Родионов не появлялся в Виктории довольно долго, что не удивительно, ведь его логово находилось в низовьях Колумбии.

Он был колонистом в первом поколении. С мешком мехов и двумя кадьякцами он сбежал на байдарке от Шелехова. Проплыл ни много ни мало шесть сотен верст по морским протокам до фактории старой компании. Продал меха и, нагрузив мешки обменными вещами и припасами, отправился вверх по Колумбии. Он забрался много дальше других промышленников, до самого водораздела. А там прошелся от долины к долине, собирая богатый урожай бобра.

На одном из водопадов Родионов основал факторию. Оставив там одного из кадьякцев, двинулся дальше. Добрался до озера Салишей, поставил там ещё один пост, сам исследовал окрестности и поднялся по Лебединой реке до озера, где срубил новую хижину и оставил второго подручного. Сам вернулся к озеру Салишей, подружился с племенем и женился на индианке.

Через три года, оставив на хозяйстве жену и кадьякцев, сплавился к океану с одним из новых родичей и грудой превосходных мехов. Потом сходил ещё в несколько мест, проложил горный путь к истокам Колумбии, а также открыл реку Спетлум [Биттеррут] и плодородную долину Горького корня.

Дела шли отлично. Когда образовалась Объединенная меховая компания, Родионов вздохнул с облегчением. Он давно хотел отойти от дел. Получив пай в обмен на свои три фактории, он решил осесть поближе к цивилизации.

Зная дороги внутрь материка, он выбрал для поселения то ключевое место, через которое со временем неизбежно попрут люди — нижние пороги Колумбии. Хотя Объединенная компания и доминировала на рынке мехов, монополистом она не являлась. Находилось много желающих урвать кусок пирога, обойдя индейские поселения собственными ногами, а то и самостоятельно занимаясь трапперством. Кроме того люди искали подходящие места для поселения, для пашни, искали уголь, медь, глину под кирпичное производство, слюду и кварц. Некоторые торговали лошадей у индейцев. В общем желающих проникнуть вглубь страны хватало.

Пороги и волоки находились во власти индейцев чинук. Поэтому Родионов начал с малого — с организации паромной переправы через Колумбию, способной перевозить лошадей и повозки. До этого все пользовались баркасами или морскими судами, что было не очень удобно, если требовалось перевезти крупные вещи или перегнать скот. Не желая вступать в конфликт с племенами, Родионов действовал осторожно. Он решил подождать, пока индейцы привыкнут к нему. Построил дом, конюшню, обзавелся лавкой, продающей путникам всякие мелочи.

Родионов продавал практичную одежду и обувь (не городские суконные сюртуки или сапоги, что не выдерживали даже одного сезона), продавал снаряжение от ламп до веревок и крючьев, продавал легкие практичные байдарки и весла, продавал карты с указанием опасностей и названий племен (заказав тираж в типографии Виктории), семена растений и саженцы, сопровождая торговлю полезными советами. Его знания рек и порогов манили клиентов. Даже старожилы или приказчики советовались с ним перед тем, как отправиться вверх по речной системе. Дела шли хорошо и не удивительно, что его избрали в Правление Складчины. Хотя мелких лавочников и судовладельцев туда до сих пор не избирали.

Пешие тропы в обход порогов стали следующей его целью. Родионов хотел завести мулов и устроить вьючную тропу. Когда индейцы привыкли к нему, он начал переговоры с вождями о совместном предприятии. В конце концов получил от них добро и пару человек в качестве компаньонов.

* * *

Едва узнав о прибытии Родионова, Алексей Петрович сразу же потащил Гришу на очередной ужин, который простому секретарю в обычных условиях был бы не по карману.

— Пришел уговаривать на счет дороги? — спросил Родионов. — Зря.

— Не угадал, — улыбнулся Тропинин. — Мне понадобились глаза и уши на перевалах. К нам отправили экспедицию с той стороны и я бы хотел узнать заранее, когда и где бостонцы перемахнут горы?

Старожил заказал молочного поросенка, фаршированного гречневой кашей, луком и потрохами. И, кажется, собирался съесть его целиком. Тропинин довольствовался рыбой, а Гриша из скромности заказал жаркое.

— Перевалов много… — Родионов вытер жирный рот салфеткой и откинулся на спинку кресла.

— Да, — Тропинин кивнул. — Но экспедиция почти наверняка выйдет к Чистоводной, затем сплавится к Змеиной и потом по Колумбии к океану.

— Тогда помогу. Вообще-то там несколько путей, но почти все проходят через долину Горького корня. А у меня там знакомцы есть. Отправлю кого-нибудь.

— С меня магарыч.

