К тому времени, как Гурни спустился с последнего холма к Уолнат-Кроссингу, над восточным хребтом заалели первые полосы рассвета.

Через пятнадцать минут, добравшись до амбара, он увидел при свете зари: двери нужен второй слой краски, чтобы окончательно скрыть послание «Тёмного Ангела». Не откладывая, он достал из сарая краску и кисть. Второй слой лёг быстрее и ровнее первого. Кисть он промыл в холодной ключевой воде пруда, убрал её и банку, направился к дому.

Утренний воздух был прохладен и тих. Из курятника доносилось какая-то возня; он заглянул — добавил в кормушку зерна, спустился по пандусу на огороженную площадку. Проходя мимо грядки со спаржей, срезал горсть стеблей — к задуманной яичнице-болтушке.

Полчаса спустя он сидел у французских дверей, допивая вторую чашку кофе. Двери распахнуты; в комнату тянулся слабый аромат сирени. К кормушкам на пастушьих крюках по краю патио слетелись пурпурные вьюрки.

Это вновь напомнило ему о резких контрастах его жизни. В ней были мир и красота, улыбка Мадлен, сам воздух, природа. И было уродство профессии. Хотя по правде уродство было не в профессии, а в испорченности человеческой природы — в той испорченности, которая и делает его работу необходимой. Смысл — в балансе. Не забывать, что мир и красота реальны не меньше, чем пулевые отверстия.

Он не верил в прогресс рода человеческого. За последние сто лет — войны вспыхивают то там, то тут — это достаточное доказательство моральной деградации. Но верил, что можно стремиться к доброте, великодушию, любви, терпимости.

Собственные достижения на этом пути были скромны, особенно если говорить о его неприязни к разжигателям ненависти — торговцам гневом, правящим эхокамерами кабельных новостей и интернета, сеющим недовольство и раскол, продающим возмущение ради власти и прибыли. В глазах Гурни это была пена общества. И хуже всех — лицемеры, прячущиеся за знамёнами Бога и Родины.

Звонок телефона вырвал его из мрачных размышлений.

На экране — Морган.

— Гурни слушает.

— Где ты?

— Дома.

— Ты ведь проверил дом Селены Карсен, так?

— Так.

— Нашёл что-то стоящее?

— Ничего особенного — разве что ощущение: репутация Тейта и Карсен как «проклятых ведьм» и «убийц-зомби» может быть слегка раздутой.

— Это что ещё значит?

Голос Моргана вдруг стал громче и острее.

— Комнаты людей в этом доме не производят впечатления логова монстров. Если окажется, что мы ошиблись в интерпретации улик, я не буду удивлен.

— Что? — Морган взвился. — Ты говоришь так, будто мы сдаём назад!

— Иногда назад — это правильное направление, если идёшь не туда.

— Прекрасно. Прекрасно. — Морган был между раздражением и паникой. — Уже слышу, как это прозвучит на следующем брифинге: будто я не ведаю, что творю.

Гурни сменил тему:

— Как продвигается зачистка на Харроу-Хилл?

Нужна была пауза, чтобы Морган перестроился:

— Мы вывели все доступные силы. Словак прикинул: прошли примерно треть. Тропы — чёртов лабиринт. Если не хлынет дождь, в ближайшие двадцать четыре часа найдут всё, что там можно найти. Но если, не дай Бог, ничего…

Гурни живо представил, как тот качает головой.

— В довершение — Гант несёт в Твиттере очередную чушь про Тейта, Карсен, убийства, порчу церквей в Бастенбурге, даже про твой амбар. Я вышлю ссылки. Скажи, как нам реагировать.

— Если думаешь о клевете или подстрекательстве, попроси Хармона Госсетта посмотреть формулировки. Но Гант, вероятно, достаточно умён, чтобы держаться под зонтиком Первой поправки.

Тон Моргана скис:

— Звучит так, будто ты не горишь желанием в это лезть.

— Майк, я с удовольствием посмотрел бы на Ганта в суде, в тюрьме — или хуже. Но есть люди, способные более профессионально оценить юридические нюансы.

— Хоть глянешь, что он несёт?

— Конечно.

Морган шумно выдохнул:

— Спасибо. И на чём, по-твоему, нам фокусироваться сейчас?

— Это зависит от того, что даст Харроу-Хилл.

— Надеюсь, это выведет на Билли Тейта — и твои сомнения рассеются.

— Получили расширенный ордер на его телефонные записи?

— Должны к полудню. Но если речь о связи с Чандлером Асперном — по мне это пустая затея. Лучше искать по совпадению с БМВ.

— Не помешало бы знать, где был Асперн вчера в пять утра.

— Боже, мы не можем допрашивать мэра как подозреваемого.

— Если на его телефоне включена регистрация геолокации, там может быть интересная запись.

— Господи, Дэйв, может, сначала поищем другие пути, прежде чем наживать могущественного врага у себя под боком?

Гурни промолчал.

Морган шумно, глубоко вдохнул:

— Послушай, я здесь всю ночь. Силы на исходе. Мне нужно навестить Кэрол. Любые новости по зачистке Харроу-Хилл — сразу сообщу. Посмотри видео с Гантом, ладно?

— Ладно.

Завершив звонок, Гурни заметил не прослушанное вчерашнее сообщение. Нехорошее предчувствие сжало грудь, когда он увидел имя и время.

Селена Карсен, 21:05.

Он включил запись.

Секунду-другую понадобилось, чтобы понять: это — беспорядочная очередь выстрелов.

Затем, поверх треска, прорезался женский голос:

— Это Селена. По нам стреляют. Помогите! О, боже…

Голос сорвался в крик — и внезапно оборвался, как и стрельба, будто с телефоном что-то случилось.

Гурни скрутило тошнотой.

Он прослушал запись ещё дважды — на случай, если ускользнули детали, способные рассказать больше о нападении или нападавших.

Ничего полезного.

Только боль. И ярость.