«Незевай» вышел раньше эскадры. Раш нарочно не стал его перегружать, чтобы обеспечить более быстрый ход. Его отряду предстояло высадиться прежде основных сил. Только фрегат, имеющий паровую машину, опередил шхуну.

Они увидели горы Оаху, а затем и мыс Мокапу на исходе третьей недели плавания. Митя хотел взять немного южнее, чтобы обменяться сигналами с фрегатом и вообще убедиться, что тот на месте, но Раш настоял на немедленной высадке.

— Если мы будем маячить у берега, противник успеет подготовиться.

В его словах имелся резон.

— Как скажете, полковник.

— Будем спускать на воду машину? — спросил Барахсанов.

Отогнав последние сомнения, Митя кивнул. Волнение позволяло пустить в ход нелепое плавучее устройство. Во всяком случае Евражка был уверен в успехе. Но одной лишь машине шкипер доверять не мог. Он собирался замедлить движение плавучим якорем в том случае, если машина откажет, а ветер потащит шхуну на рифы. С помощью двух верповых якорей он мог удержать курс и пройти узкий канал, а высадив десант, развернуться прямо на месте, без риска напороться на скалы.

— Пулька, Сарапул, приготовьте плавучий якорь. Барахсанов, возьми японцев, на тебе два верповых.

Икаа и Гании строго говоря не являлись японцами. Их взяли гребцами на японский корабль с островов севернее Окинавы. Оба еще плохо говорили по-русски и Барахсанов сопровождал приказы жестами. В основном он использовал матросов для тяжелой работы, вязать узлы им пока не доверял.

Только когда якоря были готовы Митя распорядился опустить за корму паровую машину. Здесь пришлось поработать всей команде. Четверо медленно стравливали тали, двое удерживали ящик в нужном положении.

Окинавец Тинен с интересом наблюдал за приготовлениями. Полковник в подзорную трубу осматривал берег, выслеживая противника и подбирая место для высадки.

Когда машина оказалась за кормой, Евражка медленно, стараясь не пролить, залил через воронку горючую смесь. Затем, с помощью длинного факела он некоторое время разжигал топку, а когда пламя разгорелось, нацепил сверху трубу. Все это время матросам приходилось удерживать машину за рукоятку.

Пожара не случилось и Митя перевел дух. Однако, отметил, что подготовка отнимает слишком много времени, внимания и сил, чтобы использовать плавучую машину повседневно. Лучше уж выдавать такие прямо на рейде или перед входом во фьорды, чем тащить через половину океана, рискуя потерять во время шторма. Тем более, что обычно команда на шхуне меньше и у неё полно дел.

Чуть погодя, Митя решил, что в гаванях разумнее держать буксир с отдельной командой.

— Пулька, кидай лот без перерыва, мы подойдем к берегу как можно ближе, — распорядился он.

Тем временем труба задымила сильнее, машина набрала обороты и шхуну потащило в сторону берега.

— Держи ровнее, — крикнул Митя Евражке.

И чертыхнулся про себя, отметив очередную проблему. Теперь на шхуне оказалось два рулевых. Шкипер держал штурвал, а машинист направлял буксир. Куда это годится?

— Тридцать футов, — доложил Пулька.

— Барахсанов, Сарапул, уберите грот и встаньте к якорям.

Людей на все не хватало, к тому же они мешали друг другу. Приходилось одновременно управлять парусами, якорями и машиной. Поэтому Митя решил отказаться от парусов, а гвардейцам предложил самим спускать на воду шлюпки. В них уже погрузили тяжелые орудия и снаряды.

— Восемнадцать футов.

Раш показал лейтенанту рукой на удобное для высадки место. Шхуна вряд ли могла подойти к нему близко. Буруны на рифах очертили зону, куда лучше не соваться, а там, где бурунов не имелось, виднелись на темной воде светлыми пятнами песчаные отмели.

— Восемь футов, — доложил Пулька.

Глубина приближалась к опасным значениям.

— Малыш, возьми футшток и отправляйся на нос.

Гвардейцы взялись за тали, чтобы спустить шлюпки. Ветераны неплохо разбирались в морском деле, но их скопилось на палубе слишком много. Веревки путались, цеплялись за шкоты. Когда пришло время отдавать якоря, возле обоих бортов уже покачивались лодки и места попросту не оставалось.

