Еще одним применением серной кислоты было получение водорода. И хотя Алексей Петрович был не в восторге от колоссального расхода ценного продукта, он одобрил проект по запуску воздушного шара.
— Людям полезны зрелища, связанные с наукой и техникой, это развивает воображение и пробуждает изобретательство, — объяснил он решение.
Оболочку изготовили из шелка пропитанного каучуком по методу Жака Шарля. Однако Тропинин внес в процесс некоторые изменения — в каучук добавляли серу и проглаживали ткань горячими утюгами. Реторты производили газ медленно — процесс растянулся на несколько дней. Наполняли оболочку на Ярмарке, на огороженной площадке, где в выходные обычно устраивали пикники, а в дни торгов ставили палатки и балаганы.
За это время слухи разлетелись далеко за пределы Виктории. Люди приезжали из Олимпии, Дельты Столо, Нанаймо.
Устраивая представление с воздушным шаром, Тропинин преследовал ещё одну цель — собрать вместе членов Правления Складчины и потенциальных пайщиков Кольцевой дороги. После первой не слишком удачной попытки, толстосумы относились к проекту прохладно. С помощью зрелища он собирался заманить нужных людей в одно место, а дальше многое зависело от красноречия выступающих.
Команда (сам Тропинин, Гриша Смородин, инженеры Хартай и Антипин) готовилась очень жестко, прорабатывая каждую мелочь. Они проводили пробные заседания, натаскивали друг друга, задавая самые каверзные вопросы. Так что к новой встрече подошли во всеоружии.
— Итак, дамы и господа, — торжественно объявил Тропинин. — Представляем вашему вниманию Кольцо! Непрерывное паровое сообщение.
Повинуясь театральному жесту начальника, Гриша убрал занавеску с карты.
Прежде чем вывесить её в главном зале особняка Ивана Американца, карту подправили, разрисовали, расписали пояснениями. Собранию был представлен проект не просто дороги, а полноценного плана развития внутренних областей. С расчетами производства и движения грузов; с разделением на несколько этапов строительства и графиком их реализации; с экономическим обоснованием каждого решения; с различными вариантами на случай изменения ситуации.
— К сожалению, мы пока не можем охватить дорогами все внутренние регионы, — с нарочитой печалью в голосе заявил Тропинин. — Недоступным пока остается плато Змеиной с Соленым озером и обширные северные территории. Но бассейн Колумбии, нижнее течение Столо, прерии Камис, а также множество долин мы способны связать надежной дорогой. Мы также открываем пути в регион Карибу и дальше на север.
— Это довольно обширные территории, — заметил Быков. — Дорога потребует больших вложений. И неизвестно, окупятся ли они.
— Преимущество плана заключается в том, что нам не понадобится сразу вкладывать все средства, — ответил Тропинин. — Мы будем продвигаться постепенно, и не только географически, но и в смысле пропускной способности дороги.
— Поясните, Алексей Петрович, — предложил Игорь Павлович Кондратьев.
— С пароходами все просто. Мы пустим для начала небольшой катер, а при необходимости добавим еще один или заменим на крупное судно. Что касается сухопутных участков, то на каждом переходе мы сперва организуем вьючную тропу. Лошадей, кстати, закупим у индейцев Палуса. Затем, когда тропа установится, а грузопоток увеличится, мы расширим дорогу в тележную, пустим дилижанс, почтовые кареты. На следующем этапе подравняем ландшафт, где нужно, срежем, так сказать, углы, перекинем мосты и положим рельсы. Пусть поначалу по ним тащат вагоны все те же лошади, это будет быстрее и легче. К вашему сведению лошадь способна везти по рельсам в двадцать раз больший груз, чем по грунтовой дороге…
Тут голос Тропинина сорвался на хрип и он сделал глоток воды.
— Постепенно построим станции, разъезды, водокачки, дровяные или угольные сараи и тогда уже пустим паровой поезд.
— Если начинать с лошадиной тропы, как тогда вы доставите котлы и машины для парохода к следующему водному участку? — спросил Пег Аткинсон. — Лошади не смогут протащить по степи и горам котлы с машинами, дилижансы не возьмут большой груз.
— Верно. Но так как поначалу мы ограничимся небольшими пароходами с котлом и машинами от парового трамвая, то это железа мы сможем протащить даже на волокушах. А расширение дороги — это работа на много лет.
