12 июня 1990 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: В Тольятти задул прохладный ветер перемен

В городе автомобилестроителей введён в строй новый современный завод, призванный обеспечить народное хозяйство Советского Союза системами кондиционирования для транспорта. Предприятие уже приступило к выпуску первой продукции, предназначенной в первую очередь для оснащения специальной техники, зерноуборочных комбайнов, пассажирских автобусов и железнодорожного транспорта.

Согласно утверждённым планам, к концу 1991 года коллектив завода выйдет на проектную мощность — 100 тысяч изделий в год. Особое внимание уделяется обеспечению климатическими системами пассажирских поездов дальнего следования, а также составов метрополитена. Партией и Правительством поставлена важная задача: к завершению XIV пятилетки полностью перейти к производству новой техники, изначально оборудованной современными системами кондиционирования воздуха.

Следует отметить, что отрасль климатического машиностроения в стране развивается исключительно динамично. Если ещё в 1987 году во всём Советском Союзе действовал лишь один Бакинский завод, выпускавший бытовые кондиционеры, то уже сегодня таких предприятий — четыре. Аналогичными темпами растёт и число заводов, производящих промышленные климатические системы.

Так, в Нефтекамске в настоящее время ведётся строительство крупного завода, рассчитанного на выпуск систем кондиционирования для легковых автомобилей. Его плановая загрузка составит до одного миллиона комплектов в год. В соответствии с программой развития легкового транспорта СССР предусматривается, что к 1995 году до 40 процентов автомобилей будут оснащаться кондиционерами.

Выступая на встрече с партактивом Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Михаил Сергеевич Горбачёв подчеркнул:

«Кондиционер — это не роскошь, а необходимое повышение уровня комфорта трудящихся. В нашей стране множество южных регионов, где прохлада летом столь же необходима, как тепло зимой на севере».

Важное значение придаётся и развитию жилищной сферы. Согласно программе «Жильё-2010», начиная с 1998 года все многоэтажные дома, возводимые в южных регионах страны, будут оснащаться централизованными системами кондиционирования воздуха. Это не только повысит комфорт проживания советских граждан, но и станет важным медицинским фактором: жара, как известно, увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний.

Открытие нового завода в Тольятти — ещё одно свидетельство того, что советская промышленность уверенно отвечает на вызовы времени. Повышение качества жизни, забота о здоровье и благополучии людей труда становятся неотъемлемой частью государственной политики. Страна уверенно движется вперёд — к светлому будущему.

— Ну? — Скрывать своего раздражения я даже не пытался.

— Ищем, товарищ генеральный секретарь, — новый председатель КГБ, бывший начальник 6-го «экономического» управления Прилуков Виталий Михайлович, сидел «по стойке смирно», явно не ожидая ничего хорошего от вызова на ковёр. От идеи ставить на эту позицию партийного выдвиженца я по здравому размышлению в итоге отказался, в том числе и потому что не видел смысла менять шило на мыло. Тем более с ухуджением качества. Прошерстил заместителей и начальников управлений и выбрал как показалось самого подходящего: молодого, в меру амбициозного, не замазанного до этого ничем подозрительным. И что важно — не связанного ни с какими имеющимися группировками. — Пропал как в воду канул. И боюсь…

(Прилуков В. М.)

— Что боишься, генерал? Хватит тянуть кота за тестикулы!

— Боюсь, что не найдём мы уже его. Либо через границу ушёл, либо закопали уже как опасного свидетеля. Но мы контакты прорабатываем активнейшим образом, ищем возможных соучастников.

Сказать, что столь громкое покушение на Генсека взбудоражило советские правоохранительные органы — а не только правоохранительные, скрыть сбитый на взлёте самолёт, что видело просто уйма народу, было естественно невозможно — не сказать ничего. МВД и КГБ было переведено на казарменное положение, военных использовали для перекрытия дорог и массовой проверки документов, рядовых партийцев массово привлекали для патрулирования, по телеку людей просили проявлять максимальную бдительность. Уровень преступности в моменте упал до нуля — даже жулики разного рода понимали, что шутить никто сейчас не будет, и забились по норам так глубоко, насколько это вообще было возможно.

— И что контакты? Соучастники? Что семья в конце концов?

