Время до субботы и дня рождения деда Мидори пролетело быстро. Даже слишком быстро, я бы сказал. Вот почему так бывает, интересно, что когда ждёшь какого-то важного события время тянется невыносимо медленно, а когда наоборот хочешь оттянуть какой-то момент или встречу, оно несётся галопом, как скаковая лошадь?
Насчёт компенсации от Хитачи я пока так и не смог придумать, чего же хотел бы получить от них, деньги меня сейчас не особо интересовали, а подходящая услуга пока на ум не пришла подходящая. С тем же Симадой они мне в любом случае помочь не смогут, даже для них это было бы слишком круто и труднореализуемо. В итоге я перестал ломать голову, и решил, что пусть они пока просто мне будут должны. Иметь в должниках семью, владеющую крупной корпорацией, тоже очень неплохо.
В остальном всё шло своим чередом — днём или вечером съёмки, в остальное время — Мидори, тренировки и манга. Каждый вечер звонил дед или кто-нибудь из друзей, и я по долгу висел на телефоне, если не был занят на съёмках. Но как я не оттягивал этот момент, но суббота всё же наступила, и пришлось надевать костюм, и тащиться в особняк Симады.
Особняк семьи Симада внушал, и один взгляд на него приводил к понимаю, что это не просто дом, а воплощение философии и статуса семьи, где японская сдержанность переплетается с европейской основательностью.
Он был расположен в одном из самых тихих и престижных районов Токио, скрытый от посторонних глаз высокой каменной стеной, увитой старым плющом и глицинией. Здесь не было никаких кричащих вывесок, табличек или каких-то помпезных ворот — только огромные массивные деревянные створки, открывшиеся передо мной совершенно бесшумно, словно приглашая в другой мир.
Машину на территорию не пустили, и выходить мне пришлось у этих ворот, и дальше идти пешком. Я медленно шёл к возвышающемуся впереди зданию, напоминающему своим внешним видом самую настоящую крепость, но крепость довольно элегантную.
Дорожка пролегала через большой ухоженный сад, засаженный сакурой, клёнами и карликовыми соснами, чуть в стороне виднелись чайный домик и сад камней, ещё дальше — небольшой пруд с беседкой. Я смотрел на всё это, и теперь мне свой собственный дом с участком уже не казались такими большими, как раньше.
— Добрый день! Рада видеть вас у нас в гостях, прошу, проходите, — церемонно поприветствовала меня Мидори у входа, когда я зашёл внутрь, и низко поклонилась. Сегодня она как хозяйка дома встречала гостей у входа, и провожала их к имениннику, и сейчас лишь по её глазам можно было заметить, что она действительно рада меня видеть. Я поклонился ей в ответ, и она пошла впереди, показывая мне дорогу.
— Прости… — чуть слышно прошептала она, когда мы поднимались по широкой лестнице на второй этаж, — Сам понимаешь, традиции… Мы ещё поболтаем чуть позже, а пока мне надо будет вернуться ко входу, и встречать гостей.
— Всё нормально, я понимаю, не переживай, — также шёпотом отозвался я, и мы зашли в большой зал, где стоял длинный стол, за которым уже сидело человек двадцать народу, и все с любопытством уставились на меня.
Мидори показала мне на моё место за столом, и ушла, а я подошёл к имениннику, поприветствовал и поздравил его с днём рождения, на что он ответил лишь формальным поклоном, и я вернулся и сел на свой стул, с трудом сдержав тяжёлый вздох. Чувствую, этот день будет очень долгим…
Минут через двадцать мне надоело просто сидеть, и я последовал примеру некоторых из гостей, налил себе минералки, и ушёл к приоткрытому немного окну, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Формат праздника был каким-то странным, честно говоря. Не было никакого ведущего, который бы не давал гостям скучать, и как-то объединял бы гостей, создавая праздничную атмосферу, не было и громких тостов от гостей, с общим чоканьем бокалами. Просто время от времени кто-то из приглашённых подходил к имениннику, негромко ему что-то желал, выпивал с ним, и возвращался на место, где все гости уже разбились по интересам. Часть из них разбрелись по комнате, разбившись на несколько групп, но у меня не было ни малейшего желания присоединиться к какой-нибудь из них. Скукота, в общем.
Мидори всё ещё была занята, ни с кем из гостей я знаком не был, да никто и не стремился со мной познакомиться, и я почувствовал себя чужим на этом празднике. И зачем вообще сюда приехал? Для того, чтобы поговорить со Симадой-старшим приезжать сюда и не требовалось. Можно было просто созвониться и договориться о встрече, и тогда не пришлось бы сегодня торчать тут, и ловить на себе странные взгляды.
