— Господин, нам вас ждать, или вы позвоните, когда нам надо будет приехать за вами? — поинтересовался у меня Канэсиро, когда мы подъехали к какому-то особняку, оказавшегося по тому адресу, который мне прислала женщина, являющаяся моей бабушкой.

— Не думаю, что я надолго, так что будьте где-нибудь поблизости, — чуть подумав, скомандовал я, — Можете пока куда-нибудь позавтракать заехать. Мы недалеко отсюда раменную проезжали. Думаю, не позже чем через час заберёте меня.

— Хай, господин, — кивнул он, я вылез из машины, и нехотя побрёл к дому. Честно говоря, мне не очень хотелось идти знакомиться с женщиной, которой не было до меня никакого дела все эти годы, но нужно было всё же проверить, что у Мичико там всё в порядке. Да и интересно было, с чего это вдруг эта женщина, бабушкой мне даже мысленно было тяжело её называть, передумала.

И что это за семья такая, которая не постеснялась отгрохать себе такой дом, наплевав на местные традиции? — размышлял я, разглядывая двухэтажный особняк, который был раза в два больше моего дома, хотя и он был немаленьким. Как я уже упоминал, тут даже среди богачей не было принято выделяться на общем фоне своими домами, но если в высоту дом родителей моей матери почти не отличался от окружающих домов, и был лишь чуть-чуть выше их, то вот по ширине он был раза в три больше рядом стоявших домов, и окружён садом с фруктовыми деревьями, что мало кто мог себе позволить в этом городе.

А ещё было интересно, почему мать выросла помешанной на деньгах, если явно росла не в бедности? Или именно поэтому как раз? Не смирилась с изменениями в условиях жизни? Вполне может быть…

Я подошёл ко входу, и ещё раз бросил взгляд на сад, сейчас выглядевший серым и одиноким, но пройдёт ещё совсем немного времени, и он оживёт, впустив в себя весну. Даже сейчас, в начале февраля, чувствовалось, что до её прихода оставалось совсем немного. На улице было градусов двенадцать тепла, ветер не пронизывал насквозь, а лишь слегка бодрил, играя полами куртки и волосами, которые уже пора было стричь.

Это у нас там, в центральной России, февраль обычно был чуть ли не самым холодным месяцем в году, а тут к концу февраля уже весна наступала. В марте вообще за двадцать градусов частенько бывало, и к его завершению или в начале апреля сакура расцветала.

Мне представилось вдруг, как мы будем гулять с Мидори среди цветущей сакуры… Идти, держась за руки, или даже в обнимку.

Я встряхнулся. Что-то меня на лирику потянуло. Ну, точно весна наступает, заставляя гормоны играть. Но пока не до романтики. Мне сейчас лучше о предстоящем участии в шоу думать, а не о прогулках с Мидори. Я постарался выбросить лишние мысли из головы, и нажал на кнопку звонка.

* * *

— Ула, блатик пришёл! — радостно запрыгала козликом Мичико при виде меня, и побежала ко мне обниматься.

— Привет! — подхватил я её на руки, чуть подкинул, отчего она радостно взвизгнула, и поставил на пол, — Как тут у тебя дела? Не скучаешь?

— Неа! — выпалила она, — Тут весело! Много иглушек! Со мной бабушка иглает и Миса. Это котёнок бабушкин. Пойдём, я тебя с бабушкой познакомлю! — схватила она меня за руку, и потащила по коридору к лестнице.

Дверь мне открыл слуга, видимо, исполняющий обязанности дворецкого, принял у меня одежду, и как раз в этот момент прибежала Мичико. Я не стал сопротивляться, и позволил ей повести меня, с интересом рассматривая классический японский интерьер дома. Тут, как и у меня дома, было много дерева, похоже, тоже кипариса, а вот межкомнатные двери были не раздвижными, а из массивного дерева. На стенах висели многочисленные картины с изображением как природы, так и каких-то неизвестных мне людей.

Мы поднялись на второй этаж, и зашли в довольно большую комнату, к моему удивлению, обставленную в европейском стиле, где на большом диване сидела совсем ещё не старая, довольно миловидная женщина, с интересом посмотревшая на меня, и я уловил в её внешности отчётливое сходство с нашей с Мичико матерью.

