Спустя час Гурни сидел на лужайке у начала тропы за домом Мейсонов. Сообщив Словаку, что он на месте, решил использовать время, чтобы ещё раз осмотреть окрестности и, если сарай открыт, заглянуть туда, где нашёл тело Линды Мейсон.

Первым бросилось в глаза: довольно большой участок газона вокруг дома был недавно подстрижен — вероятно, в тот же день, судя по ровному виду, и, вероятно, самим Грегом Мейсоном. Это соответствовало его одержимости порядком — черте, которая, вероятно, усилилась на фоне эмоционального хаоса, вызванного убийством бывшей жены.

Сарай был заперт, но трава и растения вокруг аккуратно подрезаны.

Вернувшись к началу тропы, он увидел прибывший «Форд Эксплорер». Словак сидел за рулём с опущенным стеклом.

— Решил спуститься за вами сам.

Гурни забрался в салон, и Словак повёл машину по узкой тропе.

— Рад, что вы здесь, — произнёс он, взяв крутой поворот. — Я, как вы и предлагали, оставил Асперну сообщение: нашли на его земле транспортное средство, использованное при совершении преступления. Не знал, как описать место, дал GPS-координаты.

— Хорошо.

Петляя по лабиринту троп, они упёрлись в ограждение из жёлтой ленты. Словак припарковал «Эксплорер» рядом с крупным внедорожником «Секвойя». На двери — эмблема Колледжа Рассела.

— Вместо обычного фургона криминалистов? — спросил Гурни.

— Барстоу сомневалась, что без полного привода доберётся. — В его тоне сквозило несогласие с её решением.

Он достал из коробки за сиденьем пару бахил, дождался, пока Гурни их натянет. Они выбрались, пролезли под лентой и пошли пешком.

Обогнув стену деревьев, наткнулись на оранжевый джип. Двери распахнуты настежь; одна из помощниц Барстоу пылесосом для улик проходила салон. Сама Барстоу говорила по телефону, но, заметив Гурни, оборвала разговор.

— Много отпечатков, много крови, — сказала она.

Она указала на россыпь пальчиков и ладоней, проявленных реагентами — где синие, где фиолетовые — на внутренних поверхностях двери и салона со стороны водителя.

Гурни пригляделся:

— Два разных реагента?

— На части отпечатков я не была уверена, что вижу кровь или ещё что-то — дала на них «лейкокристаллический фиолетовый». На остальные — «амидо-чёрный». Он хорошо работает на непористых поверхностях, а синие следы дают лучший контраст. Люблю, как «амидо-чёрный» смотрится на фото. Но и фиолетовый дала. — Она указала на след кроссовки в мягкой земле у открытой двери. — И тут я сомневалась насчёт крошечного пятна, изменившего цвет. Оказалось — кровь.

— Всё ушло в лабораторию на ДНК?

— Соскобы со всех отпечатков, с водительского сиденья и подголовника, плюс тряпка и скальпель с пола. Как вы сказали вчера, Тейт не стесняется оставлять нам маячки о том, где побывал. Мог бы подсказать, где он сейчас.

— Кстати, — Гурни глянул на Словака, — рассматривали привлечение К‑9?[1]

— Не моя епархия, — отозвалась Барстоу. — Треккинг и задержание — к Брэдy. — Лёгкая озорная нотка превратила ремарку в подначку.

Словак на миг застыл, как олень в свете фар:

— Команда К‑9… выследить Тейта? Мы ещё можем? Джип стоит тут уже довольно давно, верно? И дождь был.

Гурни повернулся к Барстоу:

— По следам шин можно понять, как давно он тут?

— Я над этим билась. Похоже, джип приехал, постоял день, может, около того, уехал и вернулся. Не думаю, что его двигали последние пару дней.

— Можно сказать, откуда он прибыл? Каким путём ушёл?

Она покачала головой:

— Лишь потому, что почва здесь мягче, удалось понять хоть что-то.

Гурни повернулся к Словаку:

— Насчёт дождя вы правы, но он был слабый. Возможно, след ещё берётся. Стоит попробовать.

