— Скарад! — крик берегини утонул в рёве чёрного дракона.

Сам воздух скрутил крылья Тидана так, что затрещали кости, и он простонал:

— Брада…

Бешеной силы смерч отнёс серебряного дракона далеко от охраны берегини и швырнул на землю, подняв облако пыли. Брада сползла со спины Тидана. Изо рта её дракона текла кровь. Он принял на себя весь удар о землю, так что тело внутри превратилось в кровавое месиво.

Скарад опустился перед берегиней и, едва коснувшись земли, обрёл человеческую фигуру. Бронированная угольная чешуя осталась на его коже, и её схлёстнутые на бедре отростки держали сдвоенный меч, как в ножнах.

Повелитель уже пользовался талисманом, управляя воздушными потоками, но пока просто играл. Его рука мягко обнимала рукоять, и на мече сияли белым светом символы управления воздухом.

— Госпожа Брада, — произнёс Скарад, оскалив клыки, и его чёрный взгляд с интересом обошёл берегиню. — Ты похожа на великую берегиню Хадиту. В тебе её кровь.

Брада положила руку на рукоять своего меча и потянула. Голубой клинок озарил пространство светом вспыхнувших символов.

— Это мне и нужно, внучка Хадиты, — прошипел Скарад. — Отдай мне талисман, и закончим войну.

— Твоя война никогда не закончится, — Брада медленно встала, опираясь на оружие. — Она часть тебя, повелитель. С тобой в мире только смерть.

Скарад улыбнулся:

— И ты её получишь, госпожа Алавии.

Меч вспыхнул в руке Брады, но повелитель ударил первым. Клинки сошлись и заискрили, а земля дрогнула, встретив сопротивление подземных вод в себе. Воздушная волна сдвинула облака, разметая их по спирали. Взаимодействие всех стихий разорвалось этим ударом, и с каждым новым касанием клинков, силы всей Земли ударялись друг о друга.

Повсюду на полях сражений разрастались трещины и провалы, пласты земли поднимались наружу вместе с фонтанами подземных вод. Они сминали полозов, и столбы крови их вырывались наружу. Дрожали стены Алавии и рушились укрепления Ведявы. Гигантские смерчи косили всё и всех на своём пути и, доходя до провалов, обрушивались туда, но продолжали кружить, затягивая камни и почву, словно водоворот.

Волны этих разрушений шли дальше к Синеве. Стены крепости содрогались от нескончаемой атаки, и защитники погибали. Минуту назад на руках Святополка умер Илья. Дон погиб ещё несколько часов назад при атаке на альтановые башни, обломки которых теперь покрывали двор. Берегиня не выпускала из рук меч.

Водный купол против огня стал не нужен, когда драконы покинули поле боя после своего удара, а крепость со всех сторон окружили орудия и боевые башни. Арнава держала водные щиты только над теми участками, где альтановая артиллерия била сильнее всего. Нарвавшись на преграду, снаряды взрывались, не долетая до цели, но разрушительная ударная волна проходила и била по людям. И всё же крепость держалась. Держалась так крепко, что к Синеве направились полозы. Несколько громадных бронированных змей вышли из-под земли.

Было понятно, для чего они здесь. Мощный фундамент был непростой задачей, но полозы не сдавались. Глухие удары сотрясали крепость, а сурваки ждали, когда земляные драконы разобьют монолитные глыбы и стены рухнут на своих защитников. Когда волны талисманов докатилась до Синевы, войско радостно взвыло. Ведь земля дала трещины, и фундамент тоже.

— Гады, — простонал Святополк. — Сейчас ринутся.

Князь и берегиня стояли вместе на главной обзорной площадке. Отсюда Арнаве было видно все стороны, чтобы вовремя поднимать щиты при обстреле. Но внезапно берегиня, напряжённо следящая за очередной атакой, покачнулась. На её груди вспыхнул медальон, и, схватившись за него рукой, она замерла.

— Что с тобой⁈ — крикнул Святополк.

Арнава не могла ему ответить. Потому что горячей волной прокатилось в сознании ощущение Никиты — его мыслей и железной воли, с которой пришли его слова: «я здесь, родная… я за тобой». Радость и страх охватили берегиню одновременно.

Святополк подбежал к ней:

— Арнава!

— Всё хорошо, — хрипло ответила та. — Хранитель вернулся. Ключ огня у него.

Князь схватил её за плечи:

— Уверена?

— Да, они идут к Рагору.

— Да! — выдохнул Святополк.

Страшный треск прокатился по крепости, и дрожь земли сбила с ног всех, кто стоял. Несколько мощных одновременных ударов, наконец, пробили стену. Участок рухнул, и завал пробуравил полоз. Трещина, разорвавшая фундамент, расходилась всё шире и глубже, обнажая пропасть прямо посреди двора.