— Чёрт! — крикнул Митя. — Давайте живее! Вот что значит лезть на рожон, без подготовки.

Им стоило отточить тактику у родных берегов, прежде чем отправляться на Оаху, где помимо прочего их запросто могли встретить огнем.

Как бы подтверждая его опасение с берега выстрелила пушка. На «Незевае» не сразу разобрались, свои приветствуют или стреляют чужие (на полуострове могли быть и те, и другие), пока второе ядро не ударило по форштевню.

Массивный нос к счастью выдержал удар.

— Девятифунтовка, — определил Раш, ориентируясь лишь по силе толчка.

Корабельные карронады не могли достать до берега, а пушки десанта лежали в лодках. Вытаскивать их оттуда, устанавливать на палубе и снаряжать не осталось времени. Это только добавило бы неразберихи на борту.

— Отчаливайте, отчаливайте быстрее! — заорал Митя.

— Нужно прикрыть погрузку от орудия, — сказал ему полковник.

Мите, напротив, хотелось развернуть шхуну носом к огню противника, уменьшить, так сказать, силуэт и подставить под ядра более массивную и прочную конструкцию. Он также хотел защитить огнеопасную плавучую машину. Но полковник тоже был прав, следовало прикрыть шлюпку. К тому же палубу по-прежнему переполняли люди, а продольный огонь мог выкосить половину отряда одним ядром.

Митя довернул руль, шхуна немного изменила курс и встала к вражескому орудию левым бортом. Теперь казёнка прикрывала от огня лодку по правому борту.

— Первый отряд! — скомандовал Раш. — Хиггинс старший. После высадки будете прикрывать остальных.

— Евражка! — крикнул Митя. — Избавься от своего чудовища. Оттолкни его!

Тот не сразу послушал. Пулька быстро его убедил, пообещав отвесить леща. Топливо перекрыли. Труба продолжала дымить, но машина быстро утратила мощность. Пулька оттолкнул плавучий ящик. Его тут же понесло течением и ветром в сторону.

Следовало поспешить с высадкой. Гвардейцы уже заполнили шлюпку. Товарищи передали им мушкеты, припасы, личные вещи и чуть было не потопили лодку. Пулька мощной рукой прекратил посадку и оттолкнул первую шлюпку. Тем временем Малыш перегнал на левый борт вторую. Погрузка продолжилась.

Полковник уходить не спешил, Он вглядывался в трубу, пытаясь обнаружить позицию врага. Разглядеть её долго не удавалось. То, что пушка стреляет со склона горы Улупау, венчающей мыс, стало ясно довольно быстро. Противник определенно прятался за завалом из старых веток и стволов, устроенном прямо на склоне. Незадолго до начала стрельбы вражеские канониры подожгли сырую траву. Пороховая гарь растворилась в белесом дыму, не позволяя точно определить место выстрела. Возможно даже, что пушка была не одна.

— Хитро, — оценил находку Раш. — И что хуже, мы их оттуда легко не выбьем.

Митя согласился с его оценкой. Десанту пришлось бы пробираться до вражеской позиции через отмели и прибрежные болота, а потом карабкаться на гору. Людей не хватало для прямого штурма и они имели иную задачу.

Первая лодки с гвардейцами и пушкарями устремилась через мели к берегу. На некоторое время она превратились в легкую цель. Попадание ядра гарантированно топило и саму лодку и припасы в ней. Раненным тоже было бы нелегко добираться до берега.

Однако, вражеский канонир, рассуждал иначе. Рядом с орудием явно находился кто-то с европейской выучкой. Он выбрал целью Раша и Митю, одетых в мундиры старших офицеров. И он оказался в шаге от успеха. Но из-за набежавшей волны шхуна немного сдвинулась и противник промахнулся. Ядро разнесло на куски двух гвардейцев и пробило дыру в груди Сарапула. Его безжизненное тело улетело за борт.

Палубу залило кровью, завалило кусками плоти. Кто-то упал, кто-то вскрикнул от ужалившей тело щепки. Затем кого-то вырвало, послышалась ругань, бесполезные выстрелы из мушкетов.

Митя вдруг ощутил, что некоторое время находится в оцепенении. Благо никто не заметил слабости, потому что шкипер продолжал привычно сжимать в руках штурвал.

Гвардейцы залегли, прячась за бочками и мачтами. Вражеская пушка выстрелила еще раз. Ядро отрикошетило от воды и ударило в борт. Раздался характерный треск.