— Не уверен, что мы вообще когда-либо подключали К‑9.

— Всё, что вам нужно, — связаться с региональным управлением полиции штата Нью-Йорк и запросить поддержку К‑9 для розыска беглеца.

Словак нахмурился ещё сильнее:

— Проблема в том, что шеф категорически против привлечения полиции штата.

— Он категорически против передачи дела в «Бюро уголовных расследований». Это другое. Подразделение К‑9 — лишь тактическая поддержка. Речи о том, что они «заберут дело», быть не может. Если позвоните сейчас, команда сможет приехать уже завтра утром.

— Ладно, — неохотно согласился Словак.

Когда он отошёл, Барстоу вопросительно взглянула на Гурни:

— Правда думаете, собаки возьмут след Тейта на таком этапе?

— Нет, если он уже не в этих лесах. Но мне важно узнать, в каком направлении он ушёл. И ещё я кручу в голове вашу догадку, что джип приезжал, уезжал и возвращался. Хочу понять, как это стыкуется с остальными фактами. С чего вы улыбаетесь?

— С вас. Вижу, как ваш мозг крутит 3D-модель: наклоняет, поворачивает, примеряет, как фигуры сходятся. Итак, расскажите, как вы это видите сейчас.

— Ладно. Тейт, уйдя из морга Пила, сел в припаркованный джип, выехал на Приозёрное шоссе, где случайно пересёкся с Руби-Джун Хупер, а через несколько минут — убил Мэри Кейн. Затем по Харроу‑Хилл‑роуд направился к поместью Расселов, вломился в оранжерею и перерезал горло Ангусу. После — вернулся в джип, пробрался по лабиринту троп к этому месту. Похоже, он оставался тут ещё два вечера — восстанавливал силы, залечивал раны — а потом мог воспользоваться тропой, чтобы выехать на просёлок к дому Мейсонов — той самой дороге, где его видели двое местных жителей.

Барстоу поджала губы:

— Почему просто не пройти тропой до задней лужайки Мейсонов?

— Возможно, дорога быстрее и безопаснее — из‑за всех этих поворотов внизу. Возможно, время имело значение. И на последнем участке не было ни домов, ни машин — риск быть замеченным он, вероятно, недооценил.

— Хорошо. Дальше?

— По прибытии он нацарапал символ адского пламени на входной двери одним из скальпелей, взятых в морге, дождался возвращения Линды Мейсон, оглушил, перетащил в сарай и поднял ковшом трактора, чтобы облегчить откачку крови. Затем вернулся в дом, оставил «послание Тёмного Ангела» её кровью на стене второго этажа, и опять укатил сюда на джипе. Как звучит?

— Это стыкуется с тем, что джип приезжал, уезжал и возвращался. Но что потом?

— Вот в том-то и дело. А может, всё и вовсе не так.

— Вы меня запутали.

— Предложенный сценарий логичен, но запросто может не иметь отношения к реальным событиям.

— Вы всегда так неуверенны в ходе расследования?

— Часто.

— Но обычно докапываетесь до истины, верно? Я про вашу награду за наибольшее число раскрытых убийств…

Её перебил раздражённый голос:

— Что, чёрт побери, это всё значит?

Чандлер Асперн, не считаясь с жёлтой лентой, широким шагом приближался к ним — плотная фигура, сдержанная агрессия.

Гурни поднял ладонь:

— Остановитесь здесь, сэр. Вы пересекаете границу запретной зоны.

— Чёрта с два! Это моя собственность. И никакая лента этого не изменит.

— Боюсь, изменит, сэр. Вернитесь за ограждение — и я спокойно всё объясню.

— Не думал, что вы способны на такую бюрократическую чепуху, — буркнул он, развернулся и пошёл обратно той же тропой. Гурни двинулся следом. У ленты их ждал припаркованный гольф‑кар Асперна.

— Ну? — потребовал он. — Объясняйте.

Гурни говорил подчеркнуто ровно:

— Улики, найденные в машине на вашей земле, связывают её с тремя убийствами.

