Кэти села в машину, но тут же вышла обратно. Что-то было не так. Вроде бы тем, как прошел день, она должна быть довольна. Так ведь нет. Она сейчас должна спокойно ехать домой, но она еще здесь. Для школы «Аберфал» сегодня был знаменательный день. А лично для нее день оказался так себе.
Она обошла машину. Шины в порядке. Машина тоже. Но что-то мешало ей завести двигатель. Казалось, она упустила из вида что-то важное. Так бывает, когда утром выходишь из дома – и бегом назад, проверить, выключила ли утюг.
Кэти часто бывало неуютно в школе, когда все разъезжались по домам. В школах должна бурлить жизнь. Тишина перед началом учебного дня – другое дело. Ты предвкушаешь: что принесет новый день? И вот звенит звонок, врываются мальчишки, смех и крики отражаются от стен и друг от друга, от урока до урока. Даже когда ребята заняты и внимательно слушают, собравшись вместе, в воздухе есть что-то от натянутой струны. К концу дня школа выжата, как тряпка. Может, кто-то из учеников и остается, разбредается по кружкам, уборщики опорожняют урны, но в целом от школы остается лишь скорлупа.
Появилась какая-то машина. Перед школой остановилась, выпустила двух женщин и тут же унеслась прочь, не обращая внимания на лежачих полицейских. Наверное, уборщицы, будут наводить чистоту и укладывать школу спать. Иногда кажется, что у школы – две жизни.
Впереди приятные жаркие выходные, хотя ее ждут сочинения. Чарли сказал, что в воскресенье сможет задержаться в квартире подольше, вечер будет полноценным. Она с тоской думала о днях, когда не нужно было ни от кого скрываться и они могли проводить всю ночь вместе. Так хочется, чтобы было кому разбудить тебя утром. Казалось бы, что может быть проще? Но когда эти дни исчезли из ее жизни, она стала по ним тосковать. Жизнь в одиночестве ее устраивала, ей было с собой комфортно, но как приятно ложиться спать, зная, что лежащий рядом человек будет первым, кого ты увидишь наутро.
Она взглянула на заднее сиденье. Безукоризненное, как и все остальное в ее жизни. В багажнике коробка с аккуратно сложенными папками, аптечка первой помощи, зонтик. В бардачке ручки, лосьон для рук, записная книжка и телефон вызова техпомощи. Все в полном порядке. Но что-то было не так.
Сама не зная почему, она заперла машину и пошла назад к школе. Смотрела в окна, искала признаки жизни, какое-то напоминание о том, что именно упустила.
Став учительницей, она полагала, что будет работать в школах, похожих на ту, в которой училась сама. Немного запущенная и неопрятная, где дети могут обругать учителя. Но увидев объявление о вакансии в «Аберфале», она сразу откликнулась – ведь это Корнуолл, а ей всегда хотелось жить около моря.
Как и многие, она считала, что частные школы купаются в деньгах. Что у каждого школьника каждый год новый ноутбук, что учебники безукоризненные. Оказалось, здесь такие же бюджетные ограничения, как и на месте ее последней работы. Хотя, проходя мимо сияющей машины Джерри Ньюхолла, она подумала: «Ограничения, но не для всех».
Она знала, что жена Джерри на выходные уехала. Так и просидит здесь весь вечер, если она не напомнит, что ему пора домой. Вот что ее беспокоило: все быстренько смылись, ведь впереди выходные, а Джерри еще здесь. А она его весь день не видела. Опять поцапался с женой?
Кэти набрала цифры на серебристо-черной коробочке, толкнула дверь. Где-то в недрах школы гудел пылесос. В последнее время она вела себя с Джерри резковато – особенно по поводу травли, – но портить с ним отношения не хотела.
Она остановилась у его двери, прислушалась – тишина. Постучала и вошла. Солнце скользило к горизонту, заливая комнату золотом, даже пришлось прищуриться. Сначала она решила, что Джерри нет в кабинете. Но тут же увидела его на полу.
Дверь за ней со щелчком захлопнулась, Кэти вздрогнула. Подошла поближе: глаза открыты, рот слегка перекошен. Было слышно, как жужжит муха.
– Джерри? – прошептала она.
Она было потянулась к нему встряхнуть, проверить пульс, но убрала руку. Зачем себя обманывать? Открытые глаза смотрят в пространство, по лицу разлилась бледность, кожа чуть обвисла. Ей никогда еще не приходилось видеть труп, но сейчас было совершенно ясно: перед ней мертвое тело.
– Господи. Господи-господи-господи.
Вызывать скорую? Полицию? Конечно. Надо что-то делать. Она на секунду закрыла глаза успокоить дыхание, открыла снова, но жуткая сцена стала только хуже: на полу у него за спиной лежала крикетная бита, и стало понятно, что именно произошло.
Она отвела взгляд и повернулась к открытому окну. Сосредоточиться под его застывшим взглядом она не могла.
Думай, сказала она себе. Думай.
Но в голову лезли совсем не те мысли. Она вспомнила, как Джерри сказал: школу он покинет только ногами вперед. Потом подумала о Чарльзе, о его сваре с Джерри. О том, как он изобразил, как бьет Джерри по голове. Боже.
Кэти была на грани обморока. Первый раз в своей взрослой жизни она не знала, как поступить. Она оглядела комнату – вдруг здесь кто-то еще? Сжав пальцы ног в своих летних туфельках, она приняла решение. Надо выиграть время… чтобы все осмыслить. Услышать, что скажет Чарльз, потому что не мог же он… нет. Исключено. Мысли в голове путались.
Прикрыв рукой рот, она приблизилась к Джерри. Затаив дыхание, на цыпочках обошла, стараясь держаться от него как можно дальше. Она на миг заколебалась, а потом натянула рукав кардигана на руку, взяла биту за ручку, подальше от себя, будто держала за хвост дохлую крысу, подошла к открытому окну – и выбросила в кусты.
Она не собирается скрывать улику. Вовсе нет. Она точно знала, где теперь эта улика, и обязательно скажет полиции – как только поймет, что именно хочет сказать. Взгляд упал на телефон на столе Джерри. Надо бы позвонить Чарльзу, но тогда станет известно, что первому она позвонила именно ему.
Своя версия в голове еще не сложилась, других вариантов не было. Кэти Лейн спокойно подошла к столу Мэнди, позвонила 999 – и разрыдалась.