Когда они ждали у киоска с напитками, Аша сказала:
– Я рада, что ты позвонила.
Аша заехала за Пиппой, но с той минуты та не произнесла и десятка слов. Она улыбалась, но в глазах была пустота.
– Я сразу хотела заглянуть, как только тебя выписали из больницы, – продолжила Аша. – Но Чарльз сказал, что на этой неделе ты посетителей принимать не готова.
– Правда?
– Два капучино! – выкликнула женщина.
– Спасибо, – сказала Аша, взяла оба стаканчика и протянула один Пиппе. – Пройдемся к реке?
Впервые за последний месяц небо затянуло облаками, но холоднее не стало, а день все равно был светлым. Аша уже пожалела, что надела куртку.
– Я цветы посылала – дошли до тебя? – спросила Аша.
– Дошли. Извини, надо было тебя поблагодарить. Очень милый букет.
Слова Пиппы, как и ее одежда, были простыми и незамысловатыми. Рубашка почти под цвет кожи, под ней – кремовая майка, серые льняные брюки. Аша в такой одежде сразу бы потерялась, а Пиппе она придавала стиль и элегантность.
Аше показалось, что Пиппа ведет себя не так, как обычно, но она тут же засомневалась: а знает ли она настоящую Пиппу Ярдли? С какой стороны посмотреть. Что ей известно? Недавно Пиппа была идеальной мамой, идеальной подругой. А теперь – женщина, которая бросила в Джерри Ньюхолла торт, выбежала из магазина, когда Аша расспрашивала ее об убийстве, и мама парня, который издевался над Кассиусом. Пиппа не изменилась – изменилось все, что Аша о ней знала.
Людей в парке хватало. Машины стояли вдоль дороги бампер к бамперу – бесплатная парковка. Все теннисные корты заняты, а за столами для настольного тенниса никого. Дети помладше катаются на трехколесных велосипедах, а уставшие родители потягивают кофе и пытаются вспомнить, когда в последний раз удалось отоспаться.
Аша раньше здесь не бывала, но Пиппа настояла, что хочет именно сюда. Не на пляж, не на дорожку возле берега, а в городской парк. Он раскинулся вдоль реки Труро, но сейчас отлив обнажил илистое дно. Лодки ждали прилива, чтобы снова вернуться на воду. На деревянных столбиках перекликались чайки, время от времени пикируя в ил – поклевать что-нибудь вкусненькое. Аша любила реки и ручьи в окрестностях Корнуолла ничуть не меньше самого побережья, но по выходным она обычно работала, и времени на основательное знакомство с природой у нее не было.
Собор Труро цвета жженого сахара сиял над городом. Аша собиралась спросить у Пиппы, бывала ли она там на службе, но застывшее лицо той ее остановило. В глазах сквозил холод, будто за ними скрывались мысли, которые лучше держать при себе. Ашу не удивило, что Пиппа думает о чем-то своем, но она так пристально смотрела на дом на другом берегу, что Аша едва не откусила ободок кофейного стаканчика. Квартиры там явно дорогие. Все с балконами, сиди и потягивай вечерком джин с тоником. Этот мир не имел ничего общего с миром Аши – здесь живут бездетные молодые карьеристы, здесь пахнет деньгами и высшим светом… но почему на лице Пиппы такая ненависть?
– Как себя чувствуешь? – спросила Аша.
– Ты меня уже спрашивала, – отозвалась Пиппа. – Два раза. Похоже, если о чьей-то памяти и надо беспокоиться, так это о твоей. – Она погасила упрек улыбкой. – Не переживай. Со мной все хорошо.
– Не хочу быть назойливой паникершей, но, может, тебе рано бродить по городу? Ведь неделю назад ты была в коме.
– Искусственной, – заметила Пиппа. – Если бы я пролежала овощем полтора года – другое дело. Дорогая, я взрослый человек – будь я не готова к такой вылазке, не позвонила бы тебе.
