На Токио плавно опускался вечер, в городе начали зажигаться огни и неоновые вывески, вдалеке заполыхал огнями Радужный мост, и когда я смотрел на всё это, у меня появлялось чувство, что весь этот город — это огромный организм, который проспал весь день, и только сейчас начал просыпаться, приходя в себя от долгой спячки.

Мы с Мидори стояли у самого борта, облокотившись на перила, любуясь панорамой города. Дул довольно холодный ветер, так что я взял нам с Мидори по тёплому пледу, укутал одним из них девушку, и только потом накинул второй себе на плечи.

Томико, когда тогда вбежала на борт, попросила нас сделать вид, что мы не знаем о её существовании, отошла от нас подальше, и снимала издали, и вскоре я действительно забыл о её существовании, так как ни подходить к нам больше или что-то говорить она не торопилась, спокойно делая свою работу так, чтобы не мешать нам.

— Как красиво… — тихо произнесла Мидори, глядя на проплывающие мимо мосты, подсвеченные неоном небоскрёбы и старинные пагоды, которые в сумерках казались ещё более загадочными.

— Согласен, — кивнул я, — Даже не верится, что всё это — реальность. Иногда мне кажется, что я сплю и вижу сон… И очень боюсь проснуться…

— Не говори так, — улыбнулась она, — А то я тоже начну думать, что всё это — просто красивая фантазия, которую придумало моё воображение. И на самом деле я или сплю, или лежу в коме в какой-нибудь больнице. Не хотела бы я вдруг прийти в себя, и узнать, что вся моя прошлая жизнь и ты — это всего лишь игра моего воображения.

Она взяла меня за руку, и мы замолчали, продолжая любоваться городом и наслаждаться моментом. Но вскоре вечерняя прохлада и ветер дали о себе знать. Уже и плед не спасал от пронизывающего насквозь холода. Мидори вдруг поёжилась, запахнула плотнее плед, и обхватила себя обеими руками.

— Замёрзла? — спросил я, обнимая её.

— Немного, — призналась она, — Может, спустимся вниз, погреемся? Ещё там ресторан, кажется, есть, можно перекусить чем-нибудь и выпить горячего чаю.

Мы спустились по широкой лестнице на нижнюю палубу. Здесь было тепло, пахло кофе и свежей выпечкой. Ресторан оказался почти полон. За столиками сидели пары, семьи с детьми, компании друзей. Но особенно выделялась большая шумная компания в углу — человек десять, все они громко смеялись, поднимали бокалы, что-то праздновали, но никто не косился на них осуждающе.

Для Японии в порядке вещей было употребление спиртных напитков большими компаниями и по любому поводу. Впрочем, этим она мне чем-то напоминала Россию. Сам я там редко бывал в что-то празднующих больших компаниях, но наблюдал подобное очень часто.

Мы заняли один из немногих пустующих столиков у окна, подальше от веселящейся компании, и сразу же сделали заказ подошедшему официанту — горячий зелёный чай Мидори, мне — латте, и на десерт дайфуку — небольшие рисовые лепёшки с фруктовой начинкой.

В этот момент Томико тоже спустилась сюда, и заняла место в нескольких столиках от нас.

В ожидании заказа, мы смотрели за окно, на проплывавший мимо нас город, перебрасывались ничего не значащими фразами, или просто молчали. Когда-то я от кого-то слышал, что понять, подходит ли тебе твоя половинка или нет, можно не поговорив с ней, а помолчав. Если чувствуешь при этом какое-то напряжение и желание прервать эту тишину, то человек не твой, а вот если тебе комфортно с ним и в тишине, то хватай его или её обеими руками и не отпускай.

Не знаю, правда это или нет, но мне с Мидори было хорошо даже когда мы просто молчали, находясь рядом друг с другом. Может, она и правда моя судьба?

И тут мои философские размышления были прерваны самым бесцеремонным образом.

* * *

Я случайно перевёл взгляд на ту шумную компанию, и обратил внимание, что один из мужчин, довольно высокий для японца, уже изрядно выпивший, с красным лицом и развязной улыбкой, вдруг заметил Мидори. Он прищурился, явно присматриваясь к ней, встал и, слегка покачиваясь, направился к нашему столику.

