Олеся.

Всю ночь она так и не сомкнула глаз. Гоняла мысли по кругу. Память услужливо подбрасывала воспоминания на контрасте: то как они целовались под дождём, его жадные губы и тёплые пальцы, то как безэмоционально он смотрел на неё своим ледяным серым взглядом. Как спокойно и уверенно он говорил о том, что не будет предлагать ей остаться с ним.

Конечно, она тоже наломала дров, видела по выжженной пустыне в его глазах, что её слова задели его за живое. Но то уже была безотчетная агония. Просто желание сделать ему также больно, как он сделал ей. Ведь последние её надежды рухнули. Отчаяние поглотило её и затянуло в бездну. В груди болело и ныло. Казалось, что она не может больше дышать, и нет выхода из этой морской пучины, дна нет и уже не будет. Отталкиваться больше не от чего. Надеяться не на что. Она позволила себе просто беспомощно нестись в водовороте своих чувств и мыслей, не ожидая, куда волны её вынесут.

К утру ей показалось, что буря внутри немного улеглась, она почувствовала опустошение. Во рту было сухо и ощущалась горечь. Голова кружилась. Всё тело было болезненно горячим. Может, она простыла под дождём, или просто не выспалась? А может этот жар из-за эмоционального перенапряжения.

Олеся на автопилоте подумала, что нужно сварить привычный кофе с утра, но вспомнила, что оставила турку и упаковку с молотым напитком на маяке. У него.

Триггер сработал. В горле разрастался ком, в груди начало снова жечь. И сразу же поднялась новая волна вязкого раздражения, отчаяния, едкой обиды. Её захлестнуло с головой, волна набирала силу пока не превратилась в сметающее всё на своём пути цунами.

Олеся вышла на крыльцо в том же синем платье, в котором провела ночь, села на деревянные ступеньки, закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко, не стесняясь, со всхлипываниями. Слезы градом лились по щекам, из носа начало течь. Она размазывала ручьи из слез по лицу, словно удивляясь, откуда в её организме берется столько жидкости. Зачем? Зачем нужны были все эти свидания, все эти слова? Почему он не хочет ничего менять и бороться за неё, за них обоих? К чёрту его! К чёрту всё на свете.

Плеч Олеси мягко коснулась теплая рука, тётя Марина молча села рядом и участливо притянула её к себе. Почувствовав опору в виде чужого сочувствия и доброты, Олеся разрыдалась ещё сильнее.

Она не знала сколько прошло времени, пока её рыдания стали затихать и перешли в редкие всхлипывания.

— Детка, — тихо и ласково протянула тётя, погладив её по волосам.

— Я не умею… выбирать мужчин… теть, — рвано произнесла Олеся, подняла голову, неосознанно упираясь затуманенным слезами взглядом в садовые цветы во дворе.

— Знаешь, Олесь, любовь — такая особенная штука, что мы не выбираем, кого любить, она появляется, хотим мы того, или нет, — тихо и по-доброму говорила тётя.

Слух Олеси резануло слово “любовь”. Оно казалось таким громким. Не могла же она успеть влюбиться за такое короткое время? Ведь даже двух недель не прошло с начала их знакомства.

— Мы поругались. Я скоро уеду, а он останется здесь, — шмыгая носом, объясняла Олеся.

— Я понимаю, — соглашалась тётя, подбирая слова, она сделала небольшую паузу, затем продолжила: — но не стоит ни о чем жалеть и расстраиваться, ведь любовь — такое светлое чувство, которое гораздо больше даёт тому, кто его испытывает, чем тому, кому оно посвящено. Любовь наполняет душу светом и озаряет жизнь любящего. Без любви в сердце мы пусты. И мы совсем забываем о том, что любовь дарует счастье отдавать всё, что у тебя есть, не ожидая ничего взамен.

Олеся слушала спокойный голос тёти, и ей становилось легче на душе. Если не любовь, то светлые чувства к Андрею она точно испытывала в эти дни, что делало ее живой, мечтающей, искренней. И, возможно, действительно, стоит быть благодарной за все, что было, за те настоящие чувства и яркие эмоции, которые наполнили её тоскливую жизнь теплом и светом. Даже если это длилось недолго.

Хорошо, что тетя не стала читать ей нотации или говорить “я знала, что так будет”. Будь на месте тёти её мать, Олеся бы уже выслушала о себе и своей наивности целую лекцию.

— Спасибо, теть, — глухо ответила Олеся, вытирая лицо, слезы всё ещё катились по щекам, когда же закончится вода в её организме.

— Ничего, Лисёнок, это ничего, всё наладится.

— Это, конечно, вряд ли, но что поделать, — скептически ответила она.

Тут на крыльцо, толкнув лапами входную дверь, медленно вышел Арчи, он неуклюже спустился по ступеням, переваливая свое длинное тело, подошел к Олесе и стал слизывать солёную влагу с её ладоней.

— Спасибо, малыш, — погладила Олеся пса по загривку, затем чмокнула его в тёмный покатый лоб.

— Сегодня Миша приезжает, посидим вечером, может, достанем бутылку вина, — улыбнулась тётя, пытаясь ободрить Олесю.

