— Кенто, что ты хочешь тут найти? — опасливо спросила Кая, осторожно шагая рядом со мной, практически прижимаясь к моему плечу. Ей явно было не по себе в этих мрачных пустых коридорах школы, освещаемые лишь светом Луны из окна, поэтому она и старалась держаться как можно ближе ко мне.

— Я уверен, что Сато допустил ошибку, — мрачно ответил я, — Он маньяк, а у многих маньяков есть одна особенность — они любят оставлять у себя что-то из вещей своих жертв. Дома он вряд ли держит эти вещи, слишком большой риск, что там родители найдут, или братья. А вот здесь, где учится он и учились его жертвы, он вполне мог что-то спрятать. В своём шкафчике, например, или в какой-нибудь кладовке, или даже в подвале. Надо обязательно всё проверить…

Я говорил отрешённо, не забывая оглядываться по сторонам, а потому успел заметить вышедшего к нам из тени Сато с битой в руках, с застывшей на его губах безумной ухмылкой.

— Стоп! — скомандовал вдруг резко режиссёр, — Шуичи, ты слишком рано вышел из тени! Дай им пройти ещё пару метров. И прижимайся ближе к стене. Тебя было видно, нужно лучше скрываться в тени. Твоё появление должно быть абсолютно внезапным для них. Мидори — нужно больше страха в глазах. Пока не верю. Сайто, дай мне ещё больше мрачности во взгляде! Зрители должны трепетать при виде тебя! Сайто и Мидори — возвращайтесь на исходную, и начинайте сцену заново.

Шуичи лишь кивнул ему, мельком пробежавшись по мне презрительным взглядом, и вернулся к своей стене, из которой он недавно выскользнул к нам, а мы с Мидори вернулись к началу коридора.

— Мотор! — сновал скомандовал режиссёр, и мы снова двинулись по коридору, изображая поиск улик, и ведя тихий диалог. Мидори послушно изображала испуганный вид, трясясь буквально от каждого шороха, я же попытался сделать максимально мрачный вид, всё время напоминая себе мысленно, что веду сейчас расследование про маньяка, уже убившего двух учениц.

Внезапно из тени к нам выскочил персонаж Шуичи Сато, и замахнулся битой.

— Кая, беги! — рявкнул я, поднимая руку, чтобы принять на неё удар битой, на моё счастье, не настоящей, а сделанной из какого-то очень лёгкого материала. Боли от удара не было совсем, но пришлось корчить рожи, изображая, как сильно мне больно.

Сзади послышался топот ног Мидори, а лицо Сато исказила нервная ухмылка.

— Беги, беги! — крикнул он, — Далеко не убежишь… Я позаботился о том, чтобы вы сегодня не смогли выйти отсюда. Зря вы взялись за это дело. Теперь мне придётся вас убить!

С этими словами он обрушил на меня целый град ударов, и я еле успевал блокировать и уклоняться от них, иногда контратакуя, и с трудом удерживая себя от того, чтобы не изображать удары, а вломить как следует. Это было непросто, так как рефлексы было сложно контролировать.

Мы перемещались по коридору, изображая жарку схватку, в какой-то момент я сумел выбить биту их его рук, и мы сошлись врукопашную. Шуичи, кстати, довольно хорошо двигался и спарринговал. Чувствовалось, что у него есть какой-то опыт в боевых искусствах.

Вообще, у нас, конечно, был постановщик боёв, и удары мы должны были наносить в определённой последовательности, но, похоже, что мы оба с ним увлеклись, вошли в раж, и устроили чуть ли не полноценный спарринг. Если поначалу я ещё сдерживал свои удары, то со временем, убедившись, что Шуичи без проблем или блокирует их, или уклоняется, отбросил всякую осторожность и стал выкладываться на полную. Очень уж мне захотелось стереть с его губ эту вечную презрительную ухмылку.

Как ни странно, режиссёр почему-то не спешил остановить съёмку, и никто нам не мешал вести бой.