— Мидори? Симада? — удивлённо воскликнул он, остановившись рядом, — Неужели это ты? Сколько лет, сколько зим!

— Такахаси-сан? Здравствуйте. Не ожидала вас здесь встретить, — холодно ответила Мидори, равнодушно глядя на него.

— О, да ты всё такая же неприступная! — хохотнул он, не обращая никакого внимания на меня, — Прямо как в старые времена, когда я ещё работал на твоего папашу. А мы вот тут с друзьями празднуем день рождения моего приятеля! Присоединяйся к нам! Вспомним старые времена! — пьяно подмигнул он ей.

— Благодарю, но мы с другом ужинаем. Да и нечего нам с вами, Тахакаси-сан, вспоминать, не те у нас с вами были отношения, — отрезала Мидори, демонстративно отвернувшись к окну.

— Да ладно тебе! Что за церемонии? Твой же папаша сам всегда любил говорить, что мы все — одна большая семья. Помнишь, он же даже на ужин несколько раз меня к вам приглашал. Правда, ты тогда совсем маленькой была, да и дороги наши с ним вскоре разошлись. Зато сейчас ты уже совсем взрослая, смотрю! А этот парень… — он небрежно кивнул на меня, — Кто он вообще такой? Неужели достойная компания для внучки Симады? С виду на какого-то уголовника похож.

Тут я уже не выдержал, медленно встал, и шагнул к нему, чувствуя, как закипаю от ярости. Что ж такое-то? Уже который раз стоит нам с Мидори прийти в ресторан, так обязательно какой-то придурок хочет нам испортить вечер.

— Уважаемый, девушка, по-моему, ясно вам дала понять, что не хочет с вами общаться. Шли бы вы уже к своим друзьям, не мешайте нам отдыхать, — процедил я сквозь зубы, мрачно глядя на него.

— А ты кто такой, чтобы указывать мне, щенок? — перевёл он на меня пьяный взгляд, а его губы скривились в усмешке, — Тебя родители не учили, что нельзя вмешиваться в разговоры взрослых? — он протянул ко мне руку, видимо, собираясь схватить за воротник куртки, а дальше я уже терпеть не стал, перехватил руку, и жестко вывернул её так, что он аж взвизгнул от боли.

— Отпусти! Ты что творишь? — испуганно простонал он.

— Сайто, не надо! — попыталась остановить меня Мидори, но я лишь подмигнул ей успокаивающе.

— Всё нормально. Человек, видимо, заблудился, и я всего лишь отведу его на место. Шагай давай! — слегка подтолкнул я мужика, и тот побрёл к своим друзьям, а я следом за ним.

На моё удивление, при нашем приближении никто из его друзей не поспешил ему на выручку, встретив его пьяными шутками, и я спокойно усадил его на свободный стул, еле удержав себя от того, чтобы не отвесить ему пинка на прощание, и вернулся к Мидори.

— Спасибо, — тихо сказала она, когда я сел на своё место, — Он всегда был таким навязчивым. Не знаю, что у него случилось с моим отцом, из-за чего он уволился, но я была очень рада, когда он перестал появляться в нашем доме. И я не знала, что он теперь тоже в Токио живёт.

— Да не за что, — пожал я плечами, — Главное, чтобы он сделал правильные выводы, и не лез больше к нам.

— Это да, — со вздохом согласилась она, тут нам принесли наш заказ, и мы замолчали, и начали есть в тишине, так как большая часть посетителей ресторана уже ушли отсюда, и даже та шумная компания пока затихла. Вскоре они вообще ушли на верхнюю палубу, видимо, решив там продолжить свой праздник.

Мы же ещё минут пятнадцать по наслаждались тишиной и спокойствием, доели, а потом тоже решили подняться на верхнюю палубу.

* * *

Снаружи за это время окончательно вступил в свои права вечер, стало ещё прохладнее, но вид на ночной город того стоил.

Мы встали у самого бортика, постаравшись выбрать место подальше от той пьяной компании. И нет, я вовсе их не боялся, но не хотелось слушать их пьяные выкрики и смех.