— Пулька, Малыш! Готовьте пластырь, — прорвало Митю. — Барахсанов, бросай якоря!

Вскоре шхуна дернулась, натянув канаты, и встала.

— Я засек его, — произнес Раш и полез на казенку.

Погрузка во вторую лодку шла медленно. Несколько человек в суматохе вывалились за борт, их затаскивали в шлюпки товарищи.

— Оставьте! Пусть держатся за борт. — раздался сверху голос полковника. — Торопитесь парни, иначе мы все здесь потонем.

Прилетело еще одно ядро. Оно разбило в щепки лодку что лежала на крыше казенки. К счастью полковника обломками не задело. Он упорно выцеливал кого-то среди завала, не обращая внимания на хаос вокруг.

Раздался выстрел его винтовки. Среди веток и дыма Мите почудилось движение, более резкое, чем раньше. Видимо кого-то Раш все же подстрелил или хотя бы согнал с места.

— Вот так! — довольно произнес полковник,

Рядом с ним возник окинавец Тинен. Ему пришлось стрелять из обычного мушкета. С чем он великолепно справлялся — долгие упражнения во время плавания через Тихий океан не прошли даром. Выстрелив, он ловко засыпал порох, загнал пыж, затем пулю, вставил капсюль в гнездо и выстрелил еще раз. Третьим к с ним присоединился одни из гвардейских застрельщиков. Их обычно имелось по нескольку человек в каждом взводе — самых метких парней.

Некоторое время трем опытным стрелкам удавалось отгонять пушкарей с позиции. Вскоре те, однако, приспособились и стали откатывать пушку за склон или в какую-то яму, где в безопасности заряжать. Это сильно замедлило темп огня, но не прекратило его вовсе.

Ящик с паровой машиной дрейфовал в заливе пока не наткнулся на риф. Там он застрял на некоторое время, пока волна не накренила его слишком сильно. Из ящика пошел дымок, появилось пламя, а затем он взорвался.

— Горючее перелилось, а топка еще не остыла, — грустно пояснил Евражка.

Митю аж передернуло, когда он представил, что подобная жуть могла произойти пока машина толкала шхуну. Напряжение боя заставило быстро забыть этот страх.

Тем временем вторая шлюпка отправилась к берегу, а первая уже добралась до места. Парни вытащили лодку на пляж, достали орудия и начали обустраивать позицию прямо на песке.

— Вот черти! — выругался полковник. — Мы не должны расходовать снаряды на второстепенную цель.

— Вы сами приказали им прикрывать высадку, — возразил Митя.

Орудия десантников оказались мортирами, но не совсем обычными. Стволы были длинными но куда меньшего калибра чем встречается у мортир. Они опирались казенной частью на плиту, а стволом на длинные сошки. И разумеется, стреляли они не ядрами, а такими же оперенными снарядами, как все орудия Виктории. Выглядели снаряды не слишком внушительно, зато гвардейцы могли прихватить таких с собой куда больше. В конце концов, им предстояло идти к месту назначения по горным тропам.

Тем временем вторая шлюпка прошла половину пути до берега. Казалось бы высадка проходит по плану, несмотря на противодействие противника. Но тут «Незевай» получил ядро в борт прямо у ватерлинии. Новая пробоина соединилась с прежней. Заведенный было пластырь утянуло внутрь точно рыбешку в голодную пасть акулы. Конец шхуны стал очевиден.

«Незевай» тонул. И тонул быстро. Благодаря якорям они встали на относительно глубоком участке и теперь Митя не успевал выбросить шхуну на мель. Последнюю десантную шлюпку они потеряли, поэтому Пулька спустил на воду чудом уцелевшую гичку и побросал туда вещи с оружием.

Митя приказал команде покинуть шхуну. Евражка посчитал себя частью команды и забрался в лодку одним из первых. Гвардейцами распоряжался Раш, а он был занят стрельбой. Его парни ждали приказа на палубе.

Тем временем вода уже добралась до неё. Задраенные люки не позволяли воздуху свободно покидать трюм, создавая внутри пузырь. Но и щелей с отверстиями имелось достаточно, чтобы все же затопить шхуну.

Следовало спешить. У них имелось всего несколько минут. Хуже всего, «Незевай» мог завалиться на бок, утянув гичку с собой. Хотя вода поступающая в трюм пока не создала сильный крен, любая волна могла изменить положение.

