Глава 3

Сергей Князев, связующий команды «Уральские Медведи»,

Номер на футболке — «2», прозвище в команде — «Князь»

Он едва усидел на скамейке во втором сете, потому что именно во втором сете Ледяная Императрица раскрылась на полную, окончательно распахнув свою шкатулку с секретами и тайными техниками — тут тебе и мгновенная атака этой маленькой блондинки — «Шаровой Молнии», и синхронный выпрыг всей команды как гибкий инструмент атаки и использование «невидимки» под одиннадцатым номером и манипулирование плоской подачей чтобы вынудить Яшина ошибаться и много еще чего. Во втором сете Императрица не стала скупиться и перевернула ящик с игрушками, показав свою щедрую душу.

Он ерзал на скамейке, открывал рот, чтобы крикнуть что-то Яшке, но тут же одергивал себя — чтобы он ни крикнул, Императрица использует против него же… Яшка не поймет, он слишком прямолинеен, пробует пробить все силой. Он даже понял почему «одиннадцатая» такая незаметная — она двигалась не быстро и не медленно, не привлекая взгляда. На площадке взгляд всегда реагирует на быстрый объект, потому что скорость — равно угроза. Это выработано миллионами лет эволюции и в первую очередь люди всегда обращают внимание на что-то яркое и быстро движущееся. Именно поэтому «восьмерка» Лилия Бергштейн — идеальная приманка для Яшки. Она — быстрая, она — яркая, она улыбается и перебрасывается шуточками со стоящими у сетки «медведями», кажется, что она — притягивает весь свет вокруг на себя и заставляет — сиять! И вуаля! Все внимание уделяется ей!

А в это время высокая и слегка нескладная девушка в красно-черной форме «Стальных Птиц» с номером «одиннадцать» на спине — двигается так, что в некоторые моменты ее можно за предмет мебели принять, так что глазу не видно, как она перемещается. Плавно и неторопливо. Даже прыгает как будто в замедленной съемке… а в результате глаз не воспринимает ее как угрозу и подсознание выключает ее из списка вероятных целей. И даже если ты об этом знаешь — ты все равно не сможешь это игнорировать. Это как тот трюк с одинаковыми отрезками — умом ты понимаешь, что они одинаковые, но видишь, видишь — что один короче, а другой длиннее!

И такой трюк намного действеннее чем обычный «теперь ты видишь». Потому что трюк «теперь ты видишь» — один раз разгадав — уже не обманешься во второй. Но этот…

— Князь! Не спи! Третий сет, счет уже два-один! — голос капитана как плеть — вырывает его из мыслей. Он оглядывается.

Да, третий сет, два-один. Первое очко — принятая Лехина подача в угол, либеро «Птиц» сумела-таки ее взять, подвесив мяч слишком высоко и это «слишком» — расслабило «медведей», тройной блок у сетки — ждал, когда мяч упадет, ждал, согнув колени, в ожидании паса от Императрицы и каждый в своей голове — мысленно выстроил траекторию падения мяча, включил внутренний таймер, потому что вечно висеть в блоке нельзя, а значит выпрыгнуть нужно точно в тот момент как будет передан пас и мяч коснется руки атакующей… это их и подвело. Внутренний таймер. Подготовка. Расчет. Императрица сломала все расчеты, рванувшись за мячом в высоту и взяв его в воздухе, на предельной высоте своего прыжка и тут же — сделав свой идеальный быстрый пас «восьмерке»! И конечно же «восьмерка» оказалась там, куда Императрица пасовала! На долю секунды раньше, чем блокирующие прыгнули!

Один-ноль.

А ведь он просчитывал ее трюки, он сам — каталогизировал ее действия, весь второй сет внимательно следил за ней, за ее лицом, за тем, как она — принимает решения… и все равно не смог предугадать! Хотя… даже если бы смог — как бы он успел предотвратить? Крикнуть? В такие моменты счет идет на доли секунды и его крик — ничего не решил бы, человеку нужно время чтобы понять, о чем ему кричать, чтобы подумать, как именно среагировать — и принять решение. Это слишком долго. Он сжал челюсти, перекатывая желваки. У Императрицы и Шаровой Молнии — как-то получалось друг друга понимать почти без слов. Короткий крик «Не трогать! Аут!» — и уже прыгнувшая в воздух «восьмерка» — там же в воздухе — убирает руки за спину, не удержавшись и поджав ноги под себя… от чего выглядела весьма забавно… но мяч не взяла! Аут и все. Он знал как трудно в момент отражения атаки реагировать на посторонние раздражители, в такие мгновения весь мир вокруг перестает существовать, есть только ты и мяч.