Аша кивнула, но было сегодня в Пиппе что-то необычное. Даже осанка изменилась, она чуть прихрамывала. Косметика плохо скрывала синяк под глазом. Голос звучал мягче, но была в ней какая-то спокойная уверенность.
Они шли рядом, не говоря ни слова, прислушиваясь к перекличке чаек, перезвону колоколов. Молчание становилось гнетущим, и Аша была вынуждена его прервать.
– Ты помнишь день, когда тебя сбила машина? Слушай, может, это все я? Это из-за меня? Я тебя пригласила на чашку кофе, тут же ты говоришь, что вспомнила кое-что о смерти Ньюхолла, и выбегаешь из магазина. Если я что-то сделала, что заставило тебя…
Пиппа взглянула на Ашу и, казалось, на мгновение стала собой прежней.
– Господи, Аша. Вот что тебя мучает? Успокойся, дорогая. Ты тут совершенно ни при чем.
Пиппа подняла голову к небу – между облаками прорывались пятна синевы.
– Плохо помню сам несчастный случай, но помню другое: стою посреди магазина совершенно ошарашенная и не знаю, что делать дальше. Какой бред: я выбираю фрукты и овощи, а где-то лежит мертвый Джерри. Разве это не нелепость? Мы все живем своей жизнью и возим детей в школу, где произошло настоящее убийство. Как мы могли с этим смириться и предоставить во всем разбираться полиции? Решили, что это не наша проблема, и пошли себе дальше. Нам-то опасность не угрожает – чего тут переживать?
– Но мы переживаем, – не согласилась Аша. – По крайней мере, ты и я. Думаю, и другие тоже, просто они испуганы. Когда происходит что-то ужасное, хочешь от этого отстраниться, это естественно. Такими вещами заморачиваться никто не хочет.
– Думаешь, я хочу?
– Я этого не говорила.
– Я с этим наездом еще легко отделалась. Все говорят, что мне повезло, а я знаю одно: только что стояла в магазине, и вот уже просыпаюсь с головной болью в больничной палате. Но я, по крайней мере, проснулась. А Джерри – нет.
– Ты сказала полиции о том, что вспомнила? Насчет Джерри?
Пиппа сняла крышку со стаканчика, подула на кофейную пену.
– Нет еще.
– Но ты им скажешь, что хотела сказать?
– Дорогая, дело в том, что этого я как раз и не помню.
Пиппа снова подула на кофе.
– Не знаю, стоит ли им говорить, что Джерри шантажировал Чарльза.
Аша собралась глотнуть кофе, но жидкость пролилась ей на подбородок, и она отскочила, чтобы капли не попали на одежду. Она отвела стаканчик подальше, и жидкость закапала на пол.
– Шантажировал?
Пиппа достала из кармана салфетку и передала Аше.
– Спасибо.
– Я знаю только то, что сказал мне Чарльз, но он вряд ли сказал мне все. С его слов, у Джерри была зависимость. В свое время Джерри попросил Чарльза выписать ему болеутоляющее, и оно чересчур ему понравилось. Возможно, было и кое-что посильнее, но ты же знаешь Чарльза. Наверное, у Джерри было на него какое-то влияние, иначе Чарльз не стал бы нарушать правила.
– Я видела таблетки на столе Ньюхолла, – вспомнила Аша. – Когда он заметил, что я на них смотрю, сразу убрал в ящик – ясно, хотел от меня скрыть. Но зачем Чарльзу выписывать лекарства, если он знал, что у Джерри есть такая проблема? Они же были друзьями. Почему он не захотел помочь Джерри?
– В какой-то момент Чарли, наверное, понял, что дальше так нельзя, – и сказал Джерри, что рецептов больше не будет. Тогда Джерри пригрозил ему, что сообщит о нем в Генеральный медицинский совет.
– А это плохо?
– Уволят с работы и навсегда лишат права практиковать. Потом вся эта история с тем, что мы не могли оплатить учебу в школе. Чарльз сказал Джерри, что достанет еще таблетки, если тот даст нам отсрочку, но тот ни в какую. Ему подай и таблетки, и деньги.