Сегодня здесь не было ни журналистов, ни камер, ни суеты приглашённых «нужных» людей, присутствовали только свои — родственники, друзья, партнеры, в общем, люди, чья жизнь была неразрывно связана с кланом Симада на протяжении десятилетий. И я. Чужак, который никогда не станет для них своим. Уж не это ли хотел показать мне дед Мидори, пригласив сюда? Захотел показать мне моё место, чтобы я сам отказался от Мидори?
Я задумался, продолжая вертеть в руках бокал с минералкой, и постарался не обращать внимания на оценивающие взгляды гостей, то и дело пробегающие по мне, от чего я чувствовал себя музейным экспонатом.
Взгляды скользили по мне, оценивали, взвешивали. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то равнодушно, кто-то — с плохо скрываемым презрением. Для них я был выскочкой, парнем с улицы, который вдруг оказался рядом с наследницей империи. И уверен, все они думают, что это очень ненадолго.
— Скучаешь? — оказалась она вдруг рядом со мной, и взяла под руку.
— Есть немного, — признался я, — И в упор не понимаю, зачем вообще меня сюда пригласили? Твоему деду явно не до меня, да и не сильно-то и рад он был меня видеть.
— Потерпи немного, ладно? — попросила она меня, — Официальная часть скоро закончится, потом дед вручит всем подарки, и, если тебе неприятно тут находиться, после этого можно будет уехать отсюда, не обидев его.
— Наверное, так и сделаю, вот только я ещё хотел бы поговорить с ним сегодня наедине, если это возможно, — признался я ей.
— Думаю, что возможно, почему бы и нет? Но чуть позже. Я передам твою просьбу деду. А о чём хочешь поговорить с ним? — поинтересовалась она с любопытством.
— Да это по работе, можно сказать, — уклончиво ответил я, — Кое-что по акциям хочу уточнить у него.
— Хорошо, я спрошу, хотя и считаю, что уж сегодня можно было бы и забыть о работе. Дед и так чуть ли не круглосуточно работает, уж в его день рождения можно было бы дать ему и отдохнуть, — немного укоризненно посмотрела на меня Мидори.
— Прости, но и у него, и у меня такая жизнь сейчас, что некоторые дела ну никак подождать не могут, — виновато развёл я руками, — Но, если он откажется, я пойму, и в другой день попрошу встречи.
— Ладно уж, прощаю, — вздохнула она, — И пойду я… Надо и дальше выполнять обязанности хозяйки дома. Я уже мечтаю о том, чтобы отец, наконец, женился, и снял с моих плеч эту тягомотину. Не скучай тут, — и она побежала, я пошёл на своё место, так как в этот момент её дед встал, явно собираясь толкнуть речь.
— Друзья мои, — негромкой начал Симада, держа в руках бокал, и все разговоры мгновенно стихли, — Сегодня не просто мой день рождения. Сегодня день нашей семьи. День всех тех, кто верен этому дому.
Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся, и тот споткнулся на мне, сделав небольшую, еле заметную паузу. Его глаза обожгли меня ледяным холодом, от чего я аж поёжился. Мда, явно разговор у нас будет сегодня непростым.
— В этот день я хочу сделать вам подарок. Не столько материальный… сколько символический. В память о прошлом, и с надеждой на будущее, — продолжил он.
Слуги внесли несколько лакированных деревянных шкатулок темного дерева с золотым тиснением «Симада», и положили их перед ним на стол.
Тошихиро задумчиво погладил крышку одной из них, придвинул её к себе, и, даже не заглянув внутрь, повернулся к мужчине, сидевшему справа от него.
— Мамору-сан, ты уже много лет служишь мне, и фактически, уже стал частью семьи Симада. И не сосчитать, сколько раз твоя необыкновенная мудрость помогала в тяжёлых ситуациях как лично мне, так и нашей корпорации в целом. На мой взгляд, этот набор для игры в Го наиболее точно отображает твою необыкновенную мудрость, — медленно и торжественно произнёс Симада, протянув ему двумя руками шкатулку.
Тот с благодарностью её принял также двумя руками, и низко поклонился.
Тошихиро взял следующую шкатулку, которая предназначалась Мидори, и в ней обнаружилась брошь-бабочка, инкрустированная бриллиантами.