Родионов усмехнулся и, решив, видимо, что достаточно передохнул, отрезал себе большой кусок поросенка.

— Дело общее, — сказал он. — Так что там с дорогой? Не сгоните меня с места?

Первоначальный план Тропинина как раз предусматривал возведение моста через Колумбию в том месте, где работал паром Родионова.

— Нет. Складчина решила прокладывать путь вглубь материка. Вот только через эти горы вести дорогу… проще рельсы из золота отливать. Тоннели, выемки, террасы. У нас не хватит средств. Если я не представлю реальный план, никакой дороги вовсе не будет.

Выслушав Тропинина и съев очередную порцию, Родионов задумался, словно восстанавливая в памяти собственные пути-дороги.

— Ты выбрал не тот вид машин, — сказал он, наконец. — Тебе следовало начать с пароходов, а не железных дорог.

Предложение было неожиданным. Дело в том, что реки Северо-Запада были наименее всего приспособлены для транспорта, тем более для пароходов. Водопады, пороги, узкие стремнины, глубокие каньоны, где даже выйти на берег не представлялось возможным — все это препятствовало свободному плаванию. Неудобств добавляли приливы в устьях, паводки, наводнения от дождей или таяния горных снегов. Кроме того, большинство крупных рек проложили русло в долинах между хребтов, которые повторяли изгиб побережья, а значит уводили путника не вглубь страны а в стороны.

Алексей Петрович перечислял проблемы, а улыбка на лице Родионова становилась все шире.

— Это верно. Спускаться по всем этим рекам с мехами проще, чем подниматься с железом. Грузы приходится перетаскивать на каждом пороге. А с мехами да по течению можно рискнуть, проскочить. Но ты забыл, что кроме рек есть еще и озера. Вспомни Озерный путь.

Озерный путь представлял собой интересную комбинацию водных и вьючных путей. Он вел вверх по реке Столо [Фрейзер] в Нижнее озеро [озероГаррисон] и затем по всей его длине. Затем, переложив груз на мулов можно было подняться в горы вдоль ручья, текущего по ущелью. Ручей дважды перекрывают каменные завалы, образуя продолговатые озера, по которым опять же можно плыть на лодке — между озерами имелся небольшой перенос. Затем опять вьючная тропа, которая преодолевала местный водораздел и попадала на два верхних озера с небольшим переносом между ними. Эти озера через протоку впадают в ту же реку Столо, но сильно выше по течению, а главное обходя гибельный каньон. В конце озерного маршрута поставили форпост Лилуэт, из которого агенты меховой компании расходились, кто на север, кто на запад по многочисленным горным путям.

— Я имею в виду вот что, — продолжил Родионов. — У нас много полноводных рек и озер, по которым можно пустить пароходы. Тебе стоит сделать ставку именно на них. Эти озера тянутся иногда на сотню верст. Они не сплошные, это верно. Но! Если водные пути соединить железной дорогой, то можно забраться очень далеко, вплоть до самого водораздела. Я же не зря рядом с волоками обустраиваюсь. Дело верное.

— В этом что-то есть, — произнес Тропинин после продолжительной паузы, за время которой в брюхе Родионова исчезли остатки поросенка. — Непрерывное паровое сообщение! То что нам надо!

— А станции пересадок станут точками роста, — добавил Гриша с воодушевлением. — Депо, обслуживание путей, пристань, заготовка дров или угля. А еще почта, товарные склады, лошади. А если подтянуть туда промыслы, о которых говорил Анчо, учитывая, что водный путь позволит сплавлять дерево с больших территорий? А вдобавок предложить меховой компании перенести туда же фактории? А там, как обычно, появятся кабаки, гостиницы. Выкупим немного земли у индейцев, чтобы всякую зелень растить, коров. Возникнут вполне себе симпатичные городки, достойные получить школу, госпиталь и администрацию от Складчины.

Гриша еще в Университете изучал, как на перекрестках дорог возникают, а затем развиваются поселения. Он был уверен, что дело закрутится само собой, как это произошло с Олимпией. Найдутся охотники поселиться в глуши, появятся индейцы, которым приглянется европейский образ жизни или разведение скота. Конечно на это уйдут годы. Но дело того стоит.

— Нью-Васюки, — пробурчал Тропинин раздумывая.

— Что?

— Неважно, — отмахнулся начальник. — В целом, неплохо. Если проложим приемлемый маршрут, Правление поддержит. Вот что, ты, Григорий составь список всего, что можно будет учредить при станциях, а я займусь трассировкой.