Потом — плоская подача по дуге с вращением от подающей «Птиц» с конским хвостиком, от той, что ребята прозвали Училкой за очки и серьезное выражение лица. Подачу взяли, он смог направить ее Балашову, но мелкая «восьмерка» снова спутала все карты, смогла в блоке коснуться мяча и перенаправить его в сторону… он думал аут, но безбашенная «девятка» с азиатскими чертами лица — приняла мяч, буквально пробежавшись по скамейке запасных и кажется даже наступив на кого-то из собственных игроков… а потом — снова синхронная атака и на этот раз Балашов почти дотянулся до бело-синей молнии «восьмерки», почти…

Потом — аут, подающая слишком увлеклась вращением, мяч ушел в сторону по дуге, Костя Зуев вовремя это увидел и не стал брать, отпрыгнув в сторону, молодец. Итого — два-ноль в пользу «Птиц», переход подачи… и на подачу выходит Женька Балашов, их Лилипут…

Он выпрямляется, смотрит на команду соперников. Оценивает их. Взгляд останавливается на Ней. Она спокойно отвечает на его взгляд. Уверенная, серьезная, смотрит с вызовом… в глазах горит огонь. Не искра, не пожар, а такое же спокойное и уверенное пламя. Вот оно что, думает он, вот ты хочешь мне сказать…

— Женька! — он поворачивает голову чуть в сторону, туда, где за спиной — готовится к подаче Лилипут Балашов. Больше говорить ничего не надо, правая рука за спиной, на руке — четыре пальца. И жест — сжать, разжать. Привычный для команды код. Прямая, силовая атака на «четверку».

— Принял! — короткий возглас за спиной. Он кивает. Видит, как глаза Императрицы сужаются. Она видит, что он — что-то задумал и уже отдал команду к исполнению. Она слышит, что команда принята и будет осуществлена. Но она не знает, что это за команда. Не знает, что он задумал.

А я ничего не задумал, улыбается он в ответ этому серьезному взгляду, как я не мог тебя понять — так и не понимаю, «четверка». А раз не понимаю… то надо внести изменения в ход игры, в привычную схему и попробовать расшатать тебя… посмотреть, как ты будешь вести себя под давлением… да, пожертвовав подачей в прыжке Балашов ударит чуть слабее, но зато — точней. И будет целиться в тебя, Императрица. Раз коснувшись мяча ты не сможешь перенаправить его во второй раз… и что тогда? Твоя команда останется без твоего паса, твой маленький рыцарь-Шаровая Молния — останется одна. Как ты решишь эту проблему?

Свисток судьи! Подача! Удар! Мяч вылетает откуда-то из-за спины и летит точно в грудь «четверке», Ледяной Императрице! Что ты сделаешь — думает он, глядя как ее лицо… остается совершенно спокойным?

— Мой! — она принимает подачу Балашова сверху, чуть присев и взяв мяч на кончики пальцев: — Ближняя!

— Здесь! — наперерез взлетевшему вверх мячу внизу прыгнула высокая девушка с номером «пять» на спине: — Лилька!

— Тут! — к сетке уже бежит «восьмерка» и он понимает, что сейчас — будет быстрый пас на «восьмерку», неужели не только Императрица владеет этим пасом у них в команде, неужели…

— Блок! — кричит он, срывая голос: — тройной блок на «восьмерку»!! — к сетке срываются стоящие впереди — Михайлов, Давров и Дементьев… они заблокируют «восьмерку», не дадут ей ударить сине-белой молнией в пол и…

— Ха! — сине-белая молния бьет в пол и он — прыгает, прыгает за ней, вытянув руку вперед и пытаясь достать, пытаясь предотвратить, пытаясь…

Тунц!

Падение выбивает из него воздух, некоторое время он лежит и смотрит на то, как мяч — отлетает в угол, откатывается в сторону. Эта «пятая»… она обманула их. Они слишком зациклились на «восьмерке», стали следить за каждым ее шагом, а он лично — зациклился на Императрице. Посчитал что в команде это единственная связка — Императрица и ее Маленькая Шаровая Молния… но нет. «Пятая» выкрикнула имя, и «восьмерка» метнулась к сетке, метнулась честно, думая что ей сейчас передадут пас, метнулась на грани возможного, рванула не жалея сухожилий и сил… а «пятая» — пробила высокую атаку с задней линии! Без паса — на «дикий мяч»!! Да кто она такая вообще…

— Чего и ожидалось от гения поколения… — раздается гулкий бас над ним. Он поднимает голову. Женька Балашов протягивает ему руку.