Аткинсоны явно намеревались прибрать к рукам часть пароходного сообщения. Однако монополия хотя бы на части Круговой дороги ставила в зависимость от одного собственника всю систему. Но и конкуренция посреди малонаселенных территорий привела бы лишь к разорению участников. Однако и этот вопрос они продумали заранее.
— Тарифы следует определять Складчине, — заявил Тропинин. — А оператора определят торги. Важно ориентироваться не только на возмещение расходов, но в большей степени на развитие местной экономики.
С этими словами, Алексей Петрович передал слово Грише.
Гриша впервые выступал с самостоятельным докладом, а не как ассистент Тропинина. Он рассказал, как могут развиваться городки на пересадочных станциях; перечислил местные ресурсы и обосновал экономическое развитие.
Многие слушали его даже более внимательно, чем технические подробности строительства. Возможно уже прикидывали, куда вложить деньги.
Затем перешли к вопросам и ответам. Они в основном касались технической части, так что и отвечали в основном Хартай и Тропинин
— Сколько будет нужно пароходов? Каких? Как доставлять котлы, машины, рельсы, шпалы, инструменты?
— Мы не будем возить отсюда шпалы. Нам хватит расходов на доставку рельсов, костылей и плашек. Все прочее будем делать на месте. Дерево растет повсюду. Пропитку также будем производить на месте.
— Мы собираемся сформировать строительный поезд, — добавил Хартай. — В нем будет вагон с котлом для пропитки, лесопилка и все прочее. Он будет продвигаться по мере строительства дороги.
— Как быстро мы сможем перевозить грузы? — спросил Афанасий Титыч.
— Когда везде, где нужно, положим рельсы, можно будет проходить Кольцо за две-три недели.
— Всё Кольцо?
— Да, причем с учетом пересадок и ночевок. Пока в ходу будут дилижансы и вьючные животные, то где-то за месяц. Даже если дорога сможет работать только девять месяцев, мы будем делать дюжину полных рейсов в год. А в остальное время осуществлять местные перевозки. В этом смысле проблем нет.
Убедить удалось почти всех. Так что прямо здесь учредили компанию, распределили паи. Половина досталась Складчине, которая таким образом получала контроль. Помимо прочего именно Складчина собиралась готовить группы переселенцев с выкупом земель, выдачей подъемных на обзаведение инструментами, пилорамами, печами для пиролиза.
Начальником строительства назначили инженера Хартая.
— Ну а теперь, дамы и господа, давайте посмотрим на подъем шара, — предложил Тропинин.
От особняка Ивана Американца, где проходило совещание, до Поляны идти всего ничего. Здесь для важных посетителей уже сделали выгородку со стульями и навесами от солнца.
Газ к этому времени уже заполнил оболочку и она приобрела форму шара. На Поляну, судя по всему, пришла половина города и множество приезжих зевак.
Настоящий свободный полет не предусматривался программой. Шар, опутанный сеткой с небольшой корзиной, все время находился на привязи. Лебедка стравливала веревку для подъема и наматывала для спуска. Порцию водорода Тропинин решил использовать с максимальной отдачей и поднять в воздух столько людей, сколько получится, пока водород не просочится через оболочку.
Билеты на полет (на самом деле на подъем, десятиминутное висение и спуск) стоили по астре с носа. И хотя желающих нашлось достаточно, первым лезть в корзину никто не хотел. Тогда распорядитель объявил, что первым пассажирам полностью вернут деньги.
Это сработало. Добровольцы нашлись и заняли места в корзине. Представление началось.
Шар поднимали на высоту триста метров — больше не позволял вес веревки. Окружающие город холмы были гораздо ниже. По расчетам, в ясную погоду из корзины мог открываться вид на шестьдесят километров вокруг, что позволяло увидеть разом всё Внутреннее море от Олимпии до Нанаймо.
— Мы могли бы использовать шар в военном деле, — заметил по этому поводу Раш.
— Не думаю, что войску будет удобно таскать с собой тонну железных опилок и множество банок с кислотой, не говоря уж о корзине, оболочке и лебедке, — возразил Тропинин.
