«Известия», 17 января 1990 года
Русский Пеле
Памяти Эдуарда Анатольевича Стрельцова
Виктор Серёгин, обозреватель «Известий»
Шестнадцатого января в Москве, на пятьдесят третьем году жизни, скончался Эдуард Анатольевич Стрельцов — заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер СССР, кавалер ордена Ленина. Выдающийся нападающий московского «Торпедо» и сборной Советского Союза, олимпийский чемпион 1956 года. Главный тренер, под руководством которого «Торпедо» четырежды становилось чемпионом страны, дважды выигрывало Кубок СССР, а в европейских турнирах одержало четыре победы подряд — результат, не имеющий аналогов в истории мирового футбола. Помощник главного тренера сборной СССР, чемпиона мира 1986 года.
Советский спорт потерял человека, равного которому не было и, возможно, уже не будет.
Тем, кто видел Стрельцова-юношу на стадионе в Перове в начале пятидесятых, трудно было поверить, что этот нескладный, по-медвежьи широкий паренёк с рабочей окраины станет величайшим футболистом страны. Ему было семнадцать, когда он дебютировал за «Торпедо» в высшем дивизионе. Восемнадцать — когда забил первый гол за сборную. Девятнадцать — когда поехал на Олимпийские игры в Мельбурн и вернулся с золотой медалью.
К двадцати годам Эдуард Стрельцов был, по общему признанию специалистов, лучшим центральным нападающим Европы. Бразильская пресса, увидев его игру, назвала Стрельцова «русским Пеле» — и этот титул, родившийся как журналистская метафора, остался с ним навсегда. Впрочем, сам Эдуард Анатольевич к прозвищу относился с присущей ему застенчивой иронией. «Пеле — бразильский Стрельцов», — однажды сказал он, и в этой шутке, как водится, была лишь доля шутки.
Чемпионат мира 1958 года в Швеции должен был стать его триумфом. Сборная Советского Союза ехала в Стокгольм в статусе олимпийского чемпиона, а двадцатилетний Стрельцов — в статусе главной ударной силы команды. Всё, что случилось потом, хорошо известно.
Необходимо сказать прямо то, о чём советская печать долгие годы предпочитала молчать.
В мае 1958 года, накануне отъезда сборной на чемпионат мира в Швецию, Эдуард Стрельцов был арестован и осуждён по обвинению в изнасиловании. Приговорён к двенадцати годам лишения свободы. Отбывал наказание в лагерях Кировской области, работал на лесоповале. Освобождён условно-досрочно через пять лет.
Обстоятельства этого дела хорошо известны и не нуждаются в подробном пересказе. Заявительница в ходе следствия изменила показания и просила прекратить преследование. Признательные показания были получены от Стрельцова под давлением, в обмен на обещание сохранить место в сборной — обещание, которое никто не собирался выполнять. Дело находилось на личном контроле Н. С. Хрущёва. По имеющимся данным, именно Хрущёв потребовал максимально жёсткого наказания, отклонив все попытки прекратить преследование. Прокурор запрашивал пятнадцать лет. Двадцатилетнему спортсмену, гордости советского футбола, олимпийскому чемпиону — пятнадцать лет за преступление, в котором сама заявительница отказалась его обвинять. Суд дал двенадцать. В личном деле осуждённого стояла пометка: использовать только на тяжёлых работах. Вместо чемпионата мира — лесоповал. Это был не приговор суда — это была расправа, одна из многих, за которые период хрущёвского волюнтаризма справедливо осуждён партией и народом.
Пятнадцатого января 1990 года, после многолетней работы следственной комиссии, Прокуратура СССР вынесла постановление о полной реабилитации Эдуарда Анатольевича Стрельцова. Приговор 1958 года признан незаконным и отменён. Справедливость, пусть с опозданием на тридцать два года, восторжествовала.
Эдуард Анатольевич не узнал об этом. Пятнадцатого января он уже находился в коме. Шестнадцатого — его не стало. Один день. Реабилитация опоздала на один день.
Те, кто знал Стрельцова близко, говорят, что он никогда не жаловался. Ни одного публичного слова горечи, ни одного упрёка. Он вернулся и снова вышел на поле.
Стрельцов-игрок после возвращения стал другим. Юношеская мощь уступила место зрелому мастерству. Он уже не мог пробежать девяносто минут, как в двадцать лет, — но он мог одним касанием, одним поворотом корпуса, одним пасом решить судьбу матча. Футбольные люди, которые видели обе версии Стрельцова — до и после, — до сих пор спорят, какая из них была лучше. Вопрос, вероятно, не имеет ответа.
