«Государство обходится дорого и нам оно не по карману,» любил говорить Иван Американец. Члены внутреннего круга часто повторяли эту фразу. Она несла множество подтекста и смыслов. Самый прямой из них подразумевал расходы на государственные институты. Создания властных организаций старались всячески избегать, опасаясь, что если возникнет какая-то из них, её аппетиты потом трудно будет умерить. Но Складчина не могла взять на себя всё. Потребность в функциях, которые в других странах относились к ведению государства, сохранялась.
Члены Правления и люди внутреннего круга понимали, что скрытая, «мягкая» власть Складчины не сможет длиться вечно. С одной стороны общество разрасталось, становилось сложнее и требовало эффективных механизмов управления. С другой стороны, европейские страны и США вряд ли позволят каким-либо территориям находиться в неорганизованном состоянии. Такую территорию рано или поздно приберут к рукам. Виктория и колонизированные ею земли находились в самом дальнем углу мира, поэтому до них не сразу дотянулись жадные руки завоевателей. Но если пустить дело на самотек, кто-то обязательно попробует переиграть историю.
Вот почему, когда все отправились на войну, Гришу оставили рыться в старых бумагах, надеясь, что он соберет прежние идеи и вылепит из них то, что удовлетворит всех.
Это оказалось сделать не так-то просто. Идей было много, они противоречили друг другу, некоторые выглядели нежизнеспособными, иные требовали слишком больших усилий или вложений, сравнимых со строительством железной дороги через всю страну. Расстояния между колониями противились любой организации. Крайние точки владений разделяли тысячи верст и месяцы пути. Целый океан. Половина земного шара.
Да, перед глазами стоял пример Соединенных Штатов, ставшими первым государством европейского типа за пределами Европы. Проблема заключалась в том, что штаты восточного побережья выросли из британских колоний и по большому счету опирались на правовые традиции метрополии Даже объявив независимость, они сохранили большую часть законов. Они имели органы управления, суды, финансовую систему. Им ничего не стоило избрать представителей на Континентальный конгресс.
Здесь же на Северо-западе страна вырастала из хаоса пушных промышленников, авантюристов, торговцев и воли небольшой группы богатых людей с идеями. Написать с нуля все законы, уложения, разработать структуры власти, налоговую систему и прочее было не по силам и десятку Гриш.
Тем не менее он старался как мог.
После возвращения флота всё пришлось переделывать, что называется, на коленке. С появлением в уравнении королевства стройная система рухнула. Королевства и султанаты не могли уживаться в одной упряжке с республиками, племенными союзами, вольными городами и кто знает, какие ещё формы объединения способны изобрести люди.
В конце концов он поступил как Александр Македонский, что разрубил досаждавшую ему головоломку клинком. Появление королевства даже помогло принять верное решение.
— Мы оставим в руках центрального правительства самый необходимый минимум, а с остальным пусть разбираются на местах по своему разумению, — сказал себе Гриша.
В результате вместо стройной федерации по образу и подобию Соединенных Штатов, у него получилась Тихоокеанская Конфедерация. Не то, чтобы он изобрел совершенно новую форму политической организации. Генеральные Штаты северных провинций существовали на месте нынешней Батавской республики с шестнадцатого века, а кантоны Швейцарии заключили первый договор ещё раньше. Но они хотя бы формировались из земель имеющих один язык, общую культуру, общую цель. И, кстати говоря, развалились, как только возникли противоречия. То что получилось у Гриши, напоминало скорее лоскутное одеяло, сшитое тонкими нитками теоретических изысканий в тишине кабинета.
Он был уверен что его проект завернут.
В Северном крыле бывшей компанейской конторы на Главной набережной собрались сподвижники Ивана Американца. То что называлось Внутренним кругом. Грише предстояло выступить перед ними с тем, что могло полностью изменить страну.
— Поскольку государство призвано заменить Складчину, я отталкивался от её работы, убрав всё лишнее, чтобы не обременять общество налогами и чиновниками.
Вступление вызвало молчаливое одобрение собравшихся.
— Так как мы талассократия, то основной движущей силой нашей конфедерации может быть только флот. Он связывает острова и материковые земли воедино, он контролирует пути, промыслы и торговлю, которые приносят основной доход.
Гриша получил ещё одну порцию молчаливого одобрения.
— Помимо флота к ключевым вопросам, объединяющим колонии, следует отнести также общественное здравоохранение, образование и внешнюю политику. Этим я предлагаю и ограничить функции центральной власти…
На этот раз одобрения не последовало. Похоже, участники совещания перебирали в уме всё, что мог упустить Григорий Смородин и, судя по выражениям их лиц, каждый находил пару десятков пунктов.
Зерновая компания, банк, железные дороги, колонизация, почта… Гришу засыпали вопросами. Он отбивался как мог.
— Ограниченный набор функций позволит найти средства на деятельность правительства без введения общих налогов, — предъявил он основной аргумент. — Мы не можем содержать огромную налоговую службу, и не можем, подобно США, сделать основным доходом таможенные сборы. Поскольку у нас незначительный импорт, а облагать экспорт означает тормозить экономику. Исключение составляет пушнина.
Поэтому основную ставку следует сделать на акцизы. А чтобы упростить систему сбора, следует обложить акцизом товар, который производят немногие, а потребляют все. Тогда налог распределится равномерно и относительно справедливо, не давая преимущества ни одной из территорий. Это что-то вроде соляного откупа, но без монополии. Производитель выплачивает всю сумму, а потом распределяет расходы на розницу. Акцизов на крепкий алкоголь, табак, сахар, вдобавок к сборам за азартные игры и вывоз пушнины должно хватить на всё.