Тем не менее, мысли о висящих в воздухе наблюдателях, будоражили умы военных. В конце концов, они могли предупредить о приближении противника или вывесить нужны сигнал.
Вскоре дело наладилось. Людей поднимали и возвращали. Зеваки понемногу начали расходиться, когда используя брешь в толпе, к группе начальников протиснулся оборванец лет десяти. Парни из охраны его перехватили.
— Записка Алексею Петровичу от Чихотки, — пропищал тот.
Тропинин сделал жест рукой, чтобы парня пропустили.
Записка оказалась короткой (Чихотка едва освоил грамоту и много писать не любил).
— Прочти, — Алексей Петрович передал клочок бумаги Рашу.
— Что там? — спросила Галина Ивановна.
— Индейцы напали на бостонский бриг, — пояснил ей и другим Тропинин. — Подробностей я не знаю, нужно наведаться в Адмиралтейство…
В этот момент сверху из корзины раздался истошный вопль. Все подняли головы.
Кричала женщина. Мужчина, который находился с ней в корзине достал нож и размахивал им, что-то доказывая подруге. Их спор продолжался не больше минуты и закончился тем, что мужчина просунул руку с ножом между прутьями корзины и отрезал веревку, скрепляющую шар с землей.
Толпа охнула.
Канат струйкой сбежал вниз, где улегся перед лебедкой аккуратной горкой. Шар, напротив, устремился ввысь.
— Кто это? — потребовал ответа Тропинин.
К нему привели распорядителя.
— Какой-то мужик из Нанаймо, — сообщил тот. — Вроде бы крикнул, что так они быстрее доберутся до дома.
— Вот только ветер отнесет их в океан, — сказал Алексей Петрович. — Ну раз уж мы все равно собирались в Адмиралтейство, заодно отправим кого-нибудь на поиски бедолаг.
— Мы могли бы использовать шары для изучения ветров, — подумала вслух Варвара Ивановна и пояснила. — Как бутылки с записками в море выпускаем, только на шарах.
— Такое удовольствие обойдется гораздо дороже пустых бутылок, — сказал Алексей Петрович.
Тем временем шар уже скрылся за горизонтом.
— По крайней мере будет о чем написать в газете, — заметила Галина Ивановна.
— Про их дальнейшую судьбу, можно сочинить целый роман, — сказал Тропинин. — Как они попали на необитаемый остров. А там, как оказалось, скрылся от цивилизации наш Иван с Дашей.
Варвара и Галина вздохнули. Дарья была их лучшей подругой.
Тропинин поднялся с раскладного стула.
— Поймайте пролетку, нам нужно спешить.
Новости вдоль побережья разлетаются быстро. Часто индейский телеграф опережает даже голубиную почту. Шхуны патруля имели голубей на борту, но на больших дистанциях птицы часто терялись, становились жертвами хищников. Индейцы же передавали новости от племени к племени, а их быстрые лодки сновали по прибрежным протокам словно угри.
Адмиралтейство отслеживало перемещение иностранцев в прибрежных водах. Северный патруль, меховые торговцы, союзные индейцы поставляли крупицы информации из которой складывалась достоверная картина.
На большой карте силуэты своих и чужих кораблей крепили булавками. Но из-за больших расстояний и низкой скорости информации, точность оставляла желать лучшего.
— На бостонский корабль, предположительно это «Атауальпа», напали где-то в шхерах между нашими территориями и островами королевы Шарлотты, — Чихотка обвел на карте довольно обширный район.
— Странное название, — заметил Герасим Береснев.
— Назвали в честь кого-то из инков, — сказал Тропинин. — Сколько сейчас у наших берегов всего бостонских кораблей?
— Семь или восемь, — Чихотка прошелся длинной указкой по пришпиленным к карте силуэтам.
— Выпиши мне названия. А что русские?
— Лисянский должно быть ушел в Кантон, — ответил адмирал. — Ежели поправил оснастку. Но в точности сказать не могу. Компанейские корабли отстаиваются на Кадьяке, на Ситке.
Воинственные индейцы занимали почти всё побережье от полуострова Олимпия до Кадьяка. С этими племенами, как правило, не удавалось заключить прочный союз. Даже Объединенная меховая компания имела там всего несколько факторий. Не случайно именно здесь обычно искали удачу бостонские и британские торговцы пушниной. Севернее их не пускали российские промышленники, а южнее задирали закупочные цены меховые дельцы Виктории.