Он играл до 1970 года. Закончил, как и начал, в «Торпедо» — единственном клубе своей жизни. Ушёл тихо, без прощальных матчей и газетных заголовков. Это было в его характере.
А потом началась вторая карьера — тренерская. И здесь масштаб сделанного Стрельцовым скорее уместен на страницах остросюжетного романа, чем в реальной жизни. Хочется верить, что рано или поздно наш кинематограф покажет эту историю на широком экране. Она того заслуживает.
Началось всё летом 1983-го, когда молодёжная команда «Торпедо» отправилась в очередную шефскую поездку. Стрельцов, работавший тогда с молодёжью, заметил в одном из провинциальных спортивных коллективов совсем юного парнишку. Ярослав Сергеев — сегодня капитан «Барселоны», человек, которого многие считают лучшим футболистом мира, — начался в тот день. Стрельцов рискнул взять его в состав. Не побоялся возраста, не стал ждать.
Осенью 1984-го Стрельцов возглавил «Торпедо». Валентин Козьмич Иванов перешёл помощником к Эдуарду Малофееву в сборную, и вопрос о преемнике решился сам собой: кто, как не Стрельцов, лучше всех понимал эту молодую, только набиравшую силу команду?
Метод Стрельцова-тренера был продолжением Стрельцова-игрока: никакой показухи, никакого самолюбования, только работа. Он не давал интервью о тактических схемах и не рассуждал перед камерами о философии футбола.
Он строил. Привлёк в «Торпедо» Александра Заварова, Олега Протасова, Геннадия Литовченко — мастеров, уже сложившихся и признанных. Другой тренер собрал бы из трёх звёзд три проблемы. Стрельцов собрал машину. Раскрыл Сергея Горлуковича, который в предыдущих клубах не хватал с неба звёзд, а в «Торпедо» вырос в игрока мирового уровня. И одновременно поднял целое поколение собственных воспитанников: вслед за Сергеевым ярко засверкали Дмитрий Харин, Игорь Добровольский, братья Савичевы — Юрий и Николай. Стрельцов не просто увидел в этих мальчишках будущих мастеров. Он их сделал.
Результат: четыре европейских трофея подряд.
Кубок обладателей кубков в сезоне 1984/85 — первый европейский трофей московского «Торпедо». Кубок УЕФА в сезоне 1985/86 — монофинал против днепропетровского «Днепра», два советских клуба в финале европейского турнира.
А затем — два Кубка чемпионов.
Вена, 1987 год: финал против мадридского «Реала» Лео Беенхаккера. «Торпедо» проигрывает 0:2 к перерыву. Что Стрельцов сказал своим игрокам в раздевалке — знают только они. Во втором тайме на поле вышла другая команда. 4:3.
Штутгарт, 1988 год: финал против голландского ПСВ. Протасов открывает счёт на шестидесятой минуте, голландцы сравнивают. И тогда Стрельцов выпускает восемнадцатилетнего Игоря Чугайнова. На восемьдесят восьмой минуте Чугайнов забивает победный гол. 2:1. «Торпедо» — двукратный обладатель Кубка чемпионов.
И вот что важно: к этому моменту Сергеев и Заваров уже играли в «Барселоне». Команда, лишившись двух главных звёзд, не сделала ни шага назад. Выиграла второй Кубок чемпионов. А в следующем сезоне была в шаге от третьего финала подряд. Это ли не лучшее доказательство того, что Стрельцов строил не вокруг имён, а строил систему?
Отдельная страница — чемпионат мира 1986 года в Мексике. Стрельцов работал там помощником Эдуарда Малофеева. И присоединился Эдуард Анатольевич к сборной в тяжелейшей ситуации когда его друг и партнер по Торпедо Валентн Козьмич Иванов, помогавший Малофееву до этого, слёг в больницу с тяжелейшим инфарктом после всем известных событий на Канарских Островах. О том, какова была его роль в победе, лучше всего расскажет сам Малофеев — его слова читатель найдёт ниже.
Болезнь настигла Стрельцова в начале 1989 года. Несколько перенесённых инфарктов подорвали здоровье задолго до этого, а диагностированный рак горла не оставлял иллюзий. Эдуард Анатольевич был освобождён от должности главного тренера «Торпедо» и передал команду Валентину Козьмичу Иванову. Тому самому кого достойно заменил в Торпедо 5 годами ранее а потмо еще и заменил в сборной.
Последний раз общественность видела Стрельцова двадцатого сентября 1989 года, на стадионе «Торпедо», во время товарищеского матча СССР — Бразилия. Он пришёл с палочкой, худой, непохожий на себя. Но он пришёл. На свой стадион, к своим людям.
