„Рыбу удить, должно-быть, очень скучно“, сказала барышня, которая в этом понимала столько же, сколько большинство барышень.

„Если бы это было скучно, я бы этого не делала“ сказала девочка с каштановыми волосами и тонкими ножками газели.

Она стояла тут с невозмутимой серьезностью рыболова. Она сняла рыбку с крючка и бросила на землю.

Рыбка издыхала — — —.

Озеро лежало у ног, окунувшись в свет и мерцало. Пахло ивой и гниющими болотными травами. Из гостиницы доносился стук ножей, вилок и тарелок Рыбка проплясала на берегу короткий оригинальный танец в роде танца диких народов — — — и уснула.

Девочка продолжала удить с великой невозмутимой серьезностью рыболова.

„Je ne permettrais jamais, que ma fille s’adonnât à une occupation si cruelle“, сказала дама, которая сидела поблизости.

Девочка сняла рыбку с крючка и швырнула ее на землю вблизи дамы.

Рыбка издыхала — — —. Она подпрыгнула вверх и упала мертвой — — — простая кроткая смерть! Она даже забыла потанцевать, она уснула без дальнейших — — —.

„О — — —“, сказала дама.

И все же в лице жестокого темноволосого ребенка видна была глубокая красота и будущая душа — — —.

А лицо благородной дамы было обветренное и бледное — — —.

Она никому больше не доставит радости, ни света, ни тепла — — —.

Поэтому она так сочувствовала рыбке.

Зачем ей умирать, когда в ней еще есть жизнь — — —?!

И все таки она подпрыгивает вверх и падает мертвой — — — простая, кроткая смерть.

Девочка продолжает удить с великой невозмутимой серьезностью рыболова. Она дивно хороша со своим застывшим взглядом, каштановыми волосами и тонкими ножками газели.

Может-быть она также когда-нибудь будет сочувствовать рыбке и скажет: „Je ne permettrais jamais, que ma fille s’adonnât à une occupation si cruelle — — —!“

Но эти нежные движения души вырастают только на могиле несбывшихся грез разбитых надежд — — —.

Потому продолжай удить, милая девочка!

Ни о чем не думая, ты еще носишь в себе свое красивое право — — —!

Убивай рыбку и уди!