— Покинуть боевые площадки! — закричал Святополк.

Люди побежали вниз, оставив стены, грозящие вот-вот рухнуть. А сквозь завалы, вращаясь всем телом, пробивались бронированные змеи, снося всё на своём пути.

— За укрепления! — кричал князь. — Целься!

С уцелевших орудий окрыли огонь. Альтановые снаряды точным попаданием вырывали из полозов куски, и камни заливались кровью. Но за земляными драконами уже ринулась серая масса сурвак. Их было так много, что, хлынув на территорию крепости, они казались просто волной.

Арнава вскинула меч, намереваясь поднять из открытых трещин грунтовые воды им навстречу, но Святополк внезапно схватил её за руку:

— Нет, ты не должна ждать! Улетай!

Берегиня вздрогнула и замерла:

— Не брошу вас…

— Ты не должна погибнуть здесь! — произнёс князь. — Ты сама это знаешь. Твоё место рядом с хранителем, а не с нами.

Святополк прикоснулся к лезвию меча в руке Арнавы, мгновение смотрел на играющие искры в его драгоценно-украшенной рукояти, а потом крепко обнял берегиню и прошептал:

— Мы все погибнем. Этого не избежать. Но воины знают твой секрет. Я рассказал им всё, что знал, и всё, что Брада запретила говорить. Прости уж меня…

Глаза Арнавы заблестели слезами.

— А с этим и смерть не страшна, — Святополк разомкнул объятия и шагнул назад. — Прощай, родная.

Кто-то из воинов успел обернуться и поклониться своей берегине в последний раз.

— Прощайте, — сказала она.

Голубое пламя охватило тело Арнавы, сжигая одежду и расплавляя кольчугу, и сияющий лазурной броней дракон поднялся над погибающей крепостью, окинув тенью распростёртых крыльев. Сурваки замерли, увидев его. А рептилия, издав устрашающий рёв, сделала разворот и обрушилась на них, выплёвывая из пасти шар голубого пламени. Ударив в землю, он поднял в воздух глыбы, хороня под ними сурвак, аркаидов и даже полозов. Воины Синевы ответили боевым кличем.

— Последний подарок, — засмеялся Святополк, стирая слёзы и кровь, текущие по щеке. — Прощай, родная!

И лазурный дракон устремился в небо, навстречу своей судьбе.

* * *

Брада упала на землю, обессилив. Скарад стоял над поверженной берегиней, глядя, как тяжело она дышит и крепко сжимает меч. Повелитель призывно пошевелил пальцами, и оружие вырвалось из её ладони, а в следующий миг… сияние клинка и рукояти… погасло. Глаза Скарада вспыхнули искрами ярости, потому что он понял всё в тот же миг.

— Ты был прав, — хрипло прошептала Брада. — Я похожа на Хадиту, с которой ты когда-то сражался. Но я сильнее её.

Голос берегини окреп на мгновение:

— Даже не представляешь насколько.

От бешеного гнева повелителя меч-подделка разлетелся на мелкие осколки.

— Где он⁈ — прошипел Скарад.

Брада засмеялась, несмотря на боль. Ей удалось. Сколько собственных сил она потратила, чтобы сопротивляться талисманам… Холодная дрожь разрывала тело, ноги не держали даже на коленях. Казалось, всё внутри умирало, отдав последние капли жизненной силы на это смертельное представление. Но она улыбалась. Всё сделано так, как было задумано.

Скарад встал над Брадой. Она уже не могла сопротивляться, и он увидел в её сознании всё, что скрыли берегини, — всё, что произошло в храме перед днём отъезда хранителя. Брада передала настоящий меч-талисман молодой девушке и положила вместо него подделку. Семь старших берегинь совета вложили в неё свои силы.

«Нам не одолеть повелителя, — сказала Брада, — но, потратив его силы, я смогу дать тебе шанс. Он будет стремиться собрать все талисманы. Потому что, едва последний окажется в его руках, он будет знать, что победил и никому уже не справиться с ним. Жди своего часа и не показывай силу талисмана раньше времени. Пророчество должно исполниться на поле боя, поэтому вы все сойдётесь вместе в какой-то момент. Мы не знаем, на чьей стороне к этому времени будет хранитель. Но ты… Ты сделаешь, что должна. И мы победим».

Повелитель отшвырнул берегиню и прошипел:

— Ты лишь потратила моё время!

Принимая драконий облик, Скарад замахнулся на Браду, но за миг до удара полоса огня врезалась в его спину, и когти отклонились всего на сантиметры, высекая искры и кровь из её броневого панциря. На чёрную рептилию обрушились серебряные и золотые драконы. Один из них подхватил берегиню и перекинул на спину. Её схватила Гинева:

— Держись!