Однако дикая торговля несла свои риски. Первое плавание брига «Атауальпа» принесло по слухам огромную прибыль. Второе, видимо, закончилось резней.
— Бостонцы наверняка захотят покарать индейцев, — предположил Тропиинн с тревогой в голосе. — А учитывая их значительные силы это приведет к большой войне. Чего нам лучше избегать. Где сейчас Северный патруль?
Сын Тропинина, Петр Алексеевич, служил капитаном шхуны «Новая Колумбия».
— Если они придерживаются графика патрулирования, то думаю, в районе Славороссии присматривают за шелеховцами. — Чихотка показал на залив Беринга [Якутат].
Хотя сам Шелехов давно умер, промышленников Империи до сих пор по привычке называли его именем.
В последние годы отношения с шелеховцами обострились. И не только у Складчины.Лисянский, прибыв год назад на «Неве», поддержал шелеховцев в войне с тлинкитами, помог закрепиться на Ситке. Индейским племенам это не понравилось, а они не слишком различали европейцев. Таким образом фактории Объединенной меховой компании оказались под угрозой. Складчина одно время даже хотела эвакуировать сотрудников, несмотря на убытки от падения торговли. От этого плана отказались по одной причине — поселения на Юконе и на внутренних территориях оказались бы отрезаны. Поэтому, факторы, как могли, задабривали индейцев, а Северный патруль пытался держать ситуацию под контролем.
Новая стычка могла нарушить хрупкое равновесие.
Два года назад корабль «Бостон», прибывший из одноименного города, вот так же сцепился с индейцами нутка. После той схватки в живых осталось лишь двое из его команды. Обоих потом переправили в Викторию и дело замяли, так как нутка являлись союзниками. Однако столкновения могли со временем перерасти в большую войну, чего Складчина пыталась любыми способами избежать.
— Скорее всего слухи уже дошли до Славороссии, — рассудил Тропинин. — А значит патруль двинется на юг вдоль берега.
— Скорее всего, — согласился Чихотка.
Точных инструкций командор патруля Чижов не имел, ему предписывалось поступать по обстановке.
— Нужно выйти им навстречу, — подумал вслух Тропинин. — Подстраховать, если по какой-то причине патруль не узнал о происшествии.
— Голубя они не прислали, — произнес Береснев.
— Решили сперва разобраться, — предположил Тропинин.
— На чем поплывем? — спросил Чихотка.
Плыть было не на чем. В очередной раз их застали врасплох. Фрегат все ещё оснащали, а Береговой патруль отправился в Калифорнию присматривать за действиями испанцев против индейцев на южной границе. Там, как и на севере, все могло перерасти в настоящую войну.
— На учебном? — предложил Береснев, листая портовый журнал. — Или отозвать кого-нибудь из Морского резерва?
— Нет, вы лучше здесь оставайтесь, займитесь фрегатом, — сказал Тропинин. — А мы слетаем на «Екатерине». Любой конфликт с индейцами надо давить в зародыше.
«Екатериной», в честь очередной внучки, Тропинин назвал новую яхту, построенную взамен «Елены», взорванной и затопленной у испанских берегов. «Екатерина» получила более совершенную паровую машину, правда с привычным угольным отоплением, а также новейшее вооружение. При этом, разумеется, осталась яхтой и сохранила роскошную обстановку прежних проектов. Капитаном вновь стал Куманин.
Как уже повелось, они прихватили с собой несколько человек из охранной компании Шелопухина. Саша, Миша и Степан Мясоедов принимали участие в охоте на манильский галион и Тропинин обычно требовал в сопровождение именно их. Да и сам он вместе с Гришей и командой яхты вооружились неплохо. Револьверные винтовки как раз довели до нужных параметров (взаимозаменяемость деталей, простота в обращении, скорость перезарядки), излечили от детских болезней (неплотное прилегание камеры барабана к стволу, произвольный спуск курка) и готовили к производству малыми партиями для нужд флота, гвардии, мушкетеров и частных лиц. Тропинин забрал несколько штук из пробного выпуска.