— Может, всё же зря я не захотела взять яхту семьи, и устроить прогулку на ней? — вздохнула Мидори, когда до нас до нёсся очередной взрыв смеха от от той компании, — Там хотя бы не было бы этих пьяных идиотов.

— Всё нормально, не переживай, — поспешил успокоить я её, — Зато там было бы приковано к нам чрезмерное внимание персонала, а я этого тоже не люблю. Да и не мешают, в принципе, эти пьяницы. Твой знакомый, вроде, угомонился, да и остальные к другим пассажирам не лезут. А на крики лично я уже и внимания не обращаю.

И тут, как будто опровергая мои слова, со стороны той компании раздался такой взрыв хохота, что я невольно перевёл взгляд на них, как и многие другие пассажиры.

Один из пьяных гостей забрался на бортик теплохода и позировал для фото, встав в гордую позу, а Такахаси снимал его на телефон, под смех остальных друзей. Почему-то, рядом с нами не было никого из членов экипажа, и никто не пытался остановить этих придурков.

— Эй, Джуничи, осторожнее там! Заканчивай, и слезай уже оттуда! — попытался, всё же, кто-то из их компании воззвать к голосу разума друга, но тут теплоход вдруг сильно качнуло на волне, и пьяный «актёр» взмахнул руками, и с криком полетел за борт.

Все в ужасе замерли, раздался всплеск.

— Помогите! Человек за бортом! — закричали сразу несколько человек.

— Он же не умеет плавать! — завопил кто-то из его друзей, но при этом, почему-то никто из них не спешил ему на помощь.

Никто из экипажа пока не появился, друзья неудачника нерешительно толпились у борта, а между тем, дело шло на секунды. Я видел, что мы отдаляемся от пострадавшего, и его голову всё чаще и чаще накрывает волной, а руки нелепо молотят по воде.

Я вздохнул, скинул куртку, и, под крик Мидори, — Сайто, стой! — шагнул к бортику, и прыгнул в воду.

И лишь оказавшись в пусть не ледяной, но очень холодной, градусов в десять, морской воде, я вспомнил о том, что сейчас ещё не то время года, чтобы устраивать купания, а ещё вдруг понял, что я — идиот. Сам же видел, когда зашёл на борт теплохода, что тут есть спасательные круги у бортов, и можно было просто кинуть один из них тому придурку. И какого хрена я вообще кинулся его спасать? Я ж в прежней жизни и плавать-то не умел! Это Сайто в этой умел, у них в школе уроки плавания были, так что далеко не факт, что это моё решение было прыгать за этим чудиком. Если бы я хоть на секунду задумался о том, что вообще творю, то точно прыгать не стал бы!

Вот так занимаясь самобичеванием, я доплыл до мужика, который каким-то чудом ещё держался на плаву, вяло размахивая руками, и схватил его за ворот куртки.

— Ляг на спину, и не дёргайся, а то оба на дно пойдём! — рыкнул я ему, и он, к моему огромному удивлению, вдруг послушался. Я же кинул взгляд на теплоход, который за это время уже успел отплыть довольно далеко, но, к счастью, уже разворачивался за нами.

Пришлось проболтаться в воде ещё с четверть часа, когда нас, наконец, вытащили из воды, укутали пледами и сунули в руки горячий чай, но лично я предпочёл бы сейчас лучше водку, до того замёрз, пока за бортом болтался.

Вокруг нас суетились люди, что-то кричали, бегали, спрашивали, но мне было не до этого. Я глотал обжигающе горячий чай, чувствуя, как меня бьёт такая дрожь, что мои зубы стучали об кружку. Рядом сидела Мидори и обнимала меня, к счастью, молча. Собеседник из меня сейчас был так себе…

Кто-то из членов экипажа сунул мне в руки сменную одежду, я кое-как переоделся с помощью Мидори, а там уже мы приплыли в порт, где нас встречала машина скорой помощи. Того мужика погрузили в неё, а вот я ехать с ними отказался. Не настолько я плохо себя чувствовал, и я решил, что мне вполне будет достаточно принять дома горячую ванну, да лечь в тёплую постель.

Мидори помогла мне сесть в свою машину и довезла до дома, там я с час по отмокал в ванной, и побрёл спать.

