13 февраля 1991 года; Акватория Красного моря

NATIONAL INTEREST: Триумф или трагедия?

После пяти лет испытаний и публичных дебатов Министерство обороны США поставило точку в программе Advanced Combat Rifle (ACR). Проект, стартовавший в 1986 году, должен был найти замену устаревшей M16 и вывести эффективность пехотинца на новый уровень. Победителем признана немецкая компания Heckler Koch с революционной винтовкой G11. На разработку и испытания было потрачено около 300 миллионов долларов.

G11 — это не просто новое оружие, а смена подхода к понимаю личного оружия пехотинца. Винтовка использует безгильзовый патрон калибра 4.73×33 мм, где пуля запрессована в блок взрывчатого вещества. Отсутствие тяжелой латунной гильзы позволяет солдату нести втрое больше боеприпасов при том же весе. Компоновка «булл-пап» и темп стрельбы 2100 выстрелов в минуту в режиме с отсечкой по три патрона делают G11 исключительно компактной и точной.

Администрация президента Дукакиса, сделавшая ставку на технологическое превосходство, одобрила контракт с немецким производителем на поставку 300 тысяч винтовок. Сумма сделки, учитывая сложность производства безгильзовых патронов, является беспрецедентной и составляет порядка двух миллиардов долларов.

Однако решение Пентагона вызывает массу вопросов. G11 безупречна на полигоне, но её сложность пугает. Механика винтовки такова, что ремонт в полевых условиях невозможен — любая поломка означает отправку оружия на завод в Германию. Кроме того, недавнее решение оснастить винтовку неотъемным коллиматорным прицелом вызывает опасения. Ходят слухи, что эту идею подсмотрели у советских войск, которые активно оснащают подобными прицелами свои винтовки, но в реальных боевых условиях разбитый прицел превращает высокотехнологичное оружие в бесполезный кусок пластика.

Перед экспертами встает главный вопрос: что это — искреннее желание войти в новое тысячелетие с самым передовым оружием в мире или банальная коррупционная схема с участием немецкого ВПК?

История США уже знает примеры, когда дорогостоящие программы проваливались. Винтовка M14, принятая на вооружение в начале 1960-х с большой помпой, продержалась в строю менее десяти лет, уступив место всё той же M16. Не получится ли так, что, потратив миллиарды долларов и сделав ставку на капризную немецкую инженерию, американский пехотинец в случае реальной войны вновь возьмет в руки проверенную «черную винтовку»? Пока этот сценарий выглядит пугающе реалистичным.

В это же время АУГ, возглавляемая «Кузей» — простите, «Харьковом», я всё никак не могу мысленно перестроиться, хоть бери и реально переименовывай корабль — быстро преодолела Средиземное море, прошла через Суэцкий канал и уже спустя три дня подошла к южной оконечности Аравийского полуострова. Командовал эскадрой адмирал Громов Феликс Николаевич. На самом деле выбрать офицера для такой миссии было достаточно сложно: банально у нас было негусто боевых адмиралов, умеющих командовать флотом в ситуации реальных боевых действий. Громов командовал операцией по обстрелу пакистанских военно-морских баз в 1986 году, поэтому на его кандидатуре остановились и в этот раз.

Нужно понимать, что происходили все эти события отнюдь не в вакууме. Пока советская АУГ двигалась к месту назначения, происходили активные баталии на дипломатическом фронте. Мы выкатили саудитам претензию по поводу поддержки Северного Йемена и потребовали денежных компенсаций за обстрел нефтяной инфраструктуры на юге. Саудиты бросились к американцам, те «высказали обеспокоенность».

