2 марта 1990 года; Москва, СССР

TORONTO STAR: Конец североамериканской интеграции?

Премьер-министр Джон Тернер официально подтвердил: Канада окончательно выходит из переговоров по созданию американо-канадской зоны свободной торговли. Тем самым подведена черта под проектом, который еще недавно представлялся неизбежным элементом североамериканской экономической интеграции.

Идея двусторонней ЗСТ активно продвигалась администрацией покойного Рональд Рейган, а затем была унаследована его преемником Джордж Буш-старший. Однако к концу десятилетия политическая и экономическая ситуация в Соединённых Штатах изменилась. Снижение уровня жизни, энергетические трудности и затяжной военный конфликт на Ближнем Востоке серьёзно подорвали позиции Вашингтона. Тень этих проблем неизбежно легла и на сам проект свободной торговли.

В Канаде же вопрос ЗСТ стал центральным на выборах конца 1988 года. Именно отношение к соглашению определило политическое размежевание. Либеральная партия Канады под руководством Тернера заняла принципиальную позицию: соглашение в предложенном виде угрожает экономическому суверенитету страны и рабочим местам канадцев. Избиратели поддержали этот курс, обеспечив либералам победу над прогрессивно-консервативными оппонентами.

Ситуация ещё более осложнилась после прихода в Белый дом демократа Майкл Дукакис. Новый президент с самого начала относился к проекту ЗСТ с заметным скепсисом. По его словам, соглашение лишило бы американский бюджет миллиардных поступлений от таможенных пошлин — шаг, который в условиях хронического дефицита выглядел бы безответственным.

Несмотря на это, переговоры продолжались, хотя и без прежнего импульса. Перелом наступил, когда Вашингтон выдвинул дополнительные требования — в частности, об обязательствах Канады по сокращению вредных выбросов, борьбе с загрязнением почв и вод, а также о более жёстком экологическом регулировании на континенте.

Ряд наблюдателей связывает жёсткость позиции Дукакиса с его внешнеполитическими приоритетами, включая попытки выстраивания новых экономических связей с СССР как поставщиком стратегических ресурсов. Другие указывают на символический аспект: усиление «экологической повестки» как часть международного имиджа, в том числе в контексте выдвижения Дукакиса и Михаил Горбачёв на Нобелевскую премию мира.

Как бы то ни было, к началу 1990 года переговорный процесс окончательно зашёл в тупик. Решение Оттавы выйти из него выглядит не как поражение, а как осознанный выбор в пользу национальных интересов.

Отказ от ЗСТ означает сохранение контроля над экономической политикой, защиту рабочих мест и возможность самостоятельного развития промышленности. В условиях нестабильной международной обстановки это решение может оказаться не только своевременным, но и стратегически верным для будущего Канады.

— Как тебе американская первая леди? — Мы лежали с Иванной в кровати и наслаждались последними возможностями заняться сексом перед приходом неизбежного на таких сроках токсикоза. Не то чтобы токсикоз как-то запрещал секс, но придаваться утехам с женщиной, которая мечтает сдохнуть, — это слишком отдает некрофилией, мне такое не нравится.

— Интересная женщина. Не наша, — задумчиво протянула жена. Это конечно для нее все было в новинку и вообще в диковинку. Можно сказать, что ее вот так сразу на амбразуру бросили, без подготовки. Только стала «первой леди» и сразу же экзамен на высшем уровне. Естественно, эмоций все происходящее принесло целое море. — По-другому себя ведет, по-другому разговаривает, жесты, мимика. Как пришелец с другой планеты.

— Ну было бы странно, если бы она была «наша», — хмыкнул я, подвинувшись насколько близко, сама не понимая этого, попала лежащая рядом женщина. — Но вообще ты конечно не права. Они на самом деле гораздо сильнее на нас похожи, чем кажется на первый взгляд. Просто ты до сих пор смотришь на Китти Дукакис не как равная ей жена руководителя сверхдержавы, а как простая девчонка из Тольятти. Вот тебе эта разница и кажется пропастью.

— Конечно, так быстро перестроиться — не легко. Надеюсь, тебе не опозорить завтра.

На следующий день — четвертый по счету — у нас был запланирован ответный прием в американском посольстве. Стандартная практика для подобных визитов: сначала мы их приглашаем к себе, потом они нас в ответ. Во время моего посещения Вашингтона такое тоже планировалось, но мы просто не успели, у нас же КГБ работало лучше, и никаких неожиданностей — пока во всяком случае — не происходило.

