Личный коттедж Лоринды Рассел стоял в чаше роскошной лужайки, окаймленной горным лавром, в конце тропинки, прорезавшей лес. Сланцевая крыша, по каминной трубе на каждом торце дома. Ярко‑зеленый плющ смягчал края дверных и оконных проемов, придавая фасаду сказочную мягкость.

Когда Морган и Гурни подошли к двери, та распахнулась, и навстречу вышла женщина‑офицер. Лицо без улыбки, жесткий взгляд человека, слишком многое повидавшего.

— Миссис Рассел в порядке? — спросил Морган.

— На ногах, говорит связно, — ответила она и запнулась, косо глянув на Гурни.

— Детектив Гурни присоединится ко мне, — сказал Морган. — Можете говорить свободно.

— Она из беспомощной — превратилась в хозяйку положения. Никаких признаков горя. Ноль. За лицом кинозвезды — практичный ум. Надеюсь, я не выхожу за рамки.

— Все в порядке, офицер. Самое время на перерыв. Вернитесь через полчаса.

— Есть, сэр. — Она направилась в сторону главного дома.

Морган глубоко вдохнул и первым шагнул в дверной проем, оплетенный плющом.

С первого взгляда на интерьер у Гурни всплыли в памяти английские коттеджи со страниц дизайнерских журналов в стоматологической приемной: старые дубовые балки; кресла в ситцевых цветочках; пузатая чугунная печь, вмурованная в камин — уют деревенской аристократии. Но внимание быстро сместилось с декора на высокую темноволосую женщину у камина, говорящую по телефону.

У нее были классически правильные черты и безупречная кожа, как у юной модели. На ней — бежевые брюки и белая блузка, сидевшие безукоризненно. Голос — ровный и спокойный:

— Это должно произойти сейчас… Это не моя забота… Хорошо… Верно…

Заметив Моргана и Гурни в арочном проеме, ведущем в комнату, она без выражения махнула им, указала на диван и закончила разговор:

— Адрес у вас есть… Завтра в девять. Не позже.

Она коснулась значка на экране, затем метнула в сторону Гурни небрежную улыбку:

— Я — Лоринда Рассел. А вы кто?

Морган ответил за него:

— Детектив Дэйв Гурни. Мой бывший напарник по нью‑йоркской полиции. Эксперт по расследованию убийств — лучший из лучших. Я попросил его взглянуть на нашу ситуацию.

Она не сводила глаз с Гурни:

— Дэйв немой?

Морган вспыхнул.

Гурни улыбнулся:

— Иногда бываю глухим.

— Хорошо. — Она снова указала на диван. — Садитесь. Мне нужно сделать еще один звонок.

— Примите соболезнования, — сказал Гурни, оставаясь стоять.

Она не отреагировала. Листая что-то на телефоне, спросила у Моргана:

— Когда ваши люди закончат?

— Закончат?

— В доме. — Она приложила телефон к уху.

Морган помедлил:

— Надеюсь, к концу дня. Почему вы спрашиваете?

Ответа не последовало. В трубку она сказала:

— Это Лоринда Рассел. Перезвоните мне, чтобы назначить время приезда вашей бригады.

Она нажала на другую иконку, положила телефон на журнальный столик, демонстративно выждала, пока мужчины устроятся на диване, и сама села в кресло напротив.

— Вы знали, что кровь классифицируется как опасный отход?

Морган моргнул, явно не поспевая за ходом мысли.

— Найти компетентную клининговую компанию оказалось непросто, — произнесла она, не отрывая взгляда от Гурни. — Многие вообще не берутся за кровь, и только одна согласилась справиться с таким объемом. Но вы, вероятно, знакомы с этим лучше меня.

За два десятилетия с лишним в нью‑йоркском отделе убийств, Гурни не раз видел реакции супругов на убийство — но такой не встречал никогда.

Она продолжила ровно:

— Кровь должна быть удалена полностью, до последней молекулы, прежде чем я смогу вернуться в дом. — Ее взгляд еще на несколько секунд задержался на Гурни. На лице мелькнул дерзкий огонек — тот самый, что он часто замечал у людей, обожающих соревнование.