Барабан винтовки снаряжался патронами из непромокаемой картонной гильзы, пули и капсюля. В отличие от револьверного дробовика, где приходилось выковыривать гильзы после стрельбы, винтовочный барабан очищался специальным приспособлением после отстрела всех зарядов, а с помощью другого приспособления быстро перезаряжался.
Скорострельности инженеры предавали важное значение. Поэтому пушки до сих пор делали дульнозарядными и гладкоствольными, что позволяло стрелять из них каждые тридцать секунд, а то и чаще. А вот винтовки и дробовики ради скорострельности делали как раз револьверными. Хотя Тропинин утверждал, что при переходе на латунные гильзы, оружие получит более совершенную конструкцию.
С первых дней колонизации европейские мореходы старались держаться подальше от скалистых берегов Америки. Даже небольшой шторм мог загнать парусный корабль на скалы. Поэтому на ночь или бросали якорь или отходили дальше в открытое море.
Индейцы, напротив, выбирали внутренний путь. Их каноэ не отличались мореходностью, зато не боялись узких проходов и мелей, а скалы служили отличной защитой от высоких океанских волн и сильных ветров. Это была страна шхер и фьордов, некоторые из которых углублялись внутрь материка на десятки километров. Проливы и проходы соединяли селения и народы, а движение на веслах не зависело от направления ветра.
И хотя паровая машина позволяла пройти по внутреннему пути, избегая большей части опасностей, частые туманы и ранние сумерки в тени скал, вынуждали большие корабли становиться на якорь.
Тропинин не желал терять времени, поэтому выбрал открытый океан. Выбор оказался неудачным. Потеряв больше недели, они разминулись со всеми кто мог дать точную информацию о происшествии. В залив, где по слухам произошло столкновение уже никого не оказалось. Местное племя ушло в горы, видимо, ожидая возмездия.
Бостонцы и Северный патруль могли быть где угодно. Сотни верст изрезанного фьордами берега позволяли укрыться или потеряться целому флоту. К счастью, Адмиралтейство не даром ело свой хлеб. Американцы с восточного побережья обычно назначали несколько точек рандеву, о которых в Виктории хорошо знали.
Поблизости имелось лишь одно место, куда могли отправиться корабли — индейское селение Нахвитти, на северной оконечности Острова. Там восточные американцы часто закупались пушниной и регулярно встречались для передачи почты или обмена новостями.
Через несколько дней яхта миновала самую северную скалу Острова с белой шапкой птичьего помета и зашли в небольшой залив. К прибытию «Екатерины» возле Нахвитти собралось уже шесть бостонских кораблей и обе шхуны Северного патруля — «Новая Колумбия» и «Память Онисима».
Тропинин мог себе позволить не соблюдать субординацию и первым навестил сына, а не командора. Шлупка донесла их до шхуны за десять минут, а на борту при всем параде их встретил Петр Алексеевич
— Батя, какого рожна тебя сюда принесло? — воскликнул он, раскрывая объятия. — Мы справились бы и без указаний свыше.
— Мне не нужна война. — заявил старший Тропинин.
— Нам что ли нужна? — фыркнул сын.
— Не груби отцу. Вы могли бы отправить голубя. А так нам пришлось питаться одними слухами.
— Голуби передохли, — сказал младший. — Мы уже четыре месяца в патруле. Перекусишь с дороги?
— Солониной и консервами? — усмехнулся начальник. — Лучше вы к нам. Но сперва давай навестим Чижова.
Они вернулись в шлюпку и вскоре высадились на борт «Памяти Онисима».
Иван Чижов был чистокровным коряком, хотя и родился на Уналашке. Его отец считался фигурой легендарной — один из первых соратников Ивана Американца, настоящий воин. Растеряв с возрастом былую удаль, ветеран занялся любимым делом — разведением собак, а его сыну с детства полюбилось море. И он отправился юнгой в Индийский поход, затем стал шкипером Чукотской компании, а потом поступил на службу в патруль.
На командорской шхуне гостей все же усадили за стол. Тесное помещение выглядело аскетично и не выдерживало сравнение с любой из гостевых кают на яхте. Тем не менее для разговора им большего не потребовалось. Помощник выставил на стол пару бутылок вина, а на тарелки выложил содержимое нескольких консервных банок.
— Чем бог послал, — сказал Чижов, разливая вино по бокалам.