— Семья в шоке…

Когда стало понятно, что в сбитом самолёте меня не было, все отреагировали по-разному. Ахмедов примчался сам, у Хатиашвили случился инфаркт, и сейчас он валялся в госпитале в интенсивной терапии без сознания, а вот его первый заместитель по фамилии Иванов — русский, как водится в таких случаях, руководителя из местных часто подкрепляли надёжным кадром из центра, который и тащил на себе большую часть работы — бросился в бега. Точнее, то что он бросился в бега, стало понятно уже потом: кадровый чекист сумел так навести тень на плетень, что его не искали больше суток, а когда поняли, что второго «гэбиста» Грузии нигде нет… Ну да, за сутки можно было добежать до Канадской границы, особенно если знаешь тропы. А он, видимо, тропы знал. Не из воздуха же взялся сраный «Стингер», приземливший мой уже почти «родной» Ил-62.

Естественно, тут же пошли обыски, пробивка контактов, связей… И дерьмо полезло из всех щелей. Нашли несколько тайников с валютой и золотом, какие-то шифроблокноты, копии секретных документов, которые вообще из здания «конторы» выносить запрещено. Взяли за жопу его водителя, помощников, секретарей, выявили, что этот Иванов оказывается давно общался с мусульманским «подпольем» и вроде как даже сам начал «исповедовать». Обнаружилось, что он занимался контрабандой наркотиков через Турецкую границу, и его люди сопровождали конвои с «порошком» чуть ли не в Москву.

— Да насрать мне на их шок! — Я хлопнул ладонью по столу, потом остановился, сделал несколько вдохов-выдохов и полез в ящик стола за допингом. В качестве допинга у меня имелся советский «сникерс» — шоколадный батончик с нугой и арахисом. Доза сахара ухнула в желудок, тут же стало как будто чуть легче существовать. — Знают они что-то или нет?

— Жена призналась, что доходы у полковника были явно больше, чем указывалось в расчётной ведомости на службе. В квартире техника иностранная имеется, мы проверили, покупок на самом Иванове не числится, по документам какие-то бичи местные это всё покупали.

— Ну ещё бы, дураков-то нет, — я кивнул, соглашаясь с очевидным фактом.

У нас, как уже упоминалось, все «большие» покупки делались теперь по паспорту, и естественно полковнику КГБ записать на себя или на родственника приобретение какой-нибудь дорогой техники было бы просто смерти подобно: сразу бы пришли дедечки с добрыми глазами и начали задавать вопросы разные. И естественно, всегда в такой ситуации можно было найти выход, поймав какого-нибудь алкаша и купив технику на его документы. Конечно, потом тебя тоже могут найти, если действительно будут искать, но чаще всего такие нарушения оставались всё же за пределами внимания бдительного ока советских органов. Ну просто потому что нельзя контролировать вообще всё вручную, вот появится у нас софт, который будет несоответствия доходов-расходов автоматически искать, вот тогда конечно будет проще.

— Вот, а больше она ничего не знает. Ну, так скорее всего и есть, там человек, видимо, не самого большого ума и фантазии.

— Так какая на данный момент основная версия? Какого черта этот придурок вообще решил меня взрывать?

— Идея изначальная, видимо, была в том, чтобы подставить Хатиашвили под увольнение. Там оказывается вообще подковёрная борьба шла жесточайшая: Хатиашвили копал под Ахмедова, Иванов в этом помогал, подкидывая сведения о якобы имеющихся контактах с иностранцами, а сам пытался выбить начальника с должности…

— Терактами⁈ У вас в конторе совсем мозги у людей сварились, блядь⁈

— А это, скорее всего, заказ с той стороны. Есть подозрение, что Иванов не просто был «контактом», а находился у наших противников на плотном «крючке» и конечно решение об… Устранении. Принимал не он, — покачал головой Прилуков. — А когда взрыв в Кутаиси сорвался и стало понятно, что вы никого снимать с должности не собираетесь, полковник решил поставить всё на одну ставку. Хотя, вероятно, такой план был изначально в качестве резервного, не просто же так он «Стингер» в запасе имел. Тех, кто непосредственно стрелял по самолёту, кстати, нашли. Оба мёртвые в тридцати километрах от Тбилиси в канаве валялись с простреленными головами. Это два бойца из одной из ближайших частей, оба армяне, кстати. Пехота, как с ПЗРК справились — это вообще отдельный вопрос.