— Бабушка! Сайто плишёл! — выпалила Мичико, отпустила мою руку, подбежала к женщине, и залезла к ней на колени, — Я же говолила, что он плидёт, а ты мне не велила!

— Мичико, веди себя прилично! — одёрнула её беззлобно бабушка, — Я же тебя учила, как должна себя вести настоящая леди, когда приходят гости. Ты забыла?

— Я помню, но это же Сайто, а не кто-то чужой! — довольно рассудительно заметила сестрёнка, — С ним можно не плитволяться.

— Здравствуй, Сайто, — доброжелательно поздоровалась со мной бабушка, — Проходи, присаживайся. Не стесняйся.

— Добрый день. Спасибо, — вежливо поблагодарил я, воспользовался приглашением, подошёл к дивану, и сел чуть в стороне от них. Диван изгибался таким образом, что можно было спокойно смотреть на собеседника, не боясь свернуть себе шею.

— Смотрю, ты уже совсем вырос. Давненько мы с тобой не виделись… — задумчиво произнесла она, разглядывая меня, — В последний раз, когда мы с тобой встречались, тебе лет семь было, а сейчас передо мной практически взрослый молодой человек сидит. Сколько тебе уже? Семнадцать?

— Да. Недавно исполнилось, — коротко ответил я, изрядно озадаченный тем, что Сайто, оказывается, с ней виделся, вот только в памяти это совсем не сохранилось. Как ни пытался я хоть что-то найти в его воспоминаниях о ней, ничего не получалось. Пустота…

— Ах, да. Я что-то припоминаю о том, что у тебя в январе день рождения. В таком случае, с меня подарок, — улыбнулась она.

— Благодарю, но не стоит. Я не из-за подарка сюда пришёл, а проведать Мичико, не более, — вежливо, но равнодушно улыбнулся я в ответ, — Мне от вас ничего не надо. Я лишь хотел убедиться, что у Мичико тут всё хорошо.

— Ты думал, что я могла плохо обращаться с собственной внучкой? — удивлённо подняла бровь бабушка. Мичико как раз в этот момент решила слезть с её коленок, увидев, как в комнату заглянул какой-то котёнок, но зайти не решился, видимо, опасаясь меня.

— Миса, подожди! — выпалила она, увидев, что котёнок скрылся за дверью, и побежала за ним, — Я тебя с блатиком хочу познакомить!

— Я вас слишком плохо знаю, чтобы понимать, как вы тут будете к ней относиться, уж простите за прямоту, — пожал я плечами, — Хотя вы и говорите, что мы с вами виделись, когда мне было семь лет, но я вас совсем не помню. Даже не знаю, как вас зовут, если говорить совсем честно. Ни отец, ни мать мне про вас никогда ничего не рассказывали. Я вообще до недавнего времени думал, что мои бабушка и дедушка по маминой линии уже умерли давно. И, так понимаю, что если бы моей матери не понадобилась такая большая сумма денег, то мы и сейчас не увиделись бы.

— Узнаю свою дочь, — поморщилась хозяйка дома, — Она всегда была крайне обидчивой и эмоциональной. Это в её духе из-за мнимых обид вычеркнуть людей не только из своей жизни, но и из жизни своих детей. Но вот от твоего отца я такого не ожидала. Хотя мы и не очень с ним ладили, но я всегда считала его более разумным человеком. Но как ты узнал про деньги? Насколько я знаю, вы с матерью немного поссорились, и она не хотела рассказывать тебе о своих проблемах.

— Она сама мне рассказала перед отъездом. И попросила приглядеть за Мичико, — признался я, — И прошу меня простить, но не могли бы вы мне представиться? А то мне не очень комфортно общаться с человеком, у которого я даже имени не знаю.

— Прошу прощения. Я сама должна была догадаться представиться, — склонила голову она, — Хотя в своё оправдание могу сказать, что не ожидала, что ты забыл, как меня зовут. Всё-таки в твоём детстве мы несколько раз виделись, и в последний раз когда тебе было уже лет семь. Меня зовут Акари Хибино. Могу я предложить тебе чаю?

— Не откажусь, — согласился я.

Она вдруг подняла откуда-то сбоку колокольчик, позвонила, тут же безмолвно вошёл с поклоном слуга, выслушал её заказ, и также молча удалился.

— Прямо как в высшем европейском обществе, — не удержался я от небольшого сарказма.