Удар, блок, подсечка — неудачная, снова удар… Мы активно перемещались с Шуичи по коридору, обмениваясь градом ударов. Внезапно он чуть замешкался, открывшись, и я воспользовался моментом. Взмыл в прыжке, и пробил ему с ноги в грудь. Он успел поставить блок, но сила удара была такова, что его откинуло назад, вдруг раздался звон разбитого стекла, и Шуичи выпал из окна четвёртого этажа, нелепо размахивая руками, и что-то крича, что было уж совсем не по сценарию.

Каким чудом я успел среагировать, кинуться к окну, и схватить его за ногу, я и сам не понял. Всплеск адреналина помог, не иначе. Я изо всех сил удерживал его за ногу, и смотрел в его широко раскрытые глаза, в которых страх и ненависть смешались с отчаянием.

— Да помогите уже кто-нибудь! — рявкнул я, чувствуя, что нахожусь уже на пределе, и он вот-вот выскользнет из моих рук. И тут же кто-то подбежал ко мне, схватил тоже его за ногу, и мы кое-как вытащили Шуичи обратно, и осторожно усадили на пол.

— Стоп! Снято! — донёсся до меня тут голос режиссёра, и я обессиленно уселся на пол, рядом с ошарашенным Шуичи, с каким-то странным выражением смотревшим на меня. Мы с ним переглянулись, и, не сговариваясь, вдруг дико заржали, чуть ли не до слёз. От шока, видимо, не иначе…

— Что с вами? — с недоумением спросил подошедший режиссёр, но мы лишь ещё сильнее засмеялись, — А, неважно, нервное видимо, — махнул он рукой, — Гораздо важнее то, что сцена получилась просто изумительной! Даже дублировать не нужно. Какая страсть, какая экспрессия! Как раз то, что надо. Концовку мы, естественно, обрежем, где Сайто достаёт своего врага. Шуичи как будто по-настоящему упадёт, но потом, когда персонажи Сайто и Мидори выбегут из школы, они не найдут ни персонажа Шуичи, ни следов от его падения. Это будет гениальный ход! Да хватит ржать уже, два идиота!

Но мы никак не могли остановиться…

* * *

— Здравствуйте, Кушито-сан. Рад снова вас видеть, — улыбнувшись, сел напротив меня за столиком небольшого кафе смутно знакомый представитель якудзы, с которым мне устроил в этот вечер встречу Дикий, не став затягивать с выполнением своего обещания — свести меня с нужными людьми.

— А мы разве знакомы? — осторожно уточнил я, так и не сумев вспомнить, где мы с ним могли видеться раньше, и заказывая у официантки кофе. Несмотря на то, что я не ужинал, и что было уже поздно, есть, почему-то, не хотелось.

— Позвольте представиться, Кага Тодоши, — слегка поклонился он, — Не так давно у нас с вами были небольшие разногласия, которые мы успешно преодолели, и я подарил вам в качестве компенсации за неудобства мотоцикл. Как он там, кстати, поживает? Ещё ездит?

— Хорошо поживает. Даже успел в фильме сняться. Простите, Тодоши-сан, что не узнал вас сразу, — дежурно извинился я, вспомнив свои не так уж и давно произошедшие неприятности с якудза, по результатам которых мне принесли извинения и подарили мотоцикл. Неожиданная встреча, надо признать. Надеюсь, он не затаил на меня зло с тех пор.

— Не нужно извиняться, Кушито-сан, мы виделись всего один раз, так что нет ничего удивительного в том, что вы меня не запомнили, — обозначил улыбку он, — И для меня честь узнать, что мотоцикл, который мы вам подарили, принял участие в съёмках фильма. Обязательно посмотрю его, когда он выйдет на экраны.

— Боюсь, что ждать придётся очень долго, — предупредил я его, с благодарным поклоном принимая у официантки чашку с кофе, — Мы только начали съёмки. Раньше следующего года он точно не выйдет на экраны.

— Ничего страшного, я умею ждать, — усмехнулся он, а меня мысленно передёрнуло. Надеюсь, это не намёк на то, что он будет ждать и возможности посчитаться со мной?