Барахсанов с матросами и машинистом сидели на банках и выжидательно смотрели на шкипера.

— Плывите, я догоню, — сказал Митя.

— Валите отсюда, — рявкнул на своих Раш.

Последняя часть десанта не могла целиком поместиться в маленькой лодке. Большинству пришлось прыгать в воду. Снаряжение и паника тянули людей на дно. Кто поумнее держались за лееры гички. Пулька с Малышом оттолкнули её от тонущей шхуны и взялись за весла.

Митя метнулся в каюту. Сбросив все лишнее, он оставил на себе только штаны и рубашку. Достал из тайника деньги, из ящика стола бумаги. Ценности сунул в мешочек, затянул шнур и надел на шею. Бумаги запихал в тубус с картами. Тот был сделан из непромокаемого картона с плотно прилегающей крышкой.

Раш, застрельщик и окинавец продолжали стрелять по противнику, прикрывая гичку с остатками десанта. Маленькая лодка едва двигалась, облепленная гвардейцами, как китоловное судно тушами китов после удачной охоты.

Тем временем мортиры на берегу начали, наконец, обстрел противника. Их стрельба оставляла желать лучшего. Карта восточного берега не отличалась точностью, а боковой ветер оказался достаточно сильным, чтобы сносить снаряды.

Тем не менее им удалось отвлечь вражеское орудие на себя.

Казенку заливало. Только крыша и мачты торчали теперь над водой. Митя бросил за борт последний мешок с капоком.

— Четверых выдержит, — сказал он стрелкам. — Но все железо придется оставить.

Полковник нехотя бросил винтовку в воду. А затем и сам осторожно ступил с крыши.

* * *

Они добрались до пляжа благополучно. Полковник не захотел расставаться со шпагой и мундиром и это чуть не стоило ему жизни. Одежда набухла, тянула его вниз и сковывала движения. Раш едва выбрался на сушу. Вода стекала с него ручьями.

Большая часть гвардейцев пряталась в зарослях, но позиция для стрельбы находилась на открытом месте. Пушкари продолжали опускать оперенные снаряды в жерло мортир. Всякий раз через секунду те с воем взмывали в воздух. На песке уже лежало несколько пустых ящиков.

— Прекратите стрельбу! — набросился Раш на лейтенанта.

Хиггинс развел руками.

— Я хотел помочь.

— Помогли и чудесно. Но теперь вы зря тратите боеприпасы, — сказал Раш. — Мы все равно не собираемся атаковать эту гору. Она нам не нужна. Отправимся по своим делам. А эти пусть сидят здесь хоть до Страшного суда.

— Раз они устроили здесь логово, то наверняка захватили уже весь остров, — сказал Барахсанов.

Ему никто не возразил, ввод был очевидным.

— Мы предполагали, что так будет, — произнес Раш устало. — Будем надеяться, что крепости еще в наших руках.

Ядро ударилось в песок в двух десятках шагов от них.

— Пора уходить! — сказал полковник.

Митя еще раз взглянул на море, где виднелись верхушки мачт. Вскоре корпус затянет песком или окончательно разобьет волнами. И не останется ничего.

— Так даже лучше, — подумал он вслух. — Лучше закончить жизнь в бою, чем в топке в качестве дров.

Они укрылись в джунглях. Барахсанов пожертвовал шкиперу кое что из своей одежды.

В горячке боя Митя не думал о потерях, но когда переодевался в тени деревьев и напряжение отпустило его, он вспомнил о старике.

— Что я скажу детям Сарапула? — чуть ли не простонал он.

Ему никто не ответил. Все были заняты собственным выживанием и выполнением задачи. Гвардейцы разобрали тюки и двинулись вслед за Хиггинсом по тропе. На месте остались лишь Раш и один из бойцов.

— Пошли капитан, — сказал Пулька. — Нам лучше не отставать от гвардейцев.

Идти через горы никому из незевайцев не улыбалось. Но оставаться одним на чужом берегу без понимания обстановки, без припасов было боязно.

— Если пойдете с нами, возьмите у парней немного вещей, — сказал Раш. — Мы потеряли несколько человек, а эти мортиры только на вид легкие, но каждая весит английский центнер.

— Мы с вами, — Митя кивнул.

Моряки быстро догнали отряд и забрали часть поклажи. Своих вещей у них почти не осталось.