— Не опозоришь. Это невозможно практически. И дело не в том, что ты у меня такая молодец, хоть и это тоже, — последнее я добавил после того, как женский палец ткнулся мне под ребро, — а потому что протокол так составлен, чтобы неловкие ситуации максимально исключить. Нет, казусы конечно все равно иногда случаются, но это редкость.

— Понятно… А ты как сегодня поработал?

— Плотно, но продуктивно. Подписали несколько договоров. Так сказать народно-хозяйственного значения. Договорились по Африке скоординировать работу, по Судану и по Сомали. Ну и Индию с Китаем обсудили.

Весь прошедший день был посвящен непосредственной работе делегаций и собственно первых лиц. Можно сказать, что именно для сегодняшних переговоров Дукакис и прилетал, а все остальное — это так, мишура, обрамление, чтобы выглядело красиво.

Подписали договор о редкоземах. Он в некотором смысле калькировал соглашение ВОУ-НОУ, только тут у нас запаса редкоземов не было, и саму промышленность американцы должны были помочь нам построить. А мы потом гарантировали поставки сырья в США по заранее оговоренной цене.

Самое смешное, что имелись критики такой схемы и в США, и у нас. Республиканцы в Америке кричали, что мол нельзя отдавать советам важные — критичными редкоземы в эти времена все же еще никто не считал — технологии. Но уж очень сильно общественное мнение сейчас было настроено — в моменте конечно, завтра что-то случится, и «электорат» так же легко от коммунистов отвернется, в Америке с этим вообще легко — в нашу пользу. Успех со спасением шаттла мы «монетизировали» как могли.

У нас отдельные товарищи бурчали, что мол я кладу советского рабочего под капиталиста, что мол не для того мы — вот это «мы» меня кстати больше всего веселило, ау где эти ребята, которые в 1917 году «Зимний штурмовали» — революцию делали и потом 70 с капиталистами бодались, чтобы теперь такие договора заключать. Придурки, а как поманишь их валютной квотой, так готовы душу продать, сволочи двуличные.

Еще заключили большой меморандум по лекарствам. Тут нужно сделать небольшое объяснение и дать справку по тому, как работала уже в эти годы мировая фармпромышленность. Формально — если брать денежное измерение — главными производителями лекарств были США и Западная Европа. Они вкладывали в исследования действительно очень много средств, проводили эксперименты, двигали науку и снимали сливки. Вот только первичные компоненты, сырье для дальнейшей переработки уже потихоньку «уезжало» в третьи страны. Пройдет еще двадцать лет, и порядка 80% всех медицинских прекурсоров — ну так было в моей истории — будут завозиться в США и ЕС из Индии и Китая.

Вот только пока Индия еще не вступила на этот путь, экономика страны все еще была достаточно закрытой, и о подобной кооперации там еще не думали. Ну а Китай — Поднебесная уже активно раскачивала свою фармпромышленность — здесь и сейчас стал максимально токсичным.

С момента китайского ядерного бенефиса прошло два месяца. Уже можно было подводить итоги: можно было с уверенностью сказать, что эту битву Китай выиграл. А вот войну — проиграл.

Индийцы реально впечатлились демонстрацией решимости, отвели флот и согласились на переговоры. Пока там работали дипломаты, но вроде как даже дело шло к некой реальной договоренности по разграничению спорных территорий, я если честно не слишком вдавался в подробности. Вроде бы все нормально, но вот в глазах западных партнеров этот взрыв что-то серьезно изменил. Вроде и санкций особых к уже имеющимся не накладывали на Поднебесную, но все опросы и аналитика кричала, что темпы инвестирования в китайскую экономику теперь неизбежно просядут.

Тут кстати тоже забавно — французов-то за вполне себе боевое, а не демонстрационное применение ядерного оружия никто вычеркивать из ряда «цивилизованных народов» почему-то не торопился. Ну понятно, лягушатники свои, что позволено Юпитеру, не позволено быку.