У американцев флот был занят в Персидском заливе, где обстановка оставалась напряжённой из-за тёрок с Ираном. К активным боевым действиям США так и не перешли, резонно опасаясь, что нынешний кабинет постигнет участь республиканцев после войны в Ираке, однако корабли под звёздно-полосатым флагом начали иногда задерживать проходящие через Ормузский пролив суда под предлогом нарушения санкций. Персы обвинили США в пиратстве — собственно, если отбросить казуистику, это оно и было — и пригрозили ответными действиями. Янки не прислушались, ответные действия последовали, когда проходящий через пролив в конце января супертанкер под флагом Панамы, гружёный кувейтской нефтью для Филиппин, подорвался на мине, разломился — танкер был старой конструкции с одиночным корпусом, хотя на самом деле требования по постройке танкеров с двойным корпусом ещё только обсуждались и будут приняты чуть позже, так что ничего удивительного — и затонул, заблокировав часть фарватера и устроив масштабный разлив нефти. Супертанкер — это три миллиона баррелей нефти, месячная добыча какой-нибудь не очень большой страны, есть из-за чего начать переживать.

Сказать, что это вызвало переполох, — не сказать ничего. При этом Тегеран свою причастность отрицал, хотя вроде бы и некому больше. Хотя как некому: некоторые начали, например, разгонять версию, что это саудиты таким образом намекают американцам на то, что их «гостины» в Кувейте затянулись. Не случайно — или случайно, кто знает — же подорвался танкер, идущий именно из этой страны, а не из ОАЭ, например, или Катара.

Страховки для судов, идущих Ормузским проливом, за сутки подскочили вдвое, цена на нефть прыгнула к 33 долларам, кое-кто начал радостно потирать руки, кто-то, наоборот, тревожно оглядываться по сторонам.

Одновременно подключились европейские страны, которые оказались тут в двойственном положении. Или даже в «тройственном» — уж простите меня за такой неологизм. Иран «демократические свободные страны» конечно не любили, но при этом нефть у них покупать это не мешало. И конечно же нового повышения цен на чёрное золото, которое бы непременно привело к рецессии, точно никто не хотел.

И точно такие же мысли были в Европе и вокруг йеменской заварушки. С одной стороны, саудиты обстреливали инфраструктуру, которая принадлежала в том числе и французам из «Тоталь», то есть Париж тут с самого начала был не в восторге и по идее должен был поддерживать советские устремления по наказанию зарвавшихся арабов. Опять же, на мировые нефтяные котировки все подобные события традиционно влияли отнюдь не в положительную для стран-импортёров сторону.

С другой стороны, Саудовская Аравия числилась союзником США и соответственно близким к Европе режимом. Но опять же отношения между Вашингтоном и Западной Европой переживали далеко не лучшие времена, поэтому кое-кто вполне мог желать, чтобы Союз бахнул по Саудовской Аравии, и тогда дружба между Кремлём и Белым домом закончится, а мир вернётся «во времена нормальности».

А с третьей стороны — удар СССР по саудитам мог ещё сильнее подопнуть вверх котировки на чёрное золото, а ведь европейцы только-только стали отходить от энергетического кризиса… И одновременно с взаимными бомбёжками и прочими развлечениями шли баталии на другом уровне. В прессе мы поливали Саудовскую Аравию говном как могли, в ООН прошло несколько заседаний Совбеза и даже была принята резолюция Генассамблеи. По дипканалам мы предложили саудитам выплатить компенсацию и не доводить до греха, но там нас, конечно, послали.

Короче говоря, сложно тут всё было.

С точки же зрения Советского Союза вопрос заключался в том, стоит ли наше влияние в НДРЙ возможной эскалации по линии СССР-США, ведь фактически за последние два года после Словенской войны это было первое подобное глобальное столкновение геополитических интересов, которое почти сразу приобрело военный характер.

У нас даже отдельное заседание Политбюро — не Совбеза, а именно политического органа — по этому поводу случилось. Как водится, мнения разделились, однако что меня порадовало — все были согласны, что просто так спускать подобные действия против себя нельзя. Тем более что и причастность Эр-Рияда к попытке покушения на советского Генсека уже была установлена более-менее достоверно. Не настолько, чтобы идти в суд — тем более, что мотив саудитов был понятен только мне, посвящать товарищей по Политбюро в эти моменты я не торопился — но достаточно, чтобы учитывать этот пункт в своих действиях.