— Это бабочка будет подчёркивать твою лёгкость характера, — улыбнулся он внучке, — И твою неземную красоту, которая раскрашивает наш дом всеми цветами радуги. Без тебя он был бы унылым и мрачным…
Далее он пошёл вокруг стола, вручая ручки, часы, вееры, ювелирные украшения, и прочее, я уже и следить перестал за тем, что и кому он дарит. Но вот очередь дошла и до меня.
Тошихиро остановился передо мной, держа в руках очередную шкатулку.
— Сайто-кун… или мне лучше называть тебя Кушито-сан? — он улыбнулся одними глазами.
— Как вам будет угодно… Симада-сан, — пожал я плечами, вставая.
Он больше не стал мне ничего говорить, и просто протянул мне шкатулку. Я принял её двумя руками и поклонился.
— Открой, — коротко скомандовал он.
Я осторожно поднял крышку на золотых петлях. Внутри на бархатной подложке лежал великолепный набор для японской каллиграфии: тушь твёрдая (боку), камень для растирания (судзури), кисть (фудэ) из натурального ворса в специальном держателе (фудэ-оке) из чёрного дерева, с серебряной инкрустацией «С» (Симада).
Судя по всему, это был не просто дорогой подарок из антикварной лавки. Это была вещь со своей историей.
— Этот набор я заказывал для твоего деда… — вдруг тихо заговорил он, — Кацухико Хибино-сана. Мы были хорошими друзьями… когда-то очень давно. Можно сказать, в прошлой жизни. Я хотел подарить ему его на юбилей нашей дружбы… но не успел. Он умер раньше… трагически ушёл от нас всех.
Я поднял на него взгляд. В глазах старика на мгновение мелькнула настоящая грусть? Или это была игра света?
— Теперь я дарю его тебе… внуку моего друга… который так неожиданно появился в моей жизни… через мою внучку, — с явным трудом закончил он.
Это был удар ниже пояса. Если он лгал о дружбе с дедом ради манипуляции мной сейчас — это было жестоко по отношению к памяти Хибино-сана и ко мне как к его внуку. Если он говорил правду… то его нынешние действия выглядели ещё более чудовищно — друг деда шантажирует его внука?
— Это бесценный дар для меня… Тошихиро-сан. Я буду хранить его как зеницу ока, — ещё раз поклонился я ему, и закрыл шкатулку.
Он кивнул удовлетворённо и отошёл к другим гостям.
— Пойдём, дед согласился поговорить с тобой, и зовёт тебя в свой кабинет. Я провожу, — подошла ко мне Мидори, когда я уже собирался уходить. Не видел и дальше смысла тут находиться.
С момента, как Симада закончил вручать подарки своим гостям, прошёл почти час, он куда-то ушёл минут через двадцать после этого, часть гостей тоже разбрелись куда-то, остальные угощались всевозможными блюдами, ведя оживлённые беседы, и напрочь игнорируя меня.
Мидори тоже почти не появлялась, так, пару раз подбегала на минуту, и потом опять исчезала. В общем, пустая трата времени, и если бы я не надеялся, что её дед всё же найдёт для меня время, давно ушёл бы уже отсюда.
— Я надеюсь, ты не обиделся на меня, что я не смогла сегодня найти для тебя время? Сама не ожидала, что буду настолько занята сегодня, — виновато спросила она у меня, пока мы шли по их огромному особняку.
— Нет, не обиделся. Всё нормально, я понимаю, что у тебя есть свои обязанности, которые нужно выполнять, — заверил я её, и даже не покривил душой при этом.
— Спасибо, — с облегчением выдохнула она, — Тогда чтобы загладить свою вину, приглашаю тебя завтра на свидание! Ты согласен?
— Разумеется, — кивнул я, — И куда пойдём?
— А вот этого я тебе не скажу, — показала она мне язык, — Есть у меня одна идея, но это будет сюрприз для тебя. Вот только выезжать надо будет пораньше, так что я заеду за тобой часов в восемь утра. Не проспи!
— Слушаюсь, госпожа, — шутливо ответил я, усмехнувшись.
— Вот-вот, слушайся, да. И почаще, — довольно кивнула она мне, и мы подошли к кабинету её деда.
— Всё, дальше сам. Я с тобой не пойду. Постучи и заходи, он ждёт. — скомандовала она, и оставила меня одного. Я пару секунд помедлил, собираясь с мыслями, и шагнул к двери.