— Ой, теть, извини, я взяла бутылку сухого белого из серванта, я обязательно куплю такую же взамен, — оправдывалась Олеся, вспомнив, что оставила бутылку на заднем сидении внедорожника.

— У нас ещё есть, не последняя. Кстати, раз уж твоя машина в ремонте, я попросила Сашу помочь, нужно встретить Мишу на вокзале. Поезжайте вместе, развеешься хоть немного, — предложила тётя Марина.

Олеся поморщилась от перспективы близкого общения с Сашей, даже с учётом того, что он оказался отчасти прав насчёт их отношений с Андреем. А может и из-за этого тоже. Но раз тётя уже договорилась с Сашей, делать было нечего, придётся согласиться. Нужно дать их дружбе второй шанс.

* * *

— Ты как? — спросил Саша, переводя взгляд с зеркала заднего вида на сидящую рядом Олесю.

— Нормально, — обронила Олеся, перебирая пальцами прохладную цепочку женской сумки, лежащую на своих коленях.

Серебристая хонда плавно тронулась, оставляя позади их серый дуплекс.

— А то я и вижу, — пробормотал Саша, немного хмурясь.

Олеся посмотрела на него и словно увидела впервые. Все-таки он изменился, повзрослел. Его некогда мальчишеское симпатичное, можно даже сказать — смазливое, лицо стало более мужественным что ли. А тело как будто стало больше, или шире. Может, он стал ходить в качалку. Олеся усмехнулась, вспоминая, что в детстве он и без того был темненький и смуглый, а когда летом покрывался многослойным загаром, то и вовсе был похож на цыганенка. А ей всегда говорил, что она выглядит как белоснежка. Цыганенок сильно вырос с тех пор.

— Набить ему морду? — напрямую без всяких вежливых сочувственных реверансов предложил Саша.

— Что? Ты с ума сошёл? — возмущённо отреагировала Олеся. — Конечно, нет.

— Ты только скажи. — Саша потер щетинистый тёмный подбородок. Он, скорее всего, был из тех, кто, побрившись утром, к вечеру уже был слегка обросшим. — Или твоя личная жизнь по-прежнему меня не касается?

— Это ни к чему, у меня всё в порядке, — придав лицу нейтральное выражение, уверенно солгала Олеся.

Посвящать Сашу в свои дела она не собиралась. Это ни к чему бы не привело.

— Я видел тебя утром на крыльце. Случайно. Приехал к своим, хотел помочь по участку, — продолжил Саша.

— Черт, — выругалась Олеся, потерев лоб ладонью.

Только снисходительного сочувствия ей не хватало, тем более от Саши. Хотя пока он держал себя в руках, его слова звучали с обычным участием.

— Лёгок на помине, — буркнул Саша.

Олеся вцепилась взглядом в темно-серый внедорожник вдали на встречной полосе. Сердце ухнуло и упало куда-то вниз, а потом бешено затрепыхалось. Голова немного закружилась, а в горле стал разрастаться ком. Если бы она осталась дома, он бы приехал к ней, они совсем немного разминулись. Но ведь он должен был сегодня быть на маяке. Сбежал ради встречи с ней?

— Так что? Остановиться? — недовольно протянул Саша, хмуря тёмные брови и мазнув по ней сканирующим карим взглядом.

— Нет, не нужно. Поехали, — нервно ответила Олеся, сжав ручку двери машины так, что её костяшки побелели.

Сейчас она была не готова к очередному разговору, в душе царил сумбур. Она ещё не успела всё переосмыслить и успокоиться, ей нужен тайм-аут. Ни к чему поднимать новую болезненную волну. Зачем он только решил приехать, что нового он может ей сказать?

Ей показалось, что их с Андреем глаза на мгновение встретились,

когда внедорожник почти поравнялся с хондой. Сложно сказать точно из-за бликов стёкол. Но она словно почувствовала его взгляд. Внутри пронесся разряд электрического тока, Олеся втянула густой воздух салона и шумно выдохнула. В боковом зеркале она увидела, как внедорожник резко затормозил и остался стоять на обочине, затем Саша повернул на развязке и авто Андрея потерялось из вида.

Остальную часть пути Олеся провела, выпав из реальности и борясь с самой собой. Внутри всё металось между “никогда не хочу его больше видеть” и желанием узнать, зачем он приезжал.

Из размышлений её вырвал звук открывшейся водительской двери, когда они приехали и припарковались у автовокзала.

Олеся выбралась из машины и провела следующие десять минут, стоя в очереди у киоска за минералкой, просто чтобы ещё немного побыть в своих мыслях и не придумывать ответные реплики в разговоре с Сашей.

— О, Санёк и Олеся, рад видеть вас обоих, — бодро произнёс дядя Миша, раскрывая руки для объятий, когда они встретили его у входа в автовокзал.

— С приездом, дядь Миш, — плюхнулась в крепкие тёплые объятия Олеся.

Саша с дядь Мишей пожали друг другу руки в приветствии.

— Спасибо, что встретили, я привёз тебе, Олесь, сувенирчик, — они вместе зашагали на парковку.