Аша скатала салфетку в шарик и выбросила в урну.
– Смерть Джерри на отсрочку с выплатой не повлияла, но теперь некому заявлять на Чарльза в медицинский совет.
– Именно. Но заяви Джерри на Чарльза – подставился бы сам. Ему бы это с рук не сошло. Поэтому реальной угрозы с этой стороны не было.
– Ты, конечно, права, но вдруг там было что-то еще? Вдруг у Джерри на Чарльза был еще какой-то компромат?
Пиппа подняла бровь.
– У тебя есть версия, дорогая?
Аша указала на скамейку.
– Давай сядем.
Они сели. Спина прямая, колени вместе.
– Так вот, – заговорила Аша, – мистер Ньюхолл сказал мне, что у него травма бедра, поэтому он принимает болеутоляющее.
– Допустим.
– Еще он сказал, что из-за этого бедра уже несколько месяцев не играет в сквош.
– Так.
– Но Чарльз мне сказал, что они продолжают играть раз в неделю.
– Ага.
– Может, это и ерунда, но я подумала: вдруг Чарльз что-то скрывает? И если Джерри знает, что именно… Это еще одна причина для Чарли заткнуть ему рот?
Пиппа прикрыла рукой глаза, прикусила нижнюю губу.
– Господи. Извини, – сказала Аша. – Зря я все это сказала. Ведь могу ошибаться. Не слушай меня. Буйная фантазия, вот и все.
– Дорогая, ты не знаешь и половины. Это одна из причин, по которой я попросила поехать сюда.
– Ты знала?
– Отчасти. Я знаю, что никакого сквоша не было, и догадываюсь: вместо сквоша он приезжал вон туда. – Она показала на дом, который держала в поле зрения с той минуты, как они вошли в парк. – Я уж думала, что схожу с ума. Альцгеймер, опухоль мозга, что-то в этом роде. Несколько месяцев назад я ушла с работы. Потому что постоянно делала ошибки. У нас случился прокол по недосмотру, это точно была моя вина, компания потеряла много денег, а я во всем обвинила подчиненную. Ее чуть не выгнали с работы, но потом стало известно, что я не только напортачила, но еще и хотела сделать козлом отпущения другого. Но я совсем не такая, Аша. Я всю жизнь помогаю людям, а не закапываю их.
Аша промолчала. Что она могла сказать? «Очень жаль»? Но разве этого достаточно? И она позволила Пиппе продолжать.
– Вон та квартира, – Пиппа показала, – любовное гнездышко Чарльза. Выходит, муженек по воскресеньям развлекается здесь с дамой, а сам прикрывается Джерри. Мерзко, да?
Пиппа прижала к груди свою большую сумку.
Аша не удивилась – она сама подозревала то же самое, но собственная правота не доставила ей удовольствия.
– Но ты хранишь олимпийское спокойствие, – сказала она. – Я бы уже сорвалась с катушек.
Пиппа пожала плечами.
– Я немножко одеревенела, но, наверное, из-за болеутоляющего. Да, мне противно, что он держит меня за дуру. Я спросила его, куда девались деньги, так он меня же и обвинил, мол, я ушла с работы. Но вчера я выяснила: он оплатил аренду этой квартиры на год вперед, чтобы я не замечала ежемесячной выплаты с нашего общего счета. Он не ожидал, что наш доход сократится так резко. Никто из нас не думал, что я останусь без работы. Его зарплаты всегда хватало на хозяйство, а с моей мы платили за школу. И вдруг оказалось, что за школу нам платить нечем, тогда я и обратила на это внимание, иначе так бы и не узнала.
– Вот это да. Не знаю, что сказать.
– Короче, это неведение мне надоело. Я сыта им по горло и хочу знать правду, пусть самую жуткую. Не хочу ставить в неловкое положение тебя, дорогая, – ты же не из тех, кто способен на кражу со взломом?
В голове у Аши вихрем завертелись вопросы. Так много хотелось сказать, но она просто встала и спросила:
– Номер квартиры знаешь?