— Словак оставил невнятное сообщение о чём-то таком. Вы хотите сказать, эта оранжевая штука — джип Тейта?

— Мы полагаем, что да.

— Как долго он стоит у меня?

— Пытаемся установить.

— Когда вы его уберёте?

— Как только это станет возможным.

— Бессмысленный ответ.

— Это единственный, который я могу дать сейчас.

— Прекрасно, — сказал он тоном, где не было ничего прекрасного, сел в гольф‑кар, резко развернулся на узкой тропе и вскоре скрылся.

На обратном пути к джипу Гурни встретил Словака — тот выглядел спокойнее:

— Связался с региональным управлением. Завтра к десяти будут собака и проводник. Бумажки — минимальные, не проблема.

— Отлично. Не знаете, Кира собирается конфисковать джип?

— Не спрашивайте меня. У этой женщины — своё шоу, — в голосе звучало раздражение непредсказуемостью «шоу».

Постоянство конфликта между Словаком и Барстоу начало раздражать Гурни, но сейчас это было не важно. Он поблагодарил Словака и подошёл к джипу.

Барстоу объяснила: за час она завершит криминалистическую обработку, и да, планирует отправить машину на штрафстоянку — но только завтра. Нет ключа, противоугонная система делает запуск практически невозможным, эвакуатор сейчас недоступен. Ближайший дилер подготовит запасной ключ утром. Значит, к полудню джип будет уже на пути к гаражу.

Раз других дел на Харроу‑Хилл не оставалось, мысли Гурни вернулись к Уолнат‑Кроссингу и намеченному ужину с Винклерами. А это напомнило ему о тюльпанах, которые Мадлен просила привезти.

Через час он въехал на оживлённую парковку питомника «Зелёный мир Снука». Часть покупателей изучала рассаду на уличных столах, другие исчезали в теплицах. Вскоре он нашёл витрину с тюльпанами в горшках, выбрал три — ярких сортов, расплатился и поставил их на пол позади переднего сиденья «Аутбэка».

Маршрут к Уолнат‑Кроссингу он выбрал извилистый — через холмы, долины и луга с полевыми цветами. Не из‑за видов, а потому что путь был менее прямой, удлинял дорогу. Он смирился с необходимостью появиться на ужине, но вовсе не стремился прийти раньше.

Неожиданной оказалась лишь задержка из‑за дорожного ремонта. Два экскаватора углубляли придорожную канаву, и последний спуск, обычно занимавший минуту, растянулся на двадцать. Это навело его на мысль, как часто опоздания — лишь побочный продукт страха прийти заблаговременно.

Во дворе дома Джерри Миркл он припарковался за экологичным автомобилем — без сомнения, принадлежавшим Винклерам. Взглянул на часы на панели и с облегчением отметил: всего 19:15. Опоздание в четверть часа проблемой не считалось.

Увидев, как он выходит из машины, Джерри распахнула сетчатую дверь на подъездную дорожку. В руке у неё был бокал, на лице — улыбка:

— Добро пожаловать, странник. Мы как раз садимся.

Он последовал за ней в ярко освещённую кухню, стены которой украшали изображения петухов. Воздух был насыщен ароматом индийских специй.

Винклеры — бледные, словно веганы из брошюры, в одинаковых свитерах из некрашеной шерсти — стояли посреди, у каждого в руке по маленькой бутылке воды.

Мадлен, достав из духовки кастрюлю с запеканкой, перенесла её к стойке, отделявшей рабочую зону от уютной обеденной — с сосновым столом и «капитанскими» стульями. Поставив кастрюлю на чугунную подставку, она кивком указала на Винклеров:

— Помнишь Дейрдру и Денниса?

Гурни шагнул к Деннису с протянутой рукой и улыбкой, за которой надеялся спрятать неприязнь:

— Рад видеть снова.

Деннис громко шмыгнул носом во время рукопожатия. В белой льняной рубашке узкого кроя, частично заправленной в дизайнерские джинсы, он выглядел привередливым гурманом, вечно недовольным окружающим миром.

Дейрдра подставила бледную щёку; он ответил лёгким поцелуем.