Галина Ивановна даже выписала на бумажке по памяти какие-то цифры, а посчитав их, кивнула, соглашаясь с аргументами Гриши.
— Акцизы еще тем хороши, что будут расти одновременно с населением. То есть, они вполне заменяют обычный налог с продаж или подушный. Но собирать их на порядок проще.
— Ты упомянул флот, но забыл армию, — сказал Тропинин.
— Нет не забыл. Нам не нужна армия. Наши мушкетеры это по сути силы охраны порядка. Этот вопрос следует передать местным властям: городам, штатам, территориям, королевствам. Как и ополчение.
— А если возникнет война на суше?
— В нашем распоряжении останется морская пехота, то есть гвардия. В случае серьезного нарушения соседями сухопутной границы она вмешается. В остальных случаях хватит местных сил.
Члены тайного кабинета переглянулись и… согласились.
— Где в этом место для Складчины? — неожиданно спросил Анчо.
Вопрос не был праздным. Отлаженную структуру жалко было бросать. К тому же на Складчине пока все держалось и, кто знает, когда новые институты смогут её заменить.
— Складчина станет партией, — произнес Гриша. — Сенат у нас будет формироваться из представителей территорий, а Палата представителей избираться по партийным спискам.
Ни одна страна мира не проводила выборы по партийным спискам. Эта идея содержалась в бумагах Тропинина и Ивана Американца. Причем первый считал её неудачной, а второй не видел возможности реализовать, при отсутствии политических движений. Именно прочитав его соображения, Гриша подумал, что Складчина по сути представляет собой готовую партию. И это снимало сразу множество вопросов.
— Я подумал, что партии станут еще одним объединяющим моментом разбросанных территорий, — добавил он.
— Очень сложно проводить выборы с одной партией. Они ведь не случайно называются выборами. То есть должен быть выбор.
— Не беда, я создам еще одну партию, — произнесла королева Каполи.
— Еще одну? — Алексей Петрович усмехнулся. — Ладно.
— Когда возникнет две партии, появятся и другие, — сказал Гриша. — Важно показать, как это работает и желающие найдутся.
— Желающие раздерибанить казну, — проворчал Тропинин.
— К тому же Складчина оставит за собой банк Виктории, — добавил Гриша. — И сможет финансировать проекты развития и все, что мы упустим. Такая образно говоря смазка механизма. Зерновую компанию, геолого-разведывательную службу и прочее.
— А государство? Оно не будет печатать свои деньги?
— А государству это не обязательно. Во всяком случае на нынешнем этапе. Казначейство будет сокращено до простой кассы — приняли доходы, выдали на расходы, согласно утвержденного бюджета. Им даже видеть денег будет не нужно, будут выписывать векселя.
Они решили подписать Декларацию о независимости немедленно, а пакет учредительных документов принять на собрании делегатов от всех территорий будущей Конфедерации.
— Года два потребуется как минимум, чтобы организовать местные собрания и выбрать делегатов на Конгресс, — произнес Тропинин. — И я бы хотел к этому моменту иметь колонию на Галапагосах.
Галина Ивановна собиралась что-то возразить, но, вздохнув, махнула рукой.
Гриша тем временем развернут карту, раскрашенную разными цветами.
— Пока у нас оформлены девять континентальных и островных территорий. Ещё шесть в процессе колонизации и оформления. И есть обширные Северные территории, от Чукотского полуострова до земель тлинкитов, которые мы делим с Российской империей. Их, наверное, следует пока оставить за скобками.
— Всё что угодно можно оставить за скобками, но не Юкон, — заявил Тропинин.
— Но если туда придут русские или британцы, мы даже не сможем прийти вовремя на выручку, — возразил Гриша. — Ведь гарнизон в Белоконе всего десять человек, а все остальное по сути это горстка факторий Меховой компании и один крохотный городок.
— Он называется Клондайк. И мы его не бросим ни при каких обстоятельствах.
— Почему? — удивился Грига. — Я прочел в бумагах, там добывают самородную медь. Но источники меди у нас есть и ближе. И гораздо богаче.
Тропинин усмехнулся и переглянулся с коллегами, получив от них вежливые кивки.
— Там и правда добывают самородную медь, — сказал он. — Хотя больше выменивают у индейцев. Медь мы используем для прикрытия. Потому что главным образом на Клондайке добывают золото.
— Золото?
— Да. Его мы пока в дело не пускаем, собираем как резерв. Курс к серебру не очень выгодный. Но когда-нибудь придет его время.
— Теперь вас придется убить, Гриша, — пошутила Варвара Ивановна.
— Раз вы все равно собираетесь меня убить, скажите хоть, сколько золота там добыто?
— Ха! Парень не промах.
— Около десяти тонн.
— И никто об этом не знает?
— Там работают проверенные люди, а медь удачное прикрытие. Она тоже ценится. Но не на столько, чтобы сводить людей с ума.
— Вот поэтому Юкон мы не отдадим, — сказал Алексей Петрович. — В крайнем случае, обеспечим его с устья. Море нам не перекроют. Мы же талассократия.
Гриша внезапно осознал, что с этого момента стал своим для этих людей. Не просто младшим партнером, помощником, мальчиком на побегушках. Частью единого целого, равным среди равных. Единственным из них, кто не был сподвижником Ивана Американца и даже не знал его при жизни. Его приняли в узкий круг.
Он не удивился, когда ему предложили поставить подпись на первом историческом документе.
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