Так вот к чему это я: психология наших высших партийцев менялась буквально на глазах. Ещё каких-то пять-шесть лет назад главным лейтмотивом внешней политики в тех моментах, когда вопрос касался столкновений интересов Москвы и Вашингтона, эти «большевики» всегда пытались занять позицию в стиле «как бы чего не вышло». Сохранить статус-кво, может, чуть уступить, но в целом — лишь бы не доводить до кризисов. При этом в условном Афганистане, или Анголе, или том же Йемене, где влияния Америки практически не имелось, силу применять не стеснялись, порой даже в ущерб здравому смыслу.

И вот теперь — после Пакистана, после Кореи, после Словении, после Ливии — психология товарищей по Политбюро явно начала меняться, нет, конечно, там и состав потихоньку менялся, но думается, дело не в людях, а именно во внешних факторах, — в сторону более прагматично-ястребиной. То есть вопрос о том, чтобы просто прикрыть НДРЙ и спустить ситуацию на тормозах, даже не рассматривался. Мы получили плевок в лицо, и он требовал ответа. Такого ответа, чтобы в дальнейшем повторять подобное ни у кого желания не возникло.

— Товарищ генеральный секретарь, — голос министра обороны звучал как-то глухо. То ли устал генерал, то ли просто связь чувствовала себя плохо, — эскадра вышла на позицию в заданный район. Разрешите начать выполнение операции «Плутон»?

— Разрешаю, Валентин Иванович. Вдарьте им там посильнее.

— Есть, вдарить, товарищ генеральный секретарь.

Начинать Третью мировую из-за саудитов никто, конечно, не собирался, поэтому был разыгран маленький договорнячок. Мы договорились с американцами, что они не против того, чтобы мы слегка отшлёпали саудитов. У них там свои тёрки имелись вокруг Кувейта: арабы скопом настаивали на выводе американских войск из маленькой страны, а Эр-Рияд и вовсе практически не скрывал своего желания откусить этот клочок земли и «компенсировать» таким образом потери Рас-Танура. Ну и в общем, Вашингтон таким образом давил — мы договорились, что нанесён будет вред только военным объектам и экспорт нефти не пострадает — на «союзника», а мы показывали всему миру, что нападать на друзей СССР просто нельзя.

Удар был нанесён ночью 1 марта 1991 года по базам ВВС саудитов близ южной границы с Северным Йеменом. Били мы ракетами и авиацией, всего было задействовано около 60 самолётов, причём, как показала практика, авианосец для такой работы — штука максимально неудобная, благо имелись у нас в регионе и наземные базы. Гораздо лучше показали себя ракетные корабли: так, например, в настоящем бою — ну не бою, в боевой операции, будем называть вещи своими именами — был опробован ракетный крейсер проекта 1155−1Р «Адмирал Кузнецов». Как уже упоминалось, во флоте было решено отказаться от большого количества разных платформ — которые зачастую уже и не соответствовали реальным боевым задачам, — и унифицировать корабли для удешевления и упрощения оперирования ими. Проект 1155 стал базой для такой унификации, и уже в начале 1990-х в строй начали вступать первые корабли специализированных — противолодочной, противовоздушной, ракетной — модификаций. «Адмирал Кузнецов» был как раз ракетным кораблём, который фактически объединил в себе преимущества 1155 и 1164 — это тот, что крейсер «Слава», более известный в нашей истории как «Москва» — проектов, став полным аналогом американских «тикондерог».

Даже по вооружению 1155−1Р получили не тяжёлые сверхзвуковые «Граниты» и «Вулканы», а гораздо более простые и даже приземлённые новейшие «Калибры», которые вот только-только приняли — авансом можно даже сказать — на вооружение. Вместо больших контейнеров на палубе «Калибры» размещались в вертикальных пусковых и позволяли нести чуть ли не сотню — к началу боевых действий правда столько «Калибров» выпустить просто не успели, поэтому по Саудовской Аравии полетело всего 68 ракет этого типа, можно сказать, провели последние испытания на натуре — крылатых подарочков. Всего же было выпущено 154 ракеты классом «поверхность-поверхность» и ещё 84 — классом «воздух-поверхность». Не слишком много и не слишком мало — в самый раз.