* * *

На следующее утро я проснулся с дикой головной болью, а тело ломило так, как будто его всю ночь кто-то бил палками. Я кое-как добрался до градусника, сунул его под мышку, и рухнул обратно в кровать, под одеяло. Через пять минут градусник уже показывал тридцать девять.

— Зашибись искупался, — прохрипел я сам себе, гадая, что делать. Надо было на съёмки ехать, а я тут слёг, по собственной дурости. И, может, всё же нужно было соглашаться вчера на скорую?

После недолгих размышлений, я позвонил режиссёру, и поставил перед фактом, что заболел, и сегодня не приеду. Он, разумеется, не сильно этому порадовался, но всё же сказал, чтобы я не торопился выходить на работу и нормально вылечился сначала, пожелал мне скорейшего выздоровления, и мы распрощались.

Я с облегчением устроился поудобнее на кровати, и собрался снова погрузиться в сон, помня, что тот, если верить поговоркам, лучшее лекарство, но тут зазвонил телефон.

— Кушито-сан? Это Мацуо Хироши, — зачем-то представился мне мой адвокат, — Завтра в одиннадцать утра состоится заседание комиссии по вопросу вашей эмансипации, вам необходимо присутствовать на ней лично. Это обязательное требование! И крайне важно не опаздывать! Адрес я вам вышлю на почту.

— Хорошо, я буду, — тяжело вздохнув, пообещал я. Как не вовремя-то… Не могли, блин, где-нибудь в конце недели её собрать, а не в начале. Вот как мне в таком состоянии завтра ехать куда-то? А ехать надо… Видимо, надо будет жаропонижающего напиться, и собраться с силами. Одна надежда, что это собрание не будет слишком долго длиться.

Я опять собрался провалиться в сон, но тут телефон пропищал, сообщая, что кто-то прислал мне сообщение. Я был уверен, что это Мидори решила спросить, как у меня дела, но, когда глянул на телефон, увидел там совершенно незнакомый номер, и короткое сообщение — Сайто, это папа. У меня всё хорошо, через несколько дней буду дома.

Я аж сел, прочитав его. Это что, чей-то розыгрыш, что ли? Или и правда он? И почему с чужого номера? Что вообще происходит?

Я тут же набрал этот номер, но механический женский голос сообщил мне, что абонент находится вне зоны действия сети. Отлично, просто супер… И вот что мне делать? Завтра же комиссия по эмансипации, а тут папаша вдруг нашёлся!

Или, это кто-то пытается так сорвать мою эмансипацию? — вдруг пришла мне в голову мысль. Может, мама узнала о завтрашнем мероприятии, и решила таким образом сорвать его? И где она, кстати? Вчера, когда я приехал домой, её дома не оказалось. Неужто у бабушки на ночь осталась? Или та удавила её, когда мать сказала, что приехала за Мичико? Я б уже и такому событию не удивился бы.

Так что же делать-то? Ехать завтра или нет? — ломал я плохо соображающую голову, от чего она разболелась ещё сильнее, — А хотя, чего я туплю? — вдруг осенило меня, — Мне ж в любом случае не помешает эмансипироваться. Не хочу ни от кого зависеть, даже если отец вернётся. Самому заниматься своими договорами, решать вопросы о своей дальнейшей жизни. А про это сообщение завтра даже упоминать не буду. Вдруг, откажут из-за него, и решат отца ждать? А отцу скажу, если он и правда вернётся, что решил, что это мать так пытается сорвать эмансипацию, или чей-то розыгрыш.

На этих мыслях я успокоился, и, наконец, уснул.

Интерлюдия

— Мама! Смотри, сколько я всего нарисовала, пока тебя не было, — Мичико подбежала к матери, сидевшей на диване рядом с бабушкой, с чашкой чая в руке, и положила рядом с ней целую кипу изрисованных альбомных листов.

— Тут и ты есть, и бабушка, и мои друзья из садика, и Сайто! — перебирала она листы, и один из них протянула матери.

— А ведь похож, — удивилась мать, взяв рисунок, — Посмотри, — показала она своей матери.