Ему стало плохо после матча. Его увезли в больницу. Больше на стадион он не вернулся.
Шестнадцатого января 1990 года Эдуарда Анатольевича не стало.
Мы попросили людей, знавших Стрельцова, сказать о нём несколько слов.
Валентин Козьмич Иванов, главный тренер «Торпедо», давний партнёр и друг Стрельцова:
— Мы с Эдиком знакомы с пятьдесят третьего года. Тридцать семь лет. Он пришёл в команду мальчишкой, а я уже играл. Я сразу увидел: это не просто талант. Таланты приходят и уходят. Это что-то другое. Он мяч чувствовал так, как музыкант чувствует инструмент. Не учился этому — просто знал. Мы вместе играли, вместе ездили на Олимпиаду, вместе всё прошли. Потом я трижды принимал у него команду — и каждый раз думал: лучше бы не принимал, лучше бы он сам продолжал. Потому что никто лучше Эдика не понимал, что такое «Торпедо». Он и был «Торпедо». Я теперь за ребят отвечаю. Постараюсь не подвести. Но второго Стрельцова не будет.
Валерий Васильевич Воронин, помощник главного тренера «Торпедо»:
— Я скажу то, чего, может быть, не стоит говорить в газету. Но Эдуард Анатольевич мне жизнь спас. Не в переносном смысле. Буквально. Я в начале восьмидесятых был в таком состоянии, что… ну, все знают, в каком я был состоянии. Пил. Никому не нужен. Бывший футболист, бывший человек. Я прекрасно помню, как Эдик с Валей Ивановым… (утирает слёзы, долго не может говорить, потом продолжает)…приехали ко мне в больницу. И долго разговаривали. Очень долго. Я лежал и думал: зачем вы приехали, кому я нужен, посмотрите на меня. А Эдик сидел на табуретке рядом с койкой и говорил. Тихо, спокойно, как он умел. Про «Торпедо», про команду, про то, что ему нужен помощник. Что он один не справится. Не попросил, не предложил — сказал: будешь работать со мной. Как будто это решённый вопрос. Я говорю: Эдик, ты на меня посмотри. А он: я смотрю. Поехали. И я поехал. С того дня не пью. Всё, что у меня есть — работа, семья, уважение людей, — всё начинается с той больничной палаты. Эдуард Анатольевич никогда об этом потом не вспоминал. Ни разу. Не его манера. Спасибо тебе, Эдик. За всё.
Марат Владимирович Грамов, председатель Государственного комитета СССР по физической культуре и спорту:
— Эдуард Анатольевич Стрельцов — фигура, значение которой выходит далеко за рамки спорта. Достижения «Торпедо» под его руководством — свидетельство того, на что способен советский человек, советская школа, советский подход к делу. Государственный комитет по физической культуре и спорту выражает глубочайшие соболезнования семье Эдуарда Анатольевича, коллективу «Торпедо», всем любителям футбола в нашей стране и за рубежом.
Константин Иванович Бесков, заслуженный тренер СССР:
— Я видел Стрельцова-мальчишку. Мне тогда было чуть за тридцать, я заканчивал играть, а он только начинал. И я помню, как подумал: вот оно. Вот тот, кого мы ждали. В нашем поколении таких не было. В следующем — появился. Один. Что с ним потом сделали — не мне судить, суд уже рассудил и реабилитировал. Но семь лет, отнятые у этого человека, — это семь лет, отнятые у всего советского футбола. Тренером он стал лучшим из всех, кого я видел. А я видел многих.
Эдуард Васильевич Малофеев, главный тренер сборной СССР:
— Мы с ним — два Эдуарда. Он был моим помощником, но слово «помощник» здесь не совсем точное. Он был моим вторым я. Когда готовили план на Мексику, я отвечал за общий рисунок, а Эдуард Анатольевич — за то, как должна работать атака. Он сам был нападающим, и он точно знал, как нападающий должен открываться, куда бежать, в какую секунду начинать движение. Это невозможно объяснить теоретически. Это можно только знать. Стрельцов знал. Мы стали чемпионами мира, и половина этого золота — его.
Валерий Васильевич Лобановский, главный тренер киевского «Динамо»:
— Мы с Эдуардом Анатольевичем придерживались разных взглядов на футбол. Это известно. Но разница во взглядах не мешала мне признавать очевидное. Цифры говорят сами за себя. Мне нечего добавить.Наш Футбол понёс невосполнимую потерю, приношу свои искренние соболезнования семье.