* * *

И все завертелось по новой. Следующие несколько недель прошли в новых визитах к старожилам, натуралистам и сотрудникам меховой компании. Вопросы Тропинина обрели конкретику. Карта не давала полное представление о реках, показывая лишь крупные водопады. Мели, быстрины, пороги, каньоны на картах не значились. Кроме того, водоемы замерзали в разное время, а весной на них могли возникнуть настоящие ледяные заторы. Тропинин искал подходящие для навигации участки, выяснял, где лучше климат, где подходящие переносы и перевалы между долинами.

Собрав нужную информацию он подключил к работе инженера Хартая с помощником Андреем Антипиным. Они разложили на большом столе копию генеральной карты и синей тушью отметили все водные пути. После чего, выбрав наиболее удачное направление, соединили озера и реки дорогами. В результате получился круговой путь, который охватывал внутренние районы рек Колумбия и Столо, а также их притоки. Включая Озерный путь и переход по Внутреннему морю. Полторы тысячи километров водного пути и около шестисот пятидесяти километров сухопутного — гораздо меньше того, что планировал Тропинин для дороги в Калифорнию.

С другой стороны, прибрежная дорога соединила бы два развитых региона, а территории на Круговом пути еще только предстояло освоить.

— Всего нужно будет поставить пятнадцать новых городков, — подсчитал Гриша. — Учитывая что на коротких волоках нужен только один городок на две пересадочные станции.

— Со временем там можно будет построить канал и пересадки не потребуется, — заметил Тропинин.

— Со временем можно и некоторые дороги соединить, — добавил Хартай. — Кольцевой маршрут будет хребтом. Позже от него можно сделать отводки в разные стороны к другим местам.

Так оно и было. Уже в таком виде, используя реки и озера можно было бы добраться до самых дальних уголков, а дополнительные дороги могли расширить сеть еще больше — в долину Оканаган, к истокам Колумбии. Река Столо в среднем течении была судоходна и выводила на плато Карибу, на запутанную систему озер и проток, по которым можно было уйти аж на пять сотен верст к северу.

— Что ж. Выглядит как план, — удовлетворенно заметил Тропинин. — Такой проект Складчина вполне может потянуть.

Идея явно уже охватила Тропинина. Гриша заметил, что начальника увлекают такие проекты, если они логичны, закончены. И получив общее представление, он начал накручивать на ней дополнительные детали. Так что некоторое время Тропинин не сдавался, пытаясь подцепить к ожерелью все материковые территории. Юкон, Калифорния, верхнее плато Змеиной и Соленое озеро пока оставались не охвачены Кольцом.

Варианты один за другим отпадали.

— На Юкон пути нет, — признал, наконец, Тропинин. — Озерный край заканчивается непреодолимыми горными системами. Проще пустить пароход по самому Юкону. Тогда к устью можно добираться по морю на шхунах, а дальше уже пароходом.

— Пожалуй, — согласился Хартай.

— До Калифорнии пока тоже кроме шхун ничего лучшего нет. Потом пустим пароход. Надо только доработать машину двойного расширения и разработать другой винт. На половине пути сделаем угольную станцию и дело в шляпе. А вот что делать с Соленым озером и плато Змеиной, ума не приложу.

— Если до Калифорнии будет бегать пароход, то может проложить дорогу оттуда?

— Через пустынные земли?

Пустынные земли между Соленым озером и Снежными горами (Сьера Невада) до сих пор оставались неосвоенными. Индейские племена, что там обитали, жались к редким источникам пресной воды. Для земледелия или выпаса скота её не хватало. Даже меховая компания не удостоила эти скудные земли приличной сетью факторий. На большей части территории единственным промышленным мехом являлся барсук (его шерсть шла на бритвенные помазки и кисти художников). А барсуков компания могла наловить сколько нужно в других местах.

Пустыня Большого бассейна вклинивалась в относительно освоенные места отсекая верхнее плато Змеиной и район Соленого озера от приморских территорий. Поселенцы проникали туда лишь по индейским тропам через Голубые горы. Это было долго, неудобно и опасно, а главное по этой тропе нельзя было проложить железную дорогу, слишком много крутых спусков расщелин.

— Вспомнил! — воскликнул Хартай. — Тухуву, пайют, один из проводников меховой компании рассказывал про реку Гумбольдта, как она значится на картах Ивана Американца. Река вроде как течет через всю пустыню.

Разложили карту Пустынных земель. Река и правда пересекала пустыню почти полностью, оставляя небольшие переходы с той и другой стороны.

Позвали за Тухуву (ударение на первый слог). Он давно уже перебрался в столицу.

— Мы несколько раз проходили по реке, — сказал индеец. — Она мелкая. Даже на байдарке не везде проплывешь. Зато относительно спокойная, уклон невелик, порогов немного, а каньон сложный только один. Вот здесь.

Он ткнул пальцем в карту.