— Я его видела уже, — сказала та, но всё же глянула, — У Мичико явный талант к рисованию. Так его взгляд сумела передать, что меня аж в дрожь бросает при виде этого рисунка. Вот сколько знаю уже Сайто, а к его взгляду до сих пор привыкнуть не могу. И ведь не злой, на самом-то деле, парень, а такие эмоции вызывает своим внешним видом… Это тоже талант ведь. Да, очень своеобразный, но талант!

— Раньше он был добрее. И никогда не спорил со мной, — недовольно проворчала Масами, насупившись, — На всё своё мнение, не слушается, чересчур самостоятельный.

— Ну, так и радуйся, что он у тебя вырос таким самостоятельным, — пожала плечами бабушка, — Я, честно говоря, общаясь с ним, когда он ещё маленький был, вообще думала, что он у вас недоразвитым будет. Таким глупым был, и уж слишком эмоциональным, чересчур мягким и робким. Я была уверена, что ему очень тяжело придётся в жизни, и оказалась просто потрясена теми изменениями, которые произошли с ним, когда он ко мне приехал. Совсем другой человек ведь!

— Да абсолютно! — вздохнула Масами, — Прежний Сайто любил меня, а этот ненавидит…

— А не ты ли сама в этом виновата? Какой любви ты хочешь от ребёнка, которого ты бросила? — прикрикнула мать на Масами, воспользовавшись тем, что Мичико убежала от них в другую комнату.

— Да я знаю, что сама виновата… — поморщилась та, — Поэтому не хочу эту же ошибку с Мичико совершить. Сегодня же заберу её.

— Нет, не заберёшь, — жёстко ответила ей мать, — Ты не забыла, на каких условиях я дала тебе деньги? Мичико пока будет жить со мной!

— Что значит — нет? — резко повернулась к ней дочь, — Я вернула деньги, решила вопрос с мафией, и больше никому ничего не должна! Я могу забрать дочь, и уйти! Ты не имеешь права мне мешать!

— Ты вернула деньги? Ты решила? — с усмешкой посмотрела на неё мать, — Это я дала тебе деньги, это я решила вопрос с мафией, через знакомого выйдя на якудзу! Что ты там сама нарешала, скажи мне? Только как мужу рога наставить, за что он тебе и мстит теперь. Или, может, ты и с мужем уже вопрос решила, который, оказывается, выжил и неизвестно что сейчас замышляет?

Масами промолчала, отвернувшись.

— Ты так решала, что даже твой сын сделал больше для того, чтобы ты вернулась домой живой, чем ты сама! — решила добить дочь Акико, — Именно он узнал, где тебя держат и сообщил якудза. Если бы не он, то неизвестно, сколько времени им пришлось бы тебя искать, и далеко не факт, что они успели бы вовремя! Именно он готов был отдать все свои акции, чтобы ты вернулась домой, когда кое-кто потребовал их у него в обмен на то, чтобы отпустить тебя, когда ты уже была в Японии! Все твои вопросы решили мы с ним, а не ты!

— Стоп! О каких акциях речь, и кто и почему требовал их с него? — непонимающе глянула дочь на Акико.

— Якудза потребовали с него акции Нинтендо в обмен на твоё возвращение, не стала сдавать Симаду дочери Акико, побоявшись, что та опять что-нибудь учудит, — Хвала Ками, в итоге обошлось без этого, но он уже готов был отдать, лишь бы ты вернулась домой живой! Так что не так уж он тебя и ненавидит, как ты думаешь.

— Я… не знала… — тихо прошептала Масами, с трудом сдерживая слёзы.

— И нельзя пока тебе забирать Мичико. Неизвестно ещё, что будет делать дальше твой муж, и всю ли банду уничтожили якудза. Ты всё ещё находишься под ударом, и ей лучше и дальше жить у меня. Здесь ей безопаснее, — постаралась убедить дочь Акико.

— Хорошо, — выдохнула та, — Ты… права. Могу я переночевать сегодня здесь с ней?

— Разумеется, — с облегчением согласилась Акико, радуясь, что ей удалось убедить дочь.

И Мичико тоже обрадовалась, когда мама пришла к ней в комнату, и сказала, что поспит с ней сегодня, собралась показать ей все своим игрушки, но пока собрала их все, Масами уже уснула, привалившись к стене.