Тройное кольцо драконов окружило Скарада, но их направленный огонь не сдержал его. Ураганный ветер разметал пламя, и огромная чёрная рептилия поднялась вверх, разорвав строй нападавших. Повелитель устремился прочь, не оставшись ни на мгновение.

— Он не примет бой? — поразилась Гинева.

— Мы больше не важны, — прошептала Брада, едва удерживаясь в сознании. — Он направился за талисманом.

— Он знает об Арнаве?

— Теперь — да.

* * *

Волны силы талисманов расходились на сотни километров. Земля ходила ходуном, подставляя под лапы огромные трещины. Но волки всё равно мчались вперёд, как никогда.

Они уже достигли плато «каменное поле» за Ведявой, и теперь поднимались по этой возвышенности. По правую сторону от них небо освещали огни Синевы, но до неё было далеко, а вся долина просто разъезжалась в разные стороны, выпуская на поверхность грунтовые воды. За минуту вставали холмы и проваливались в ямы, образовывались озёра и исчезали в трещинах. Долина напоминала ад. Без огня и дыма, но страшный до безумия.

И оказалось, что его охраняли. Несколько медведей с всадниками на спинах внезапно появились позади оборотней. Преследователей становилось всё больше, и бежали они, казалось, быстрее. Никита не допускал в своё сознание мысль, что это сами волки теряют силы, но с каждой секундой их догоняли.

Подъём неожиданно стал круче. Похоже, плато поднималось выше над долиной и меняло наклон. Вокруг с жутким треском проваливались в бездну соседние участки поверхности, и кое-где, наоборот, каменные шпили вырывались вверх, разрезая воздух острыми краями.

Волки выскочили на ровный участок, и сердце Велехова глухо ударило в груди. На горизонте по правую сторону не осталось синих огней Синевы. Красное небо легло на землю там, где стояла сейчас на смерть крепость.

Позади раздался рёв. Такой близкий!

— Светозар! Тёмка! Остаться!

Приказ Вурды вызвал у Никиты спазм. Оборотни, замыкающие группу, развернулись прямо перед мордами медведей.

— Прощайте, — долетело их слово, и связь прервалась.

Преследователи отстали, нарвавшись на двух волков.

— Вурда, я должен быть в Синеве, — прошептал Велехов.

— Тебя ждут в Нохарте! — ворлак зарычал. — Лютик! Ставрос! Остаться!

Приказ Вурды оборвал все мысли Никиты. Он оглянулся. Лютик и Ставрос посмотрели ему в глаза. Оба улыбнулись и остановились. Связь прервалась.

Никто не показал своего страха, никто не позволил услышать последний крик. Велехов мчался вперёд, ничего не видя. Прозрачная дымка затуманила взгляд. Лапы слабели от того, что ком распухал в горле, не давая дышать.

Небо скрыли своды арки, обозначившей врата «каменного поля». Дорога повела вверх по узкой лестнице между скалами, и через десяток метров волки выпрыгнули на огромное плато. Но теперь оно представляло собой несколько участков, разделённых провалами, и с правого края обрывалась отвесная стена.

Впереди слева небо охватило красное зарево, разрываемое огненными всполохами. Над Нохартом шёл бой.

— Рир! Димка! Остаться! — приказал Вурда.

— Нет! — в отчаянии зарычал Никита. — Нет! Идём вместе!

— Остаться! — повторил ворлак, и оборотни развернулись к арке входа, закрыв его собой.

Рычание медведей, идущих по узкому коридору, раздалось совсем близко, первые из них уже показались на ступенях.

— Уходи! — крикнул Вурда. — Пошёл!

Велехов отступил. Атакуя в прыжке, двое сурвак перелетело через оборотней, но за ними ринулся Димка и свалил обоих. При этом увидел хранителя и закричал:

— Ты здесь ещё⁈

Никита стоял человеком, вытянув руку. Сокол с красным солнцем на крыле опустился на неё, опередив на мгновение золотую тень в облаках:

— Послание передано, хранитель!

Воздушный поток со свистом промчался по плато, и на распростёртых крыльях с неба слетел Рагор, набирая пастью воздух.

— Всем отойти! — крикнул Вурда.

Оборотни ринулись в стороны, а волна огня встретила всех тварей, выходящих из «врат», и в одно мгновение обратила их в горящие останки. Но внезапно из самой высоты небес, разорвав облака громовым рёвом, прямо над Рагором возник чёрный дракон.

Сцепившись, они оба рухнули на плато, и дрожь от этого удара прошла до самого его основания. В клубах пыли было видно, что золотой дракон отчаянно пытается сдержать Скарада. Мощным ударом он оттолкнул его, пропахав когтями броню, и Никита услышал призыв:

— Талисман!

В тот же момент Велехов подбросил лезвие высоко вверх, едва заметив, как оно покинуло его руку, и отправил его к Рагору, но… Казалось, сам воздух сложился перед ним в невидимую стену, и талисман, который Никита чