрикивают павлины. На цветах сидят бабочки. Доносится джазовая музыка. Поэтому повторяю вопрос, мистер Блейк: предвидите ли вы какие-то проблемы? Моя работа тоже в немалой степени зависит от того, насколько идеально пройдут эти выходные.
Отис Блейк подтянул шорты.
– У нас через две недели матч по крикету с гимназией, а вы сами знаете, как он следит за травой.
Отис Блейк посмотрел в сторону школы.
– Мистер Ньюхолл понимает, что привлекать в школу новых детей – наша первостепенная задача.
Так оно и было, но удержать их – задача не менее сложная. Кэти слышала, что некоторые родители уже подыскивают для своих драгоценных чад другие варианты. А стоит одному начать жаловаться, какая-нибудь мелочь, на которую никто и внимания не обращал, вдруг вырастает в огромную проблему, и начинаются разговоры вроде: «Ну, вроде мелочь, но когда платишь такие деньги…»
Что и говорить, тема щекотливая, но правда такова, что идеальных школ не бывает, сколько ни плати. Многое зависит от восприятия, поэтому немалую часть дня Кэти общалась с родителями, вместо того чтобы готовиться к занятиям по английскому языку со своей группой. А мистер Ньюхолл школу просто гробил, тут двух мнений быть не могло. Ему важно, чтобы школа хорошо выглядела, а ощущения ребят – на втором месте. Для него главное – результаты экзаменов, а ведь куда важнее, чтобы мальчики вышли из «Аберфала» всесторонне развитыми людьми. Кэти тоже считала, что результат важен, но она знала: если основные проблемы школы не решить, лучшие ученики окажутся у конкурентов. Дело даже не в конкуренции и не в финансах. Просто она точно знала: в свои лучшие годы «Аберфал» был на голову выше любой из школ на юго-западе страны.
– Хорошо, – продолжала Кэти. – Траву на крикетном поле оставим в покое – все остальное у нас в порядке? Беспокоиться не о чем?
– Мистер Ньюхолл что-нибудь говорил насчет нижнего поля, есть какие-то планы? – спросил Отис.
– Похоже, он собирается сделать площадку по последнему слову техники, но надо собрать средства. Давайте вернемся к…
– Он сказал, что это может быть дикий луг.
– А мистеру Хинчвуду сказал, что неплохо бы построить скалодром – вы же знаете, какой он. Хочет ублажить людей, вот и говорит, а когда доходит до дела, тут все зависит от того, с какой ноги он встал.
Кэти потеребила верхнюю пуговицу своего кардигана и откашлялась.
– Что вполне нормально.
Обычно она следила за тем, чтобы не сказать ничего плохого о директоре, но сдерживать раздражение становилось все труднее.
– Так или иначе, – сказала Кэти. – День открытых дверей. Думаю, к некоторым зонам, например к летнему домику, озеру и павильону, доступа быть не должно.
Отис улыбнулся и сказал:
– А то как же.
Кэти почувствовала, как по шее поползли мурашки, наморщила нос, отчего очки съехали вниз. Указательным пальцем она водрузила их на место. Тонкое колечко жимолости прошелестело перед лицом, и она шагнула назад.
– Мистер Блейк? Вы хотите мне что-то сказать?
Она подняла подбородок, словно бросая ему вызов. Ей казалось, что этот вопрос они уже решили. Она сказала ему, что он ошибается. Что его инсинуации – чистая нелепица. По словам Отиса, он видел, как она целовалась с кем не следовало. Кэти сказала, что ему нужны очки.
Оба были правы.
Отис Блейк полез в задний карман и вытащил секатор с оранжевыми ручками. В уголках рта заиграла улыбка.
– Вы меня знаете, мисс Лейн. Держу рот на замке.
Кэти чуть отпрянула, когда он потянулся куда-то мимо нее и срезал ярко-зеленый стебелек, позволив ему упасть на землю.
В Отисе Блейке было что-то до боли знакомое. Ведь он – не более чем садовник, так почему же он расхаживает здесь, как один из школьных павлинов, и осуждает ее за небольшую оплошность? Они минуту стояли молча: он понимающе ухмылялся, а ее переполняли слова, высказать которые она не могла.
– Острые, – сказала она, указывая на лезвия секатора.
– Как положено.
Она посмотрела на него, он выдержал ее взгляд. Не может она сказать ему все, что хочет.
– Вы были здесь в пятницу перед пасхальными праздниками? – спросила она.
– А что?
– Ничего. Просто интересно.
– Я всегда здесь, – сказал он.
– Это точно, – сказала Кэти. – Всегда на боевом посту?
Они стояли возле обнесенного стеной сада, от красных кирпичей шел жар. Отсюда сквозь деревья видно озеро. Вода простиралась перед ними полированным овальным блюдом. Это было самое большое из трех озер на территории школы и единственное, подход к которому не был запрещен.
– Так, – сказала Кэти. – Насчет озера.
Кэти и Отис стояли бок о бок и думали, как быть. Озеро красивое, безусловно им в плюс, но как насчет безопасности? Среди мальчишек ходили слухи – и Кэти не могла сбросить их со счетов, – что за последние сто лет в этом озере утонуло несколько детей. По школьным правилам ступать в озеро даже по щиколотку было запрещено, но это не мешало старшеклассникам каждый год прыгать в воду в последний день экзаменов. Даже некоторые родители, наугощавшись на летнем балу бесплатными хмельными напитками, иногда отрывались и забывали о дисциплине. Это было ожидаемо, администрация школы всякий раз закрывала на такие лихости глаза, но никогда ничего подобного не поощряла. Если бы это зависело от Кэти – когда-то это время наступит, – она бы это озеро просто засыпала. Плевать, что Джерри Ньюхолл запустил туда форель, чтобы вместе с Чарльзом Ярдли наслаждаться рыбалкой в летние месяцы.
– Знаки, – сказала Кэти. – Думаю, вокруг озера надо поставить знаки «проход запрещен». Как считаете?
– Мне платят не за то, чтобы я что-то считал или не считал, – сказал Отис.
Кэти не понимала, зачем вести себя так вызывающе. Что-то в его поведении задевало ее, и не только потому, что ему было известно нечто, способное разрушить ее репутацию и карьеру.
– Прошу вас перекрыть дорожки к озеру, а также к летнему домику.
– Будет сделано, – сказал Отис.
– Отлично.
– Отлично.
– Вы будете здесь в субботу? – спросила Кэти.
Отис кивнул. Она не знала, зачем задала этот вопрос. Он всегда здесь. Она почти ничего о нем не знала – есть ли у него семья, где живет. Зато знала другое: этот человек везде, куда ни посмотри, и всегда сует нос в чужие дела. Когда она возглавит школу «Аберфал», обязательно проведет кадровую чистку, и Отис Блейк – первый кандидат на выход. А если по его вине на дне открытых дверей возникнут какие-то проблемы, ему придется уйти даже раньше.
СВИДЕТЕЛЬ НОМЕР ОДИН
Доктор Чарльз Ярдли
Председатель попечительского совета школы «Аберфал»
Отец Майлса и Бенни Ярдли
Муж Пиппы Ярдли
В школе «Аберфал» все мы – одна семья, и мы потеряли человека, который всем нам очень дорог. Надеюсь, вы будете вести следствие с должной деликатностью. Дайте нам время оправиться от случившегося. Ведь Джерри был просто-напросто стержнем нашей школы. Я говорил с ним за несколько минут до начала игры в крикет обо всем и ни о чем. О погоде, о летнем бале, о каких-то обычных вещах. Он был в хорошем настроении, шутил. Конечно, странно, что он не вышел посмотреть матч, ведь он большой любитель крикета. Был. Извиняюсь. Я все еще не могу с этим смириться.
Да, когда я подумал об этом позже, то и вправду удивился: как это Джерри не вышел посмотреть матч, ведь гимназия Святого Франциска – наши главные соперники, и они всегда брали над нами верх. Но в этом году у семиклассников были реальные шансы их победить.
Джерри и я? О-о, мы познакомились в интернате, когда нам было одиннадцать. На несколько лет мы потеряли связь, так бывает, а потом снова встретились и восстановили отношения лет пять назад, когда мой старший сын поступил в «Аберфал». Конечно, мы виделись в школе, но стали встречаться гораздо чаще, когда два года назад я возглавил совет директоров. С тех пор мы почти каждое воскресенье вечерами играли в сквош. Без него я словно сбился с пути.