— О боже… — она отпрянула, смутившись. — Простите. Кажется, у вас сильная негативная аура. Но это и неудивительно. Вы ведь всё ещё работаете в полиции?

— В некоторой степени.

Он не стал развивать тему. Это было не только профессиональное нежелание говорить о текущем деле. Их последний личный опыт с Винклерами касался того, как Деннис стал свидетелем жуткой развязки «убийств Питера Пэна» — воспоминание, к которому никто не стремился возвращаться.

Пытаясь сменить тему, он кивнул на запеканку:

— Надеюсь, хороший ужин вытеснит мою «негативную ауру». — Он глянул на бутылочку в руке Денниса: — Что пьёте?

— Единственную абсолютно чистую воду в Америке.

— Раз уж о чистоте, — подмигнула Джерри, — не желаешь ли абсолютно чистого джина с тоником?

— С удовольствием. Спасибо.

Он проследовал к стойке, где она готовила напитки и поставила ведёрко со льдом. Смотрел, как она щедро наливает джин в высокий стакан.

— Ну, как дела? — спросила она доверительным тоном.

Он пожал плечами:

— Всё… сложно.

Она скользнула взглядом по Винклерам, словно проверяя, не подслушивают ли:

— Я знаю лишь то, что рассказала Мэдди, и звучит это ужасно и совершенно странно.

— В самую точку.

Она долила тоника к джину, добавила льда, дольку лимона, подала ему стакан и, повысив голос до хозяйской бодрости, объявила:

— Ладно, друзья, прошу к столу. Мадлен приготовила великолепный вегетарианский бириани — от корицы и кардамона у меня слюнки текут!

Пока Гурни и Винклеры рассаживались, Джерри сновала на кухню и возвращалась с блюдами — чатни, картофель карри, чапати, подогретые в духовке.

— Джерри, божественно, — сказал Гурни, попробовав.

— Очень мило, — произнёс Деннис таким бесстрастным тоном, будто в его жизни встречалось и повкуснее.

— Кстати, — спросила Дейдра, — кто‑нибудь следит за тем, что творится в Ларчфилде?

— У нас нет телевизора, — быстро отозвался Гурни, не желая раскрывать причастность. — Что там говорят?

— «Ужас» — ещё мягко сказано, — сказала Дейдра. — И особенно иронично — где это происходит.

— Ларчфилд? — уточнила Мадлен.

— Один из самых безупречных городков штата! На десятилетие свадьбы мы с Деннисом останавливались в отеле у озера. Отель, само озеро, дома — совершенство! И этот прелестный парк на площади — ни одного увядшего лепестка. В воздухе — благопристойность, редчайшая в нашем вульгарном мире.

— Подлинная цивилизация уходит, — добавил Деннис. — Великая американская аристократия вынуждена прятаться на островках приличия — вроде Ларчфилда. Трагедия.

Дальше, в течение двух часов, беседа за ужином металась с темы на тему — к раздражению Гурни, часто смыкаясь на любимых занятиях Денниса.

Помимо прочего, тот был «лесоводом естественной экологии» — подбирал деревьям «родные эволюционные ниши». Строил дома из соломенных тюков — по его мнению, разумнейший формат жилья. Но это пришлось бросить из‑за аллергии на сено.

— А сейчас чем заняты? — спросила Мадлен, когда Винклер, взяв паузу, переложил на тарелку последний кусок бириани.

— Помимо управления нашей фермой альпак, я теперь гид-наставник в КТБ. Это квинтэссенция…

— Что? — переспросил Гурни.

— Вы не знакомы с КТБ? Современный трансцендентальный буддизм. Это, разумеется, самый…

Джерри перебила:

— Чаю, обычный кофе или эспрессо?

Гурни выбрал эспрессо, Мадлен — чёрный чай, Винклеры — травяной.

Джерри поставила чайник.

— Секундочку, — поднялся Деннис, порылся в сумке на спинке стула и достал ещё одну бутылку воды. — Не возражаешь заварить нам на этой?

Джерри улыбнулась:

— Без проблем. Просто любопытно — чем она отличается от обычной воды?