— Не стоило, дядь Миш, вы же с работы приехали, а не с курорта.

Дядя Миша работал вахтой водителем на стройке, рядом с областным центром прокладывали новый железнодорожный мост. По крайней мере, это то, что знала Олеся.

— Ты так редко приезжаешь, я боялся, что тебя не застану, — сетовал дядя Миша, пока они выруливали на автомагистраль. — Работы прорва. Но я им так и сказал, что задержаться не смогу — дочка приезжает.

В груди Олеси защемило. Тётя Марина и дядя Миша действительно относились к ней как к родной дочери. И она была очень благодарна им, в том числе и за то, что она могла отогреться в лучах их заботы и любви.

Доехали быстро, без пробок. Когда подъехали к дому, Олеся жадно оглядела окрестности. Тёмного внедорожника нигде не было видно.

— Спасибо, Саш, думаю, ещё увидимся, вечером дядя с тётей приглашают тебя на посиделки для своих, приходи, если получится, — проговорила Олеся и открыла белую калитку, намереваясь пройти к дому. Дядя Миша уже стал подниматься на крыльцо под радостное приплясыванье вокруг него Арчи.

Тут её запястья коснулась тёплая мужская рука.

— Постой. Можно тебя на минуту, — спокойно произнес Саша.

Олеся повернулась к нему.

— Я хотел сказать, что немного давил на тебя, я это признаю, — Саша взъерошил тёмные волосы.

— Извинения приняты, — улыбнулась Олеся.

— Но если передумаешь насчёт нас, ты всегда знаешь, где меня найти, — Саша легко поцеловал Олесю в щеку, обдав пряным парфюмом, затем молча обошёл авто, нырнул на водительское сидение, и серебристая хорда резво сорвалась с места.

— Всё было бы легко, если б не было так сложно, — обречённо вздохнув, прошептала про себя Олеся.

Олеся подумала, что раз Саша уехал и не остался у своих, в другой половине их дуплекса, то и вечером его ждать не стоит. Однако к шести часам вечера он уже сидел за столом на их веранде. Тетя Марина добродушно суетилась, выставляя закуски и домашнее вино. Было заметно, как она светится, после приезда любимого мужа. Олеся радовалась этому и умилялась, но параллельно с этим на душе скребли кошки. Почему у них с Андреем не могло быть также? Нужно не думать о нём хотя бы этим вечером, дать передышку своим израненным чувствам.

Разговор неспешно перетекал от одной темы к другой. Саша рассказывал о себе, его должны были скоро повысить до начальника цеха на фабрике. Тётя Марина хвалила его, как впрочем и всегда. Дядя Миша поддакивал в нужные моменты и подливал всем понемногу то вишневую наливку, то вино.

Олеся собиралась выпить совсем чуть-чуть, голова итак гудела после бессонной ночи, но вино было сладким, как компот и легко пилось. Она не заметила, как завершала уже третий бокал. Натянутые нервы понемногу расслаблялись, разговоры убаюкивали, тело оплетала тяжесть, двигаться не хотелось.

— Поедешь с нами завтра? — вырвал ее почти из полудремы вопрос Саши.

— Куда? — нелепо переспросила Олеся, хотя была уверена, они только что говорили об этом, просто она не включилась в разговор и не запомнила.

— Покатаемся на гидроциклах, девчонки будут — Маша с Наташкой, ну и Олег с Ирой, — Саша посмотрел Олесе в глаза.

Сейчас ей казалось, что абсолютно по-дружески, тёплым карим взглядом.

— Я как-то, немного побаиваюсь… скорости, — пыталась отвертеться Олеся, отведя глаза, мысленно просчитывая, что Андрей пробудет завтра до вечера на маяке и может её приметить.

— Конечно, сходи, Олесь, развеешься, — добродушно уговаривала тётя, надеясь отвлечь Олесю от её переживаний.

— А во сколько? — спросила Олеся.

— После обеда примерно, я напишу завтра точно, заеду за тобой, идёт? — принял её вопрос за согласие Саша.

Олеся только вздохнула, тогда Андрей точно будет ещё на маяке. Ну и ладно, что ей теперь, прятаться от него, что ли.

— Хорошо, Саш, мой номер у тебя есть.

Олеся, вспомнив, проверила мобильный. Одно сообщение от мамы. От Андрея ничего. Хотя он и пытался приехать, но сообщений не оставил. Из-за того, что увидел её с Сашей? Олеся убеждала себя, что её это больше волновать не должно. Как и то, что он может увидеть их завтра на плато.

Олеся открыла сообщение от мамы: “Олеся, сделку провели, договор прислал с пояснениями твой перспективный молодой человек, приезжайте как-нибудь вместе в гости”.

Олеся глубоко вздохнула, она уже и думать забыла про этот чёртов гараж. Несмотря на их ссору, Андрей отправил договор, очень мило с его стороны. Олеся с сожалением вспомнила их перепалку о его юридической карьере, и где-то в желудке перевернулся тяжёлый камень, в груди снова заныло. Когда-то же это чувство должно пройти.