Ну и вся эта ситуация привела к тому, что американские фармпроизводители начали оглядываться в поисках вариантов новых поставщиков. А мы как раз активно расширяли свой химический сектор и при этом были заинтересованы в поставках специфических лекарств последних поколений, по которым отставали от запада. Как в таких случаях говорят: этот союз был предопределен на небесах. Предполагаемый оборот по фармсоглашению — понятно, мы его не конкретно с Дукакисом подписывали, он тут только лицом светил, реально там в контрагентах был целый ряд компаний, из которых я «в лицо» только Пфайзер знал — уже в 1990 предлагался на уровне 400 миллионов долларов, а в течение пяти лет предполагалось выйти на уровень примерно 2,5 миллиарда долларов в год. Не уверен, что нам нужно столько лекарств, но думается мне, — и наши чиновники от медицины тут активно меня поддерживали, — что мы найдем куда их пристроить.

На четвертый день у нас был, как уже упоминалось, запланирован прием в американском посольстве. Честно говоря, такие мероприятия я любил еще меньше, чем полные официоза встречи в Кремле. Слишком много фальшивых улыбок, слишком тяжелое испытание для моей тонкой душевной организации. Шутка.

Главной же причиной посетить американское посольство — кроме протокола конечно — была необходимость пообщаться с Дукакисом с глазу на глаз. Пока мы ездили в Звездный городок, общались в делегациях и так далее, с ним постоянно кто-то был, либо охрана, либо переводчики, и я надеялся, что хотя бы «на своей территории» грек сможет уделить мне время для разговора без посторонних ушей.

Что вообще можно сказать о самом приеме? Было много народу, дипломаты всех мастей, послы американских союзников в СССР, наши отдельные чиновники из МИДа и Международного отдела, американские бизнесмены, слетевшиеся в Москву на запах больших денег. Все в смокингах, дамы в платьях, все красиво, вкусно. Разве что с «культурной программой» не густо, но в таких случаях предполагается, что гости сами найдут, чем себя занять.

— Сергей Викторович, приглядите за женой… — Заметив, что Дукакис сумел оторваться от очередного «очень важного человека», я передал Иванну, которая только начала всерьез заниматься английским и на таких мероприятиях пока без переводчика чувствовала себя неуютно, присутствующему тут же будущему главе МИДа и двинул наперерез своему американскому коллеге. — Можем перекинуться парой слов наедине?

— Насколько наедине? — Деловито поинтересовался грек.

— Максимально. Так чтобы нас никто прослушать не мог. Есть тут у вас надежные помещения?

— Найдем, — кивнул американский президент и кивком пригласил меня двигать за ним.

Мы вышли из большого зала, пропетляли по каким-то коридорам и зашли в явную переговорную. Столы, стулья, большая белая доска с маркерами — максимально классическая обстановка. Единственным отличием оказался охранник, видимо из секретной службы, который находился внутри и при нашем появлении быстро покинул помещение.

— Мои люди тут все проверили на наличие прослушки, и вот даже дежурного оставили, чтобы ничего нового случайно не появилось, — объяснил грек, увидев немой вопрос в моих глазах. — Что вы хотели обсудить?

— Деньги, — в том, что нас тут не может вообще никто подслушать, я конечно несколько сомневался, но пусть это будут проблемы моего визави. В конце концов я предполагал говорить такие вещи, которые могут скомпрометировать только его. — Дайте команду, чтобы на борт приняли сумки с деньгами.

— Какими деньгами?

— Долларами в основном. Вам же нужны деньги? Черный нал, который не проходит ни по каким ведомостям. Насколько я понимаю, с оплатой вашей предвыборной кампании больших проблем нет, опять же по своим каналам мы готовы спонсировать демократическую партию в прежних или даже более крупных объемах, но это все официальные деньги. А ведь порой случаются еще и траты… Другого рода.

Всем понятно, что политики берут взятки. Это вообще ни для кого не секрет, будем честны. Проблема в том, что в США зачастую даже взятки — они там это лоббированием называют — нужно «декларировать», чтобы потом к тебе у налоговой претензий не имелось. Вот Буш например это правило игнорировал с завидной регулярностью, получая «взносы» от нефтяных компаний США, и теперь в конгрессе рассматривался вопрос о привлечении его к ответственности.