Она перевела глаза на Моргана:

— Как продвигается ваше расследование?

— Сейчас обрабатываем улики. Идут лабораторные процедуры. Собираем видео с частных и городских камер наблюдения. Патрули опрашивают соседей. Мы делаем все возможное, и надеемся…

Она перебила:

— Иначе говоря, прямо сейчас вы ничего не знаете.

Морган смутился:

— Лоринда, делается все, что…

— А вы, детектив Гурни? Есть предложения?

— Пока лишь вопросы.

— Задавайте. — Ее пальцы негромко постукивали по подлокотнику.

— В период, предшествовавший нападению…

— Убийству.

Он удивленно приподнял бровь.

— Я предпочитаю ясность. Это было не просто нападение.

— Хорошо. Убийству. — Он кивнул. — Были ли вам известны конфликты — в делах или личной жизни вашего мужа — которые могли бы иметь отношение к случившемуся?

Она издала короткий хриплый звук — то ли кашлянула, то ли усмехнулась:

— В жизни Ангуса не было ничего, кроме конфликтов. Он был воином. Это его самая притягательная черта. Но войны порождают врагов.

— Кто‑нибудь мог желать его смерти?

— Уверена, желающих было немало.

— Кто‑то конкретный?

— Если вы имеете в виду тех, кто приходит на ум сразу, — наш несчастный сосед, Чандлер Асперн. Но больше следовало бы бояться тех, о ком сразу и не вспомнишь. Не так ли?

— Вы назвали Асперна — из‑за споров по аренде?

— И из‑за взаимной ненависти. Совершенно открытой. Если бы убили Чандлера, главным подозреваемым был бы Ангус. Я вчера все это изложила детективу Словаку. Прочтите его протокол. — Она с легким раздражением глянула на Моргана, затем вновь на Гурни. — Позвольте теперь я спрошу. Как вы оцениваете мою безопасность?

— Убийца побывал в спальне рядом с вашей. Если бы целью были вы — вы были бы мертвы.

— Значит, я в безопасности?

— Возможно.

— Но ставить на это жизнь не стоит?

— На вашем месте я бы не стал.

Пальцы ее замерли. Теперь она смотрела на Гурни так, будто разгадывала головоломку:

— Вас что‑то смущает. Что именно?

— Меня удивляет отсутствие камер наблюдения и сигнализации.

— Это исправляется. Сегодня утром я договаривалась об установке самой современной системы.

— Хорошая мысль.

— Вы иронизируете? Подразумевая, что стоило сделать это до убийства?

— Это, конечно, было бы разумно, — вежливо сказал Гурни. — Предполагаю, вопрос даже не поднимался всерьез. По тому, что я слышал об Ангусе, он напомнил мне человека, которого я когда‑то знал: могущественного, с ворохом врагов и без сигнализации. Он видел в тревоге знак трусости, а страх — чувство, которого в себе не признавал. Страх — это то, что он навязывал другим.

— И что с ним случилось? — спросила она с неподдельным интересом.

— Он недооценил одного из врагов.

Она улыбнулась, но промолчала.

Гурни сменил тему:

— Когда Билли Тейт в последний раз приходил к вам?

— Четыре года назад, незадолго до того, как его посадили. Но в дом он так и не вошел. Стоял у двери и требовал оплаты за работу, на которую его нанял Ангус, — сделал плохо, и Ангус отказался платить. Это привело к угрозам, обвинению в нападении и тюрьме.

— Когда его освободили?

Она посмотрела на Моргана.

— Год и четыре месяца назад, — подсказал он.

— Виделись с Тейтом после его освобождения? — спросил Гурни.

— Нет.

Гурни продолжил:

— Ангус по ночам вставал в определенное время, чтобы сходить в ванную?

— Понятия не имею.

— Когда он вставал, ходил по ванной — это вас не будило?

— Нет.

— Вы крепко спите?

— Да.

— Не знаете, вставал ли он чаще одного раза?

— Не удивилась бы, учитывая его возраст. — Она вдруг явно заскучала, взяла телефон со столика, мельком взглянула на часы. — Мне надо сделать несколько звонков. Вам еще что‑нибудь от меня нужно?