— За тех, кто в пути! — предложил тост Тропинин.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что три корабля, включая пострадавший бриг принадлежали бостонской компании Лаймана. Этот парень сильно досаждал меховым промышленникам Виктории, сбивая цены в Кантоне. Стычка с индейцами проделала брешь в команде, теперь его шкиперы пытались перераспределить людей так, чтобы вернуть «Атауальпе» способность к океанскому плаванию.
— Вон виновник всего, рядом с «Ванкувером», — показал через кормовое окно командор. — Назвали, черти, в честь нашего Острова, между прочим.
Свое имя острову дал сам Ванкувер, а бостонцы просто использовали британские карты и само собой перенимали названия.
— Дальше стоит «Лидия», «Джуно», «Жемчужина» и «Мэри», — закончил обзор Чижов.
Тропиинн заглянул в записи.
— Не хватает «Кэролайн» и «Кэтрин».
— «Кэролайн», скорее всего уже ушла в Бостон, — сказал командор.
Семейство Стерджисов доставляло не меньше проблем, чем компания Лаймана. Если бы не нашествие торговцев из Бостона, цены на калана в Кантоне удавалось бы держать на уровне восьмидесяти пиастров за шкурку, а сейчас они временами падали до двадцати. Серьезная утрата дохода. Не у одного Тропинина возникало желание наделать бостонцам дырок ниже ватерлинии. Если бы они были признанной державой, то просто отогнали бы торговцев от берегов, или взимали бы пошлину, но…
— А «Кэтрин»?
— Ушла в Кантон. Кстати Ди Вульф предложил русским совместные набеги за шкурами к испанским берегам на его «Джуно». В смысле имперским русским предложил, Баранову. Вот я и думаю, как бы нам еще и с испанцами не поссориться через него.
Гриша еще раз взглянул на «Джуно». Красивое трехмачтовое судно с носовой фигурой богини Юноны выделялось на фоне скромных бостонских бригов.
— Ладно, — Тропинин убрал блокнот. — Посмотрим. И что, действительно вышло серьезное дело с индейцами?
— Натуральная резня, — подтвердил Чижов. — Примерно как с «Бостоном». Выжило семеро, включая троих раненных. Причем я склоняюсь к мнению, что они не преувеличивают — индейцы напали без повода. Бедолагу Портера, их шкипера, во время торга подрезали, как свинью и выбросили за борт. Затем устроили бойню на палубе. Убили всех помощников шкипера, приказчика, повара, много матросов. Возможно хотели захватить корабль. Но молодой Ричардсон, их боцман и парни, которые отдыхали, похватали мушкеты, дали отпор. Едва отбились, как говорят.
— Предупреждали же их, чтобы не пускали диких на палубу в больших количествах.
— Тут непонятно, свидетелей-то не осталось. Возможно, шайка дожидалась сигнала в лодке.
— Ладно, и что бостонцы намерены предпринять?
— Понятно что. Собираются вернуться туда и отомстить. Капитан «Лидии» считает, что нужно преподать урок, и только так можно избежать повторения резни.
— Может он и прав, — тихо произнес Тропинин. — Но нам это не нужно. Бостонцы уберутся на свой берег, а нам потом расхлебывать их кашу годами.
— Мы предупредили, — пожал плечами командор Северного патруля. — Но они кажется, не верят, что мы всерьез будем защищать индейцев, проливших кровь белого человека.
— Хорошо бы обошлись «кровавыми деньгами».
Торговцы мехами иногда брали blood money в качестве выкупа за пролитую кровь товарищей, чтобы не прекращать прибыльную торговлю. Своего рода выкуп или вира.
— Никогда не видел столько кораблей в одном месте, не считая, конечно, портов, — сказал Гриша, выйдя на палубу.
— Я видел, — мрачно сказал Тропинин. — В заливе Нутка пятнадцать лет назад. И закончилось всё бойней.
Им пришлось простоять возле Нахвитти почти неделю, присматривая за бостонцами и собирая слухи у соседних племен. К счастью на этот раз войны не случилось. Два судна компании Лаймана поделились с потерпевшим людьми. Это вызывало большие споры из-за перераспределения паев. В результате парням стало не до возмездия. Ну а раз потерпевшие отказались от мести индейцам, то остальным лезть в дело и вовсе не имело смысла.
На том и разошлись.