— Каньон не помеха, — сказал Тропинин. Если проложить дорогу вдоль реки, будет чем питать котлы и не потребуется много земляных работ.

Пайют покачал головой.

— Не выйдет. Примерно вот отсюда, — он показал на карте место, где река меняла направление с северо-западного на юго-западное. — Вода становится все хуже. Больше соли, мути. Горькая вода.

— Но это же половина длинны.

— Так и есть. А других рек там нет. Разве что весной какие-то ручейки возникают.

— Можно поставить опреснители, — предложил Антипин. Места вроде солнечные, иначе откуда столько соли.

Тропинин повернулся к индейцу.

— Солнечная погода там?

Тот кивнул.

— Многовато придется строить, — сказал Хартай. — Паровоз потребляет тонну воды на четыре версты. А опреснитель в лучшем случае даст два-три литра в день с квадратного метра. И потребуются люди, чтобы за ними смотреть.

Они замолчали. И молчали довольно долго.

— Вода становится горькой по двум причинам, — сказал Андрей. — От того, что течет через засоленные земли и потому что испаряется, концентрируя соли. Если убрать одну или обе причины…

— Покрыть реку крышей? — Тропинин пожал плечами.

— Триста верст с лишком? — хмыкнул Хартай.

— Её надо загнать в трубу, — предложил Андрей.

— Тоже не выход. Даже без учета огромных расходов, это не выход. При реке пойма, где растет трава, все это нужно для зверья и скота. Пайюты на этом живут. Они устроят войну, если у них отобрать даже плохую воду.

Тухуву кивнул, соглашаясь.

— А если не отбирать? — предложил Андрей. — Что будет, если просто положить трубу прямо в реку?

— Ничего не будет. Труба будет лежать в реке. Вот и всё.

— Что будет внутри трубы?

— Вода.

— Но какая вода?

— Речная. Такая же как в реке.

— А если положить длинную трубу?

— Насколько длинную? — заинтересовался Тропинин.

— Двести километров.

— Ага. — Сообразил начальник. — Вода будет течь по трубе. Но останется той же пресной, какой туда попала.

— Верно. И при этом не нужно прокладывать траншеи, акведуки, строить плотины, насосы, учитывать перепад высот, ландшафт. Просто класть трубы в воду и соединять. Это будет канализация наоборот.

— Сколько её доберется до выхода?

Антипин достал карандаш и лист бумаги. Хартай заглядывал ему через плечо, перепроверяя расчеты.

— Ну вот, — закончил Андрей. — При диаметре в двадцать сантиметров и малом перепаде высот, без напора, это около шести литров в секунду. Где-то пятьсот тонн в сутки.

— Хорошая идея. А материал? У бамбука недостаточно большой диаметр. Чугун продержится в реке лет десять, в устье меньше, но он весит немало… тащить столько чугуна через Голубые горы? Увольте.

— Керамика, — предложил Гриша. — И тащить не нужно. Найдем в верховьях подходящую глину, построим завод по обжигу. Будем сплавлять по этой же реке куда нужно.

— Вариант, — согласился Тропинин. — особенно если найти топливо. Лесов, как я понимаю там немного.

— В горах есть леса, — заверил Тухуву.

— А прочность? Ледоход, паводковый поток, плавающие бревна?

— Ну, река замерзает порой, — согласился Тухуву. — Но ледохода не припомню. Течение внизу равнинное, значит тяжелые камни в паводок не выносит, только грязь. Бревна тоже не сплавляют по ней, а если снесет что, оно наверху остается.

— Из всех угроз приходит в голову только саботаж, — сказал Алексей Петрович. — Нужно будет договариваться с индейцами.

— Договоримся, не впервой, — отмахнулся Тухуву. — Если я больше не нужен, то, пожалуй, пойду.

Вознаградив проводника монетой, они отпустили его.

— Только есть одна проблема, — сказал Хартай.

— Куда же без проблем.

— Паровоз нужно заправлять через каждые двадцать верст, а не только на конце трубы.

— Сделаем колодцы.

— Как?

— Прямо посреди реки. На мелких местах. Из клинкера. Заодно позволим набирать воду пайютам в обмен на союз и помощь. Они оценят.

— Ну вот, сразу две проблемы долой.

Осталась главная, — сказал Хартай.

— Какая?

— Сьера Невада. Как мы будем прокладывать дорогу через горы? И если уж говорить о горах, то не дешевле провести водовод оттуда?

— Н-да, проект сырой, хоть и пресный, — пошутил Тропинин. — Отложим это дело до лучших времен, сейчас у нас не хватит ни людей ни ресурсов. И нужно будет подсчитать, какой путь выгоднее. А пока готовьте подробный проект по Кольцу и представим его Правлению на летнем заседании.