— Можно и так сказать, — улыбнулась она мечтательно, явно вспоминая молодсть, — Мы с моим ныне покойным мужем, твоим дедушкой, частенько бывали в Европе по рабочим делам и на отдыхе, вот многого оттуда и набрались. Твоя мать тоже часто в детстве ездила с нами, возможно, это и привело к тому, что потом она нашла себе мужа именно там, и переехала. Значит, в какой-то степени, это и моя вина, что она вас с отцом бросила.

— Каждый взрослый человек сам отвечает за свои поступки. Вашей вины тут нет, — покачал головой я.

— Я рада, что ты так считаешь, — кивнула она мне.

— Но при этом, я не понимаю, почему вы с дедом исчезли из моей жизни, раз вы знали о моём существовании, и даже виделись со мной в детстве, — решил прямо сказать я, — И, кстати, а как звали моего деда, и кем он был?

— Одной из причин, почему мы перестали общаться, была твоя мать… — после небольшой паузы, тихо начала свой рассказ бабушка, — Мы сильно поссорились с нею ещё до твоего рождения. Она ставила нам в вину, что мы чуть ли не заставили её выйти замуж за твоего отца, которого она не любила и боялась, придумала ещё какие-то мнимые обиды, и перестала со мной общаться, продолжив поддерживать отношения лишь с отцом, твоим дедушкой. А когда он умер, она с чего-то вдруг решила, что это я виновата в его смерти, и окончательно вычеркнула меня из своей жизни. Она была категорически против того, чтобы я с тобой виделась, так что нам приходилось встречаться тайком, когда ты был в детском саду, а затем в школе. Но однажды она узнала, что я приезжаю туда, устроила скандал, запретила мне это делать, пообещав обратиться в суд, если я продолжу, и я отступила… У меня были ещё и другие причины на то, чтобы больше не видеться с тобой, но о них я умолчу. Что было, то было, и этого всё равно не исправить. Хотя я и виновата перед тобой, но прощения просить не буду. Твой же дедушка был великим человеком… — она закрыла глаза, замолчала, и ушла в себя…

— Он был учёным с мировым именем… — продолжила она после долгой паузы, — Его научные труды по истории искусства были переведены на множество иностранных языков, и опубликованы во множестве стран мира. За его заслуги его назначили на должность ректора Токийского университета искусств, и много лет он с честью занимал этот высокий и важный пост, выведя университет в число лучших в стране. Его звали Кацухико Хибино. Его смерть стала трагедией не только для меня, но и для множества его учеников… Но не будем больше о грустном. Расскажи лучше о себе, если ты не против. Я слышала, ты снимаешься в кино? А ещё при этом рисуешь популярную мангу? Про твои увлечения боевыми искусствами я и раньше знала, ты был буквально помешан на них, а вот то, что ты увлёкся рисованием и съёмками в кино, стало для меня новостью. Как ты к этому пришёл?

— Поймала! — забежала тут в комнату Мичико, прижимая к своей груди перепуганного котёнка, дав мне своим появлением возможность подумать над ответом, пока я знакомился с котёнком.

Через пару минут Мису вырвался и удрал, Мичико кинулась за ним, а я приступил к рассказу скорректированной версии моих жизненных достижений. Про появившуюся в прошлом году тягу к рисованию, которая привела к тому, что моя манга стала пользоваться успехом у читателей, что привело к заключению договора с издательством, про встречу на улице с режиссёром, который искал актёра на роль моего типажа, и как успешно пройденные пробы позволили мне сняться в фильме.

Бабушка слушала очень внимательно, не перебивая, лишь изредка в паузах задавая уточняющие вопросы, и я увлёкся рассказом, даже не заметив, как нам принесли чай, и как пролетел тот час, про который я говорил телохранителям. Что-что, а слушать, оказывается, бабушка умела очень хорошо. Опомнился я лишь тогда, когда мне позвонил Канэсиро, чтобы уточнить, всё ли у меня в порядке, и не пора ли нам ехать.

Я спохватился, и поспешно закруглился с рассказом, после чего начал прощаться.

— Как? Ты уже уходишь? — на мой взгляд, неподдельно огорчилась бабушка, — Я думала, ты до завтра погостишь у нас. Мичико соскучилась по тебе.

— Увы, но надо ехать, — развёл руками я, — Меня сегодня ждут съёмки в шоу, и мне надо ещё успеть подготовиться к ним.