— То есть ещё не всех агентов выловили, — новый глава КГБ поморщился и кивнул. Учитывая количество постов и патрулей, явно утилизацией исполнителей кто-то с корочками занимался. — Откуда «стингер»?

— Связались с американцами. Те по номеру пробили, говорят, что данная единица официально была использована во время иракской войны. Вроде как пустой тубус даже был оприходован и уничтожен по правилам, — генерал скептически цыкнул зубом, — но проверить мы это никак не можем, конечно.

Председатель КГБ, конечно, знать этого не мог, но я уже «по своему каналу» тоже провентилировал этот вопрос. И «Стингер» действительно был краденый и заныканный где-то на Ближнем Востоке. Более того, по мнению американских разведчиков, за данной провокацией могли торчать уши островитян, которые осуществили всё на «земле» руками саудитов. Ну а те, понятное дело, имели для такого железобетонный мотив. Опять же, не скажу, что я янкесам верил на сто процентов, они соврут — возьмут недорого, но будем честны: операцию такого уровня могли провернуть только очень ограниченное количество разведок в мире. Если мы предположим, что внешний след тут всё же есть, то кто это может быть? Лондон, Вашингтон, кто ещё? Евреи, французы, немцы? Уже сомнительно как-то. Так что при всём своем богатстве, выбор на самом деле не так велик.

— Сосредоточьтесь на британской линии. Считайте это интуицией, но есть у меня ощущение, что без Лондона тут не обошлось, — я бросил растерянный взгляд на недоеденный «Сникерс», который в Союзе продавался под названием «Старт». Вот вроде всё то же самое, а почему-то ощущение, что батончик менее вкусным получился. То ли у меня глюки уже, то руки наших улучшаторов-рационализаторов добрались и до этой сладости. Казалось бы — ну сделай точно так же, зачем менять то, что и так работает, но ведь нет… Я встряхнул головой и дал кивнул генералу: — на этом всё. Можете быть свободным. Если появятся новости, ставить меня в курс дела в любое время дня и ночи.

— Есть ставить в курс дела в любое время дня и ночи, — по-военному ответил председатель КГБ и направился к выходу из кабинета.

— Да, ещё одно, — уже в дверях я окликнул Прилукова. — Тот мужик, который в Кутаиси подрывников пристрелил, что с ним?

— Хм… ничего, товарищ генеральный секретарь, — генерал явно не был готов к такому вопросу.

— А почему? Он, блядь, за вас вашу работу сделал, причём два раза. Второй раз — мне жизнь спас, считай. Представьте его Герою по своей линии. Сделаем из данной ситуации инфоповод положительный. Нам последнее время таких не хватает…

Председатель КГБ ушёл, а я взял со стола подготовленные мне в спешном порядке «проскрипционные списки». Проблема тут была в том, что никакой внятной оппозиционной организации со структурой и лидерами не просматривалось, не было её вовсе, если быть честным. Просто целый пласт партийцев на словах поддерживающий курс, заданный Политбюро и мной лично, на практике от него был не в восторге. Не происходило никаких «тайных встреч», не обсуждались там зловещие планы, не составлялось заговоров. Но если бы завтра один не в меру деятельный генсек был бы исключён из уравнения, то с большой долей вероятности на ближайшем Съезде КПСС, который, кстати, должен был состояться в начале 1991 года, то есть уже совсем скоро, через полгода, мог произойти тихий переворот снизу. И далеко не факт, что у того же Лигачёва, который потенциально мог бы претендовать на место генсека в случае моей смерти, хватило бы авторитета и партийного веса, чтобы это всё болото передавить своим аппаратным весом.

И вот кого в таком случае нужно «убирать»? Всех? А работать кому? Вот мне принесли списки тех, кто успел «запачкаться» за последнее время. К кому были вопросы у Партийного и Народного контролей, по ком выявлены факты, что родственники живут подозрительно хорошо, или сам «порочит облик», или просто где-то кому-то что-то не то сказал. Ну или просто эффективность работы низкая, и не дотягивает район до плановых показателей. По каждому справка, характеристики, рекомендации… Вот только что толку? Убери этих — придут другие такие же, как будто можно найти чиновника, который бы радовался, что при сохранении ответственности за результат полномочия могут отдать бездушной машине. Разве для этого они по головам наверх лезли?