— Вставай, Князь, — говорит он и улыбается: — чего развалился? Их подача…

— Как ты ее назвал? Гений поколения? — он принимает руку и встает. Отряхивает наколенники и футболку, хотя конечно же никакой пыли в зале нет, все чисто.

— Ты что не узнал? Это же Железнова, про нее в прошлом году «Советский Спорт» писал и даже на телевидении ее показывали. — гудит Женька: — она легионер из высшей лиги…

— Да что это за команда вообще⁈ — не выдерживает он.

— Команда как команда. — пожимает плечами Женька Балашов: — первая лига, «Стальные Птицы», команда от местного металлургического комбината, ты ж сам говорил…

— Говорил. — он выпрямляется и смотрит через сетку: — хорошо, что матч тренировочный… надо было хотя бы прочитать про них… Железнова, говоришь?

— Ага. Вундеркинд и находка восемьдесят четвертого года в высшей лиге. Ее вроде как в «Крылья Советов» или в «ЦСКА» потом взяли… но как она тут очутилась? — Балашов чешет свою огромную голову ладонью больше похожей на лопату: — и… она вроде несовершеннолетняя еще…

— Она? — Князев бросает взгляд на высокую девушку с номером «пять» на футболке, которую уже обнимает «восьмерка», поздравляя с забитым мячом: — ничего себе акселератки в наше время пошли. В жизни бы не сказал, что школьница…

— Ага. В наше время опасно по внешности судить… — присоединяется к разговору Андрей Лавров: — хоть паспорт спрашивай сперва… а то выглядят лет на двадцать, а сами восьмиклассницы… ужас!

— Вундеркинд значит. — Князев взглянул на команду соперников. Снова столкнулся с серьезным взглядом Императрицы. Недооценил я тебя, подумал он, ты и воительниц себе под стать собрала… Учительница, Валькирия, Шаровая Молния… а теперь еще и Гений Поколения…

— Жень, а ты бы так смог? — спрашивает он вслух: — с задней линии атаковать? С «дикого мяча»?

— Это зависит. — чешет затылок Балашов: — смотря какой мяч. Такой как у нее — не смог бы. Она прыгает выше… ну молодая еще, чего с нее взять. Молодая и легкая.

— Ты ее выше. И сильнее. — напоминает Князев.

— Высота прыжка от роста не зависит. То есть зависит, но не напрямую. Выше всех у нас Зуев прыгает, а он самый маленький. — напоминает Балашов, пожимая плечами: — а эти девчонки мне нравятся. Ничего такие. Особенно эта мелкая…

— Руки прочь от «восьмерки», Лилипут! Она моя! — раздается голос Кости Зуева.

— Вот видишь. — вздыхает Балашов: — так что делать будем, Князь? Расчехляемся? Третий сет проиграть как-то совсем будет… эта мелкая потом на свидание с Костей не пойдет…

— Хм… — Князев переводит взгляд за сетку. Смотрит на то, как поздравления в команде соперников заканчиваются и девушки расходятся по своим позициям. Их подача, переход, мяч берет в руки эта самая Императрица, девушка со шрамом на щеке, который вовсе не уродовал ее а скорее придавал… значительности. И шарма. Эдакая пиратка, воительница…

Проигрывать ей категорически не хотелось. Ее взгляд как бы бросал вызов. Команде, площадке, всему свету… ему лично. Конечно, он может сейчас сказать Балашову «хватит. Играем всерьез, выкладываемся по полной» и либеро снесет от подачи Лилипута. Лавров и Михайлов перестанут жалеть связки и начнут резать сверху вниз, как на рейтинговых. Можно вывести Тарасова с его особой подачей и умением видеть слепые пятна на площадке. И самое главное — перестать бить вполсилы, жалея девушек на той стороне. В этом случае он уверен, что «Птицы» уступят «Медведям». И не потому, что они плохо играют, играют они как раз хорошо… если честно, то даже немного лучше, чем «Медведи» — на комбинациях и работе командой.