Я не говорю, что вы ошибаетесь, детектив Маллинз, но вы уверены, что это убийство? Разве это не мог быть несчастный случай? Падение? Я ведь врач и не удивлюсь, если окажется, что у него был сердечный приступ. Стресс на работе. Возраст. Вес. Вполне резонное предположение. Нет-нет, слава богу, я не его лечащий врач, но с подобными вещами сталкиваюсь постоянно.
В тот вечер я пригласил Джерри к нам на барбекю, но он отказался. Сказал, что нет настроения. И мне не дает покоя вопрос: если бы я настоял, этого могло не случиться? В последнее время ему приходилось нелегко. К нам уже нет очереди из учеников, и мы стараемся расширить круг поисков. Хотим развеять миф о том, что такое образование – только для богатеньких барчуков. Мне кажется, он переживал, что мы не привлекаем новых ребят, но, скорее, дело в другом. В последнее время трудности испытывают все, но мы, в отличие от других школ в нашем районе, не сумели быстро перестроиться.
Во время матча – это была наша подача, примерно в половине четвертого, – я посмотрел на окно кабинета Джерри и увидел, что рядом с ним кто-то стоит. Знай я, что произойдет, я бы обратил на это внимание. Точно не скажу, но мне кажется, на человеке было что-то бледно-голубое. В это время дня на окно падает свет, и разглядеть трудно, может быть, так отражалось небо, но мне показалось… просто я для себя решил, что это Мэнди, его секретарша. Если честно, наверняка не скажу. Извините.
Мэнди замечательная. Да-да. Конечно, кто-то скажет, что с ней нелегко найти общий язык. Очень трудно попасть к Джерри на прием, если Мэнди не на вашей стороне. Очень странно, что Мэнди не… ведь обычно она видит все. Конечно, она заслуживает полного доверия, так что в ее рассказе о событиях я не сомневаюсь. И если она говорит, что мимо нее никто не проходил… Загадка какая-то. Ведь кто-то туда вошел и убил Джерри – и никто ничего не заметил? Нелепо. Кругом были люди. Столько зрителей на матч давно не собиралось – неужели никто не заметил ничего необычного?
Конечно, можно строить предположения. Но в «Аберфале» вы не найдете никого, кто скажет о Джерри дурное слово. Никого. Не сомневаюсь, что результаты вскрытия покажут: у Джерри случился сердечный приступ. Надеюсь, что не прошу слишком многого, детектив Маллинз, но не могли бы вы скрыть это от прессы? Я прошу об этом по простой причине: «Аберфал» гордится своей репутацией, а убийство директора – это едва ли характеризует школу с лучшей стороны.
Боже, не поймите меня неправильно. Выяснить, что случилось с Джерри, – главнейшая задача, но он бы первым сказал, что репутация – это все.
Пиппа МамаБенни: Кто свободен в эту субботу? Хелена-Луиза ищет добровольцев на день открытых дверей. Я сказала, что мы берем на себя палатку с напитками. Должен быть прекрасный день. ♥
Бекки МамаРуперта: Запишите меня. С удовольствием выпью чего-нибудь крепенького. А то от возвращения в школу у меня уже стресс \o/.
Пэм МамаДжеффри: Ребекка! Мы должны показать школу новым родителям в лучшем свете. А ты, как выпьешь, в лучшем случае белье свое покажешь.
Пиппа МамаБенни: Пэм, записать тебя в первую смену с 10 до 11? ♥
Бекки МамаРуперта: Пропало: чувство юмора Пэм. Если увидите – близко не подходите.
Роза МамаОливера: Олли хочет участвовать в школьном конкурсе на лучший торт. Говорит, что тема конкурса – Свобода. Что за хрень?! Как можно сделать бисквит королевы Виктории в форме Свободы????
Бекки МамаРуперта:)))) Может, в этом году позволишь ему испечь торт самому? Вот и будет свобода.
Роза МамаОливера: Не смешно, Бекки. Пожалей мои нервы. Это же унизительно: выносить на конкурс торт, который ПРАВДА сделал ребенок? Хелена-Луиза просто лопнет!