— Тут всё прогнило, всю систему менять нужно, — буркнул я, вспомнив старый мем про сантехника.

Впрочем, конечно, я несколько сгущал краски. Отдельно приятным моментом можно отметить, что, например, ублюдки использовали стингер, а не советскую Стрелу/Иглу. Значит, как минимум можно принять за аксиому, что армейцы в данном заговоре не участвовали, иначе бы не пришлось городить огород с контрабандой оружия через границу. Поди со своего склада достать ПЗРК было бы куда легче.

— Михаил Сергеевич, — голосом помощника ожила коробка селектора на столе. — К вам Владимир Вольфович. На четырнадцать часов назначено.

Я глянул на часы, минутная стрелка уже почти подобралась к вертикальному положению. Вздохнул — опять нормально пообедать не успею.

— Пускай. И сделай ещё чаю. — Через пару секунд на пороге кабинета появился Жириновский. За прошедшие годы не случившийся глава российских либеральных демократов немного заматерел, освоился во властных коридорах и потихоньку начал осваивать ту роль, которую я ему уготовил. Ну, ладно. Не я — сама судьба, против неё, как известно, хрен попрёшь. — Добрый день, товарищ Горбачёв.

— Присаживайтесь. Чаю? Кофе?

— Да, кофе выпью с удовольствием, — Жирик как заместитель председателя Верховного совета по должности был назначен главой Народного Контроля.

И это оказалось попадание в десятку. Может быть, какой-то тихий администратор на данной должности был бы объективно эффективнее, но вот в плане эффектности… Тут с нашим Владимиром Вольфовичем тягаться не мог совершенно точно никто. Народный контроль за последний год стал самой «медийной спецслужбой» в Союзе. Они проводили рейды против взяточников, ловили на камеры нечистых на руку директоров магазинов, по инициативе Жириновского на первом канале была запущена телепрограмма, где прямо в эфире разбирались жалобы простых людей на всякую несправедливость на местах. Естественно, рейтинги у такого шоу — особенно там, где вполне реальных бюрократов брали за задницы и потом вместе с милицией у них ещё обыски дома проводили, изымая всяческие ценности — были запредельными, а сам Жириновский, обещавший с экранов «мочить взяточников в сортирах», стал крайне популярным… Ну среди определённой части аудитории так точно.

— Что у вас в Верховном Совете говорят по поводу нашей ситуации?

Верховный Совет в СССР по регламенту собирался на плановые сессии два раза в год — весной и осенью. Причём длительность сессий была никак не ограничена, в истории Союза были как самые короткие сессии, буквально в несколько часов — в 1942 году, во время войны, — так и длившиеся по две недели. В последние же годы наблюдался процесс увеличения длины плановых сессий Верховного Совета. Законопроекты всё чаще начали обсуждать, дискутировать, разбирать по пунктам, предлагать вносить в них какие-то изменения. Всё это в обязательном порядке транслировалось по Первому каналу, добавляя народу чувства причастности к проводимым в стране политическим изменениям.

— Все возмущены, Михаил Сергеевич, — осторожно ответил заместитель председателя ВС. — Требуют найти и покарать.

— Ну, это как водится, — я кивнул, дождался, когда поставят на стол заказанные напитки, и продолжил разговор. — А с точки зрения системных изменений? Есть идеи, как можно избежать в будущем подобных ситуаций?

— Хм… Ну, я не уверен, что это вот по нашему профилю вопрос, — Жириновский явно не горел желанием ввязываться в «большую политику». Амбиции амбициями, но это была как раз та ситуация, когда синица в руках лучше журавля в небе.

Профилю-профилю. Никто на себя ответственности брать не хочет, один Горбачёв-дурачок на себе всё готов тащить. Зла на них не хватает.

Ну а если брать конструктивно, то ничего иного, кроме того самого манёвра, который провернул сам Горби в 1990 году, я откровенно говоря придумать не смог. Нет, вводить президентский пост я всё же посчитал излишним — хотя во многих соцстранах он вполне существовал, ничего такого страшного в нём и не было, — пока во всяком случае, а вот расширить полномочия Парламента…

— Как вы смотрите на то, чтобы сделать Верховный Совет постоянно действующим органом?