Кабинет Симады-сан был огромен — высокие потолки метров пять-шесть высотой, вдоль стен протянулись книжные шкафы от пола до потолка, у дальней стены располагался массивный дубовый стол размером с двуспальную кровать, на котором был идеальный порядок, и там находились только большой ноутбук красного цвета, стопка документов и подставка с карандашами и ручками.
Тошихиро сидел за столом, в огромном кожаном кресле, напоминающем собой трон, и что-то внимательно рассматривал на ноутбуке, не обращая на меня ни малейшего внимания. Напротив него располагались два кресла для гостей, на одно из которых я, после недолгого раздумья, и сел, без приглашения. Специально. Он повёл себя по-хамски, игнорируя меня, я ответил ему тем же. Ему следует помнить, что я не его слуга или подчинённый, чтобы так вести со мной.
Он удивлённо глянул на меня, и отодвинулся от ноутбука.
— И как тебе? Удобно сидеть? — с явным сарказмом спросил он.
— Вполне, — пожал я плечами, — Но в свой кабинет я бы кресла с кожаной обивкой брать не стал. Задница может сопреть от долгого сиденья.
Он аж закашлялся от моих слов.
— А я уже и забывать стал, каким ты бываешь иногда наглым, — покрутил головой он, — Впрочем, сам виноват. Не следовало мне игнорировать тебя. И то, что мне и правда только что пришло очень важное письмо, которое я давно ждал, не может послужить оправданием. Но, и ты тоже не прав, хочу заметить. Это ведь именно ты попросил выделить тебе время, а теперь ведёшь себя так, как будто это не тебе что-то надо от меня, а мне от тебя. Это неправильно. Так дела не делаются. Я уже сомневаюсь, а стоит ли вообще с тобой разговаривать, или лучше попросить тебя удалиться. У меня, знаешь ли, не так много свободного времени.
— А я и не отниму у вас много времени, — перебил его я, поудобнее устраиваясь в кресле, как бы показывая ему, что никуда не собираюсь уходить, — Просто объясните мне, как может человек, друживший с моим дедом, называющий его чуть ли не своим лучшим другом, похитить его дочь, и требовать за неё выкуп у внука друга, который ещё к тому же, является парнем вашей внучки? Вы вообще, что ли, не боитесь за свою репутацию? Потерять лицо? Не думали, что я ведь могу просто собрать журналистов, и рассказать им всю эту историю? Что тогда будет с акциями вашей корпорации, как считаете? К чему так грубо работать? Почему вы просто не поговорили со мной, не объяснили, зачем вам так срочно понадобились эти акции, и не попросили ещё раз вам их продать?
— Всё сказал? — скучающим тоном поинтересовался Симада, когда я закончил, ничуть не впечатлённый моей речью, — Я бы мог просто сказать, что не знаю, о чём ты говоришь, и выставить тебя за дверь, изобразив возмущённый вид, так как прямых доказательств моего участия в этом деле нет, и быть не может, но, из уважения к памяти твоего деда, буду говорить с тобой прямо. Во-первых, я никого не похищал. Твою мать, если ты забыл, похитили итальянцы, я же наоборот поспособствовал тому, что она вернулась на родину, и сейчас просто находится у меня в гостях, так сказать, в очень комфортных условиях. Приходит в себя от похищения. Во-вторых, если ты что-то такое сообщишь журналистам, я тебя просто засужу за клевету, разорю тебя, и испорчу тебе репутацию так, что с тобой в Японии больше никто работать не будет. В-третьих, а ты не забыл, часом, что разговор про акции Нинтендо у нас тобой уже был? Я ведь по-хорошему просил тебя продать их мне, но ты мне на встречу не пошёл в этом, хотя если бы не моя помощь, ты их и не получил бы, и вся твоя компенсация от Нинтендо ограничилась бы сотней тысяч долларов. И более того, я ведь даже дал тебе время передумать и принять правильное решение, но и этим ты не воспользовался. А такие люди как я, запомни это накрепко, Сайто-кун, если планируешь в дальнейшем идти в бизнес, дважды о чём-то не просят. И в-третьих, то, что мы с тобой дедом были друзьями, не означает, что я должен теперь хорошо относиться и к тебе. Я очень многим ему обязан, это правда, но тебе я не обязан ничем! Понимаешь?
— Понимаю, — сухо ответил я, вставая, чтобы уйти отсюда.
— Сиди! — прикрикнул он на меня, — Я ещё не закончил.
На секунду у меня появилось огромное желание просто послать его куда подальше, и уйти отсюда, но я пересилил себя, и сел обратно. Слишком многое зависит от этого разговора, а уйти я, если что, всегда успею.