Это дело вообще стало интересным юридическим казусом. Буша не просто попытались обвинить в преступлениях, совершенных на посту президента — там хоть набор был и достаточно обширным и «представительским», всем было понятно, что реально в тюрьму его суд не отправит, потому что политика в США все же так не работает — но объявить ему импичмент. Это вообще был откровенный цирк — по законам Америки импичмент можно объявить только президенту. А Буш — не президент, а бывший президент. И вот юристы Дукакиса под предлогом того, что такой человек не может считаться «президентом США», выдвинули предложение провести процедуру импичмента и лишить республиканца его фактически почетного уже — хоть там к нему еще и целая корзинка плюшек на самом деле полагалась — статуса. Короче говоря, это все обещало вылиться в интереснейшую «Санта-Барбару» в несколько сезонов, где в конце Верховный Суд все равно примет решение в пользу Буша. Это было всем понятно, но вот сколько нервов и денег ему придется положить на этом пути, и главное — сколько вытащенного в процессе грязного белья отнимет у республиканцев голосов на ближайших выборах — вот это уже был вопрос гораздо интереснее.

— И что? Вы хотите меня купить…

— Только давайте не будем устраивать представление, — я взмахом руки перебил американца. — Не купить, а спонсировать, назовем это так. Да и какая уже теперь разница, вам не кажется, что разыгрывать праведное возмущение уже как-то поздно? — На этот вопрос грек ответа быстро не нашел, поэтому я продолжил мысль: — Я не собираюсь «покупать» у вас какие-то конкретные решения, никто не говорит, что завтра вы начнете переводить США на социалистические рельсы. Нет, я бы конечно на это посмотрел с удовольствием, но…

— Давайте не будем, — хмыкнул Дукакис, видимо представив себе этот процесс.

— Я тоже так думаю. Короче говоря, нас просто устраивает договороспособный человек в Белом Доме, который не будет расшатывать мировую лодку как Рейган или Буш. И за это мы готовы платить.

— О какой сумме идет речь?

Надо понимать, что собственно американский президент в доходах на своей должности достаточно ограничен. Он получает 250 тысяч долларов в год зарплаты и зарабатывать любые иные доходы ему как бы прямо запрещено американской конституцией. И понятно, что все этот запрет как-то обходят, но даже так речь там идет не о миллиардах. Система в США так построена, что главными выгодоприобретателями именно в денежном плане становятся не политики, а денежные мешки.

Для примера тут можно привести Клинтона из нашей истории, который до президентства имел официально 1,5 миллиона долларов, закончил срок с теми же 1,5 миллионами в кармане, а уже потом на всяких «книгах» и «выступлениях» заработал примерно 120 миллионов. Ну не надо быть гением, чтобы понять, что речь там идет на 80% про банальное отмывание заработанных на посту средств. То есть торговля влиянием уже после срока наверное тоже имела место, все же за 8 лет в Белом Доме по любому обрастешь связями, но так чтобы основной капитал уже «на пенсии» — мы конечно верим, но не очень. И опять же даже так это всего 120 миллионов, уверен любой туземный президент от таких копеек только рассмеется.

— О любой. В разумных пределах, конечно, вряд ли у вас получится незаметно перевезти контейнер наличности.

В прошлом году СССР заключил большой контракт на поставку колумбийского кофе, и теперь наши корабли совершенно официально курсировали между Картахеной и Одессой, перевозя с собой не только мешки с кофейными зернами, но и грязный «кокаиновый» нал. Дальше деньги шли в Союз, оттуда через контролируемые СССР финансовые структуры в капиталистических странах он запускался в экономику и уже совершенно в «белом виде» отправлялся обратно — за исключением нашей комиссии, которая составляла скромные 80% — в сторону Южной Америки в виде инвестиций в тамошние предприятия, которые контролировались доном Пабло. Схема на самом деле еще только налаживалась, но уже сейчас Эскобар мог сказать, что он даже по «белым деньгам» является самым богатым человеком Колумбии.

Ну и денежный поток был настолько полноводным, что даже возможностей СССР не всегда хватало, чтобы его отмыть. Наличные доллары лежали натурально контейнерами в хранилищах госбанка и нередко использовались вот так для прямого подкупа — назовем это спонсированием — чиновников в разных уголках мира.

— Хорошо, — Дукакис бросил взгляд на часы. — Я дам команду, мои люди примут деньги через три часа. Пусть прямо к самолету привезут.

— Договорились, — я кивнул и позволил себе маленькую шпильку в адрес американской политической системы. — «Вперед, ослы!»

Символом демократической партии был осел, и я даже не буду иронизировать на этот счет.