— Одно, последнее, — сказал Гурни, поднимаясь. — Составьте, пожалуйста, список людей, кто мог бы приветствовать смерть вашего мужа.

— Детектив Словак уже просил. Я передам вам то, что дала ему. Если речь о тех, кто был бы доволен, — список бесконечен. Если о тех, кто получил бы существенную финансовую выгоду, — список короткий.

— Тогда начните с короткого.

— Хильда Рассел. Чандлер Асперн. И коварная, алчная жена Ангуса.

Морган уставился на нее, будто окаменев.

— Это слова, которыми вас описывают? — спросил Гурни.

— И этими, и похуже. — Она отбросила с лица безупречную прядь. В темных глазах вспыхнул воинственный огонь.

Когда они возвращались по лесной тропинке к главному дому, в Моргане его хроническая тревога будто перехлестнула край:

— Что ты об этом думаешь?

Гурни ответил не сразу. Его настораживали и холодная отчужденность свежей вдовы, и собственное неожиданно активное участие в беседе, за которой он собирался лишь наблюдать.

— Ты о её «коротком списке»?

— Я — о самой Лоринде.

Гурни дождался, пока дятел отстучит длинное «тат‑тат‑тат», и сказал:

— Возможно, коварство и алчность к правде близки. Она властная и безусловно умна. Но есть еще одна черта, которую я пока не могу назвать. Что вы о ней знаете?

— Сплетен в Ларчфилде не меньше, чем в любом маленьком городке. Люди вроде Ангуса и Лоринды — герои многих историй. Говорят, она была неуправляемым подростком, выросшим в сумасшедшей семье в Бастенбурге. Школьный округ у нас единый, так что училась она в той же старшей школе, что и дети из Ларчфилда. Ходили слухи о непристойной связи с директором школы, Хэнли Баллоком, когда ей было пятнадцать. Она никогда об этом публично не говорила, ничего не доказано, и до полиции дело не дошло. Но в итоге Баллок ушел с поста, жена подала на развод, и он уехал из округа.

— А Лоринда?

— Закончила школу, исполнилось восемнадцать — вышла за Ангуса. Ему тогда было шестьдесят восемь, он только что бросил третью жену. Десять лет прошло, а люди все еще это обсуждают.

Морган споткнулся на ухабе, едва удержался. До самой лужайки перед оранжереей он молчал. Потом сказал:

— Встретимся с Хелен Стоун в каретном сарае.

— Хорошо.

— А что насчет двух остальных из ее «короткого списка»? — спросил Морган, когда они пересекали лужайку. — Есть мысли?

— Не уверен. Что ты можешь рассказать о Хильде Рассел?

— Немного больше того, что уже говорил по дороге. Она младшая сестра Ангуса, настоятель епископальной церкви Сент‑Джайлс на площади. Они с Лориндой разные, как день и ночь. За исключением упрямства — его у обеих с избытком.

— А с Ангусом у нее какие отношения?

— Снаружи казались близкими. В обществе Хильду любили больше, чем Ангуса. Она не вызывала такой антипатии, как он. Хотя… — Морган замедлил шаг, остановился. — По крайней мере у одного человека были с ней проблемы. Вернее — с ее церковью.

— Что ты имеешь в виду?

— Я уже говорил: Билли Тейт погиб в ночь накануне убийства Ангуса из‑за несчастного случая — именно поэтому его отпечатки на месте преступления так невероятны. Я не вдавался в детали его смерти — посчитал их второстепенными. Он не мог убить Рассела. Мертвый есть мертвый. Конец истории. Но дело в том, что несчастный случай произошел в церкви Хильды. На крыше. — Он запнулся. — Тейт, как ты, наверное, понял, был слегка помешан. Необузданный ребенок, повзрослев — стал еще более необузданным взрослым. Он залез на крышу Сент‑Джайлс и рисовал граффити на колокольне во время грозы. В него ударила молния, он сорвался и рухнул с девяти метров на гравийную дорожку. Мгновенная смерть.

— Были свидетели?

— Двое патрульных, пара, выгуливавшая собак, Брэд Словак и твой покорный слуга. Более того, у нас есть видео — один из собачников снял на телефон. Покажу в управлении, после разговора с Хелен Стоун.