— Чистотой! Качеством, которое должно бы быть присуще многим товарам мира.

Гурни вспомнил «экологичный» автомобиль у крыльца:

— Машина нравится?

— Да. Нулевые выбросы. Это значит — след оставляет максимально щадящий. В КТБ говорят: «Твой след в этой жизни формирует основу следующей».

Дейдра оживлённо кивнула:

— Твои сегодняшние действия определяют твою завтрашнюю жизнь. Вот истинный смысл кармы. Возможно, весь этот ужас в Ларчфилде — карма. Зло возвращается из мёртвых.

Деннис вложил своё:

— На творящего зло, зло и обрушивается.

Дейдра вздрогнула, скрестила руки:

— У меня мурашки от этой фразы. Но если вдуматься — правда. Очень глубоко.

— Что ж, — сказала Джерри, поднимаясь, — темнеет, и мне зябко. Закрою окна. Солнце уйдёт за холмы — и сразу похолодает.

Все обернулись к окнам. Небо сменило фиолетовый оттенок на угольно‑серый. Гурни поднялся помочь. Из леса раздался жалобный крик.

Глаза Дейдры расширились:

— Господи, что это?

Джерри пожала плечами:

— Какая‑то птица или зверь. А что ещё там может быть?

— Не говори так! — воскликнула Дейдра. — Словно из фильма ужасов.

— Прости, — безобидно улыбнулась Джерри. — Гляну, как там чай.

— Давайте поговорим об альпаках, — бодро сказала Мадлен.

— О да! — оживилась Дейдра. — Они такие милые. И шерсть — изумительная.

— Лучшая в мире, — подтвердил Деннис. — Шелковистая, прочная, первосортная. Идеальное животное.

— Они дорого стоят, не находите? — заметил Гурни.

— Наоборот — если учесть всё.

— Что именно?

— Скрытые расходы у других животных. Например, кошки, — произнёс он так, будто говорил о крысах. — Когда я познакомился с Дейдрой, у неё было две кошки, и обе предпочитали премиальные консервы. По два доллара банка. Четыре доллара в день. Тысяча четыреста шестьдесят в год. Они прожили четырнадцать лет.

— Они были неразлучны, — задумчиво сказала Дейдра. — Пиппа умерла через неделю после Большого Бо.

— Четырнадцать лет, — продолжил Деннис. — По 1460 в год — это двадцать тысяч четыреста сорок долларов. Более десяти тысяч на кошку. На корм. Знаете, что ест альпака? Траву! А самое лучшее…

Зазвонил телефон Гурни. Он наполовину вытащил его, глянул на экран — Морган.

— Простите, мне нужно ответить.

Он вышел через раздвижную дверь на заднюю площадку — в прохладу ночи.

— Гурни слушает.

— Дэйв! Слышишь? — голос Моргана дрожал от возбуждения.

— Слышу. Что случилось?

— Звонила Лоринда Рассел. Сказала: только что застрелила Билли Тейта!

— Что?

— Она застрелила Билли Тейта! Считает, что он мёртв.

— Как это произошло?

— Он вломился в дом. Через оранжерею — как в ту ночь, когда убил Ангуса. Она услышала звон стекла, схватила один из пистолетов Ангуса. Вышла в оранжерею — он рванул на неё со скальпелем, она выстрелила. Дважды. Говорит, он лежит на полу. По голосу — её напугал вид крови. Как быстро ты доберёшься?

— Час, если выезжаю сейчас. Кого уведомил?

— Послал несколько патрулей — обеспечить периметр, затем набрал тебя. Сейчас звоню в скорую, Фэллоу, Словаку, Барстоу. Торопись. Хочу, чтобы ты был здесь на допросе Лоринды.

— Когда мы говорили с ней после смерти Ангуса, она собиралась поставить камеры. Если поставила — добудь видео.

— Верно. Сделаем. О боже. Тейт ранен! Надеюсь — мёртв. Господи Иисусе. — Голос Моргана срывался. — Молюсь, чтобы это значило: конец делу.