— Но давайте уже перейдём к сути вашего дело. Я так понимаю, вам понадобилась наша помощь? — внимательно посмотрел он на меня, делая осторожный глоток горячего чая.

— Да, — кивнул я, обдумывая каждое слово, которое собирался произнести, — Мою мать, Масами Кушито, похитила итальянская мафия во Франции, когда она возвращала им деньги, которые была должна. Ко мне они после этого не обращались, так что с какой целью мафия похитила мою мать — мне неизвестно. Я нанял детектива на слежку за своей матерью, и ему удалось выяснить, где её держат, но вытащить её оттуда самостоятельно он не может. Вы можете мне помочь с этим?

— Любопытно, — пробормотал Кага задумчиво, отодвинув в сторону чай, — Я должен был догадаться, что вряд ли она просто ваша однофамилица…

— О чём это вы? — не понял я его.

— Да о том, — тяжело вздохнул он, — Что, к моему огромному сожалению, я не смогут взять ваш заказ, так как у меня уже есть заказчик на возвращение этой женщины.

— И кто же он? — удивился я, пытаясь понять, кому ещё могло понадобиться вступиться за мою мать. Кроме бабушки, на ум никто не приходил, но я даже представить себе не мог, чтобы она могла как-то взаимодействовать с якудза.

— К сожалению, я не имею права разглашать подобную информацию, — покачал головой он, — Но был бы вам, господин Кушито, признателен, если бы вы всё же поделились с нами информацией о нахождении вашей матери. Это очень облегчило бы нам её освобождение. Это же и в ваших интересах тоже, чтобы она как можно скорее в целости и сохранности вернулась домой.

— Да без проблем, — пожал я плечами, — Дайте мне ваш контакт, и я сообщу детективу, чтобы он скинул вам всю информацию.

— Буду очень благодарен вам, Кушито-сан, — поклонился он мне, и написал на салфетке номер телефона.

— Скажите, а вы не боитесь вступать в конфликт с мафией на чужой территории? — уже собираясь уходить, не удержался от вопроса я, — Всё же, это очень серьёзная организация.

— Мы тоже, — ухмыльнулся он, — К тому же, мы в своём праве, они похитили японского гражданина. Вот в Италию я к ним по остерёгся бы лезть. Там очень много банд, которые всегда поддерживают друг друга в войне с чужаками, а вот во Франции такой проблемы нет. По сути, для них это тоже чужая территория. Если мы будет знать, где они держат вашу мать, то никаких проблем вообще не будет. Мы быстро и тихо заберём её, и также тихо уйдём, не оставив следов. Пусть ищут, если хотят.

— Но ведь тогда они могут узнать, что она вернулась домой, и приехать сюда за ней. Разве нет?

— Ну, пусть попробуют. Тогда их будет ждать тут очень неприятный сюрприз, — рассмеялся он, поклонился мне на прощание, и ушёл, не забыв оплатить счёт. Я же посидел ещё минут пять, обдумывая прошедший разговор, и пошёл на улицу, где меня ждала машина с телохранителями, которым я не разрешил присутствовать на этой встрече. Представители Якудза могли счесть их присутствие за недоверие с моей стороны, так что лучше было не рисковать так. Дикий меня заверил, что на этой встрече мне точно ничего не угрожало.

В машине я продолжил размышлять об этом разговоре, и отвлёк меня от этих мыслей только звонок деда, который звонил узнать, как у меня дела, и сообщивший, что он отправил мне обратно на мой счёт мои деньги. Я не стал ему рассказывать о похищении матери. Кто его знает, вдруг переживать будет, даже несмотря на то, что они плохо ладили? Ответил дежурными словами, что всё хорошо, и в свою очередь поинтересовался его делами, на что он меня заверил, что у него всё отлично.

Затем мне позвонила Света, решившая позвать меня на следующие выходные к ним, и я окончательно отбросил размышления о втором заказчике в сторону. Да и не важно это, в общем-то. Главное, что якудза взялась за дело, и скоро мать вернётся домой, уж даже и не знаю, к добру ли это. Впрочем, день, когда будет принято решение о моей эмансипации, был уже очень близок…