Вообще, если чуть отвлечься и посмотреть на Черноморский флот как бы сверху, то окажется, что при всех вложениях в морскую компоненту Вооружённых Сил СССР именно это соединение выглядело весьма бедно. Из крупных кораблей относительно новым был флагман «Слава», принятый на вооружение в начале 1980-х, остальные корабли были ещё 1960-х годов постройки, в частности два наших первых «вертолётоносца» «Москва» и «Ленинград», которые изначально планировалось модернизировать, но теперь с появлением плана переделки «Кречетов» под вертолёты актуальность старичков вовсе ушла в красную зону, им оставалось по плану служить всего несколько лет и потом уйти «на покой». Ещё более-менее актуальными были БПК типа «Беркут-Б», но там состав вооружения был совсем «оборонительный», ударных возможностей эти кораблики вообще не имели.

«Сарычи» были устаревшими ещё при проектировании — неудачный проект, ничего не скажешь, — а остальное либо мелочь, либо старые калоши. БДК, ДЭПЛ… Всё это, конечно, хорошо, но вот чем реально воевать в современной войне, буде такая случится, было решительно не понятно. С другой стороны, новые корабли уже вовсю строились, тех же «1155−1» в разных вариациях прямо сейчас на стапелях и у достроечных стенок стояло аж пять штук, мы их по 2 вымпела в год закладывали, планируя в итоге серию чуть ли не из четырёх десятков кораблей построить в разных модификациях. Так что флот в обозримом будущем ожидали большие изменения, обновление, приход новой «актуальной» материальной части на смену старым кораблям послевоенных проектов.

Так или иначе, саудиты потеряли два десятка самолётов, около сотни человек погибло. Были взорваны хранилища авиатоплива и боеприпасов, разрушены радары, ангары с наземной техникой, куча другой инфраструктуры. С десяток ракет прилетело в порт Джизан, побив там портовые сооружения и вызвав большие пожары. В общем и целом, это конечно была не полноценная война, а просто демонстрация силы. Мы показывали, что шутить с Советским Союзом не стоит, и что любая попытка плюнуть в нашу сторону обойдётся несколькими выбитыми зубами. И судя по тому, что спустя несколько дней после нанесения ракетного удара СМИ обнародовали новость о том, что министр обороны Саудовской Аравии «спешно» умер «от инфаркта», в Эр-Рияде намёк был услышан. Это, конечно, не выдача нам для суда, но тоже сойдёт.

Мы потеряли один самолёт — пилот катапультировался и остался жив — из-за промаха мимо палубы плавучего аэродрома. К сожалению, опыта взлётов-посадок у наших пилотов, тем более в ночное время, оказалось совершенно недостаточно.

Самое смешное, что США перед самым ударом — мы, конечно же, не раскрывали дату мероприятия, чтобы совсем в фарс его не превращать — смогли заметить нашу активность и слили разведданные в Эр-Рияд, однако там просто не успели ими воспользоваться. Вроде как даже начали поднимать самолёты по тревоге, но было уже поздно.

Ну и мы, конечно, продолжая наслаивать слой за слоем в этой бесконечной игре великих держав, тоже не постеснялись потом сообщить саудитам, что удар по ним был согласован с Вашингтоном чуть ли не вплоть до выбора конкретных целей. Ну а что? Пусть ищут крайнего между собой.

После этого короткого удара АУГ во главе с Кузнецовым отправилась на юг, посетила ЮАР с дружественным визитом, заглянула в Анголу, на Кубу и в итоге только вставший в строй авианосец, сделав большой круг, отправился на Север к месту постоянной службы за Полярным кругом.