Юрий Савичев, нападающий «Торпедо» и сборной СССР:
— Когда мы с Колей (Николай Савичев, нападающий Торпедо и сборной СССР, брат близнец Юрия Савичева. прим. ред.) перешли из Футбольной школы молодёжи в дубль «Торпедо», Эдуард Анатольевич уже тренировал команду мастеров. Но его влияние, его дух ощущался в дубле во всём. Он ни на минуту не терял дублирующую команду из вида — поэтому и не боялся рисковать, поэтому очень быстро дал нам с братом возможность дебютировать в основе. И терпеливо, как настоящий старший товарищ, учитель и наставник, помогал нам, прощал ошибки, объяснял, как стать лучше. В результате мы с Колей заняли место в основном составе «Торпедо». Мы оба приносим соболезнования семье нашего первого тренера.
Дмитрий Харин, вратарь «Торпедо» и сборной СССР:
— С Эдуардом Анатольевичем связана вся моя футбольная карьера. Я прошёл все ступени детского и юношесокго футбола, мне не было ещё и шестнадцати, когдаон поднял меня в дубль. Именно с ним я вырос в того, кто я есть сейчас. Не думаю, что без Стрельцова я состоялся бы как футболист и как вратарь сборной Советского Союза. Больно думать о том, что его больше нет.
Лео Беенхаккер, главный тренер мадридского «Реала» в 1986–1989 годах:
— Мой «Реал» вёл 2:0 к перерыву того финала. Я был уверен, что мы победим. Во втором тайме я увидел других людей. Не другую тактику — других людей. Я потом долго думал, что произошло в перерыве в их раздевалке. Спрашивал игроков, журналистов. Никто не мог объяснить. Стрельцов что-то сказал — и они вышли людьми, которые не могут проиграть. Не «не хотят» — «не могут». Разница огромная. За всю мою карьеру я видел такое один раз. В тот вечер в Вене. Мы проиграли, и я до сих пор не могу это забыть. Но я нахожу утешение в том, что проиграли лучшему.
Ярослав Сергеев, капитан «Барселоны» и сборной СССР, по телефону из Барселоны:
— Эдуард Анатольевич — мой первый тренер. Единственный. Все остальные — потом. Я очень многим обязан Эдуарду Анатольевичу и считаю его своим учителем. То, как я вижу поле, как открываюсь, как принимаю решение за долю секунды, — это всё он. Я вчера не спал всю ночь. Само собой что я что Саша Заваров с семьями прилетим на похороны. До сих пор не могу поверить что приходится говорить о них. Приношу свои соболезнования семье.
Валерий Тимофеевич Сайкин, председатель исполкома Московского городского Совета народных депутатов:
— Эдуард Анатольевич был моим другом. Мы действительно дружили — ровно настолько, насколько могут дружить творец и восторженный поклонник. А я, несмотря на занимаемые посты — сначала директора ЗИЛа, потом председателя Моссовета, — был именно поклонником. И нашего любимого «Торпедо», и его самого. Для меня Стрельцов всегда был воплощением торпедовского духа. Гений, который был на самом верху, упал и разбился об острые скалы, а потом нашёл в себе силы начать заново. Начать жить, начать играть, начать творить. И дойти до вершин, о которых не мог мечтать никто. Настоящий коммунист — не по партбилету, а по характеру.
Теперь о другом. Москва обязана сохранить его память. Нами принято решение о следующем. Первое: стадион «Торпедо» на Восточной улице с сегодняшнего дня будет носить имя Эдуарда Стрельцова. Второе: у стадиона будет установлен памятник. Я поручил Главному архитектурно-планировочному управлению Москвы начать работу незамедлительно. Третье: одна из улиц в районе стадиона будет переименована в улицу Стрельцова.
Эдуард заслужил это. И он бы, конечно, сказал, что не надо, что это лишнее. Но на этот раз мы его не послушаем.
Прощание с Эдуардом Анатольевичем Стрельцовым состоится 19 января на стадионе «Торпедо». Похороны — на Ваганьковском кладбище.
Эдуард Анатольевич Стрельцов (21 июля 1937, Перово, Московская область — 16 января 1990, Москва).
Игрок: московское «Торпедо» (1954–1958, 1965–1970). Сборная СССР: 38 матчей, 25 голов. Олимпийский чемпион 1956 года.
Тренер: московское «Торпедо» (1984–1989). Четырёхкратный чемпион СССР. Двукратный обладатель Кубка СССР. Обладатель Кубка обладателей кубков (1985). Обладатель Кубка УЕФА (1986). Двукратный обладатель Кубка европейских чемпионов (1987, 1988). Помощник главного тренера сборной СССР — чемпиона мира 1986 года.