Но антропометрические данные «Медведей» не оставляли шансов… тот, кто в состоянии дольше держаться над сеткой, тот кто занимает высоту и может атаковать сверху вниз — имеет неоспоримое преимущество при игре в волейбол. Поэтому Ростовцев набирал в команду сперва по росту и силе, а уже потом — по уровню мастерства. Потому что легче научить высокого играть, чем мелкого — заставить вырасти. Несмотря на свои великолепные навыки «восьмерка» соперников — слишком маленькая. Для либеро это нормально, но для блокирующей или доигровщицы — уже составит трудности. В первой лиге, наверное, можно так играть, но в высшую этим девчатам уже не пройти…

А потому Князев был уверен, что если он сейчас решит дать команду засучить рукава и играть от силы и высоты, то они — раздавят «Птиц». Однако…

Он еще раз взглянул на ту сторону. Поджал губы. Отдать такую команду сейчас — все равно что признать, что в игре умов он проиграл и осталось только физическое противостояние. Конечно, медведь заломает птицу… да только никакой славы в такой победе нет. Единственная возможность все же одержать победу по-настоящему, на поле Ледяной Императрицы — это обыграть ее умом, хитростью, а не прямой физической силой… в шахматы. Потому что если они схватятся бороться в партере, то мужчинам даже усилий прикладывать не нужно будет. Однако доказывать свою силу против девушек… какой в том смысл? Все знают, что они сильнее. Если что и нужно доказать, так это то, что и умом они не уступают…

— Нет. — говорит Князев вслух: — играем как играем. Вполсилы на прямых ударах. Никаких силовых атак. Это все же девушки. Если проиграем в комбинациях… — он бросает взгляд на Ростовцева. Тренер стоит за белой линией, сложив руки на груди и смотрит на них.

— … если проиграем на комбинациях… — повторяет он: — то так тому и быть. Значит чему-то научимся. Заметь, Лилипут — не мы их научим, а мы у них научимся. А это дорогого стоит. За такие уроки и заплатить не жалко. Будем учиться выигрывать умом, а не силой… сила у нас и так уже есть.

— Как скажешь, Князь. — гудит Балашов: — и ладно. Мне тоже не сильно охота девчонок… повреждать. Что делаем? Их подача.

— … — Князев смотрит на Ледяную Императрицу, что держит мяч в руке, стоя за линией и ждет свистка судьи. Время есть… несколько секунд. Он смотрит на нее, видит ее сузившиеся зрачки, прищуренные глаза, видит, как ее ноздри — раздуваются от сдерживаемых чувств… ага, вот оно.

— Подача будет силовая по диагонали. Может выйти в аут. Зуев! Смотри внимательно, если выше пойдет — не бери.

— Понял!

— Ну вот и отлично. — Князев становится у сетки, глядя на подающую. Одну руку он держит за спиной. Сжатый кулак. Ладонь. Два пальца. Те, кто сзади — должны увидеть и все понять… еще не вечер, странная соперница по ту сторону сетки, ты — единственная кто может бросить мне вызов, ты показала себя во всей красе во втором сете… что же. Теперь мое время, думает он, готовясь к приему мяча.

Свисток судьи! Императрица с номером «четыре» не стала дожидаться и доли секунды, взвившись в воздух одновременно со свистком! Удар! Мяч пролетел над сеткой, мелькнув бело-синей тенью!

— Взял! — Костя Зуев отбил подачу, подвесив мяч высоко вверху. Отлично! Он мысленно выстроил траекторию и сместился под мяч. Сейчас мяч упадет вниз, прямо в его подставленные руки и…

— Вперед! — и ноги гигантов оттолкнули площадку от себя, закручивая ее в стремительном рывке! Он — стоял на месте, его взгляд был прикован к летящему сверху мячу, но он знал, что сейчас происходит на площадке! Каждый игрок из его команды — развернулся к сетке и побежал! Все вместе! Как один! Он знал, что сейчас покрытие площадки отталкивают ноги каждого игрока, они — бегут вперед стеной! Строем! Единственное, о чем он сейчас жалеет — это о том, что не может увидеть как расширяются зрачки у Императрицы, как открываются рты у всех остальных, как они понимают что…

Мяч наконец падает ему в руки, он выгибается и не глядя — посылает мяч туда, куда…

— Ха! — в воздух над сеткой взмывают гиганты! Удар!

— ТУНЦ!!

Свисток судьи. Он выпрямляется и встречается с ней взглядом. Это темное пламя, пляшущее в ее глазах… завораживающее зрелище. Чего же он на самом деле хочет? Покорить или быть покоренным?

— Очко команде «Уральские Медведи»! Переход подачи!