— Что за шоу? — заинтересовалась бабушка.

— Моя любимая книга. Меня довольно неожиданно недавно позвали на съёмки буквально пару дней назад. Мне надо ещё кое-что успеть сделать до их начала, — пояснил я.

— Хорошее шоу, — одобрительно покивала Акиро, — Я и сама, бывает, смотрю его. Никакой пошлости, интересные диалоги, культурная речь… С нетерпением буду ждать, когда выйдет выпуск с твоим участием. Обязательно посмотрю. И всё же, я хочу подарить тебе небольшой подарок. Прошу тебя, не отказывайся, — она встала с дивана, и ненадолго вышла, а когда вернулась, в её руках оказалась небольшая книга, с тёмно-синей обложкой, — Мне кажется, это должно тебе понравиться. Одна из научных работ твоего деда, которую он написал незадолго до своей смерти.

Она протянула мне книгу, и на обложке я прочитал: «Истоки современной манги» Кацухико Хибино.

Интерлюдия 1

Внук уже давно ушёл, бережно прижимая к груди книгу, а Акиро продолжала молча сидеть на диване, задумчиво уставившись на окно, не обращая внимания на возившихся на полу Мичико и Мису.

Как же она ошибалась насчёт него…

Считала недалеким, что кроме муай-тай его и не интересует ничего. Трусоватым, нескладным, небольшого ума ребёнком, который не сможет ничего добиться в жизни, и в которым нет ни капли от его великого деда…

Сейчас же перед ней оказался совершенно другой человек. Жесткий, требовательный, не боящийся задавать неприятные вопросы, умеющий отстаивать свою точку зрения, с неплохо развитым интеллектом. Да, не учёный, и уже точно им не будет. Ну и что? Главное, что он в своём возрасте уже точно знает, чего хочет, и успешно достигает своих целей. Прямо как его дед когда-то… У того тоже был непростой для японца характер, что многим не нравилось, на что ему было просто плевать. Он не боялся спорить даже с министрами, отстаивая свою точку зрения, и Сайто сейчас был очень похож на него. Не внешне, нет. Дед-то был красавчиком, в отличие от внука, который уж слишком сильно своей пугающей внешностью походил на своего папашу. Но духом! Духом он сегодня очень напомнил ей своего деда…

И какой же она была дурой, когда-то отказавшись с ним общаться… Слишком категоричной, упёртой, не понимающей, что совершенно не важно, умный ребёнок, или нет, значение имеет лишь одно — он твой внук! Родная кровь! И теперь, после стольких лет, будет очень трудно, почти невозможно, вернуть его доверие и любовь…

Но с Мичико она такую ошибку не повторит!

Акиро встряхнулась, прогоняя тоскливые мысли, посмотрела на внучку, и пошла к ней, чтобы присоединиться к её игре с котёнком.

Интерлюдия 2

— Идиот! — щёку Ютаку обожгла пощёчина, его голова дёрнулась, но он промолчал, сжал забыл и вжал голову в плечи, не рискуя поднять испуганный взгляд на отца, который был просто в ярости.

— Кретин! — вторую щёку тоже обжёг удар, — Ты своей пустой головой совсем не умеешь думать? Как? Скажи мне, как ты вообще додумался направить нашу службу охраны на то, чтобы убить человека? Слава Ками, что не вышло, а если бы получилось? Ты хотя бы немного думал о том, что было бы тогда с нами⁈ Отвечай!

— Я не говорил его убивать. Лишь попугать немного, — еле выдавил из себя наследник Хитачи, — Может, покалечить слегка. Поставить на место этого простолюдина, который лезет к девушкам, которые ему не по статусу, и слишком неподобающе разговаривает с людьми выше его по положению. Не понимаю, почему ты так злишься на меня…

— Да потому, что ты тупой придурок, который не заслуживает того, чтобы унаследовать мою корпорацию! — аж взбесился тут отец, — Уйди с глаз моих! Через час жду тебя обратно, и если ты сам не расскажешь мне, почему я так злюсь, какую ошибку ты совершил этим поступком, и к чему это может привести, то я вычеркну тебя из числа наследников! Такой человек не может руководить Хитачи! Пошёл вон отсюда!

Ютаку поспешно выскочил из комнаты, пока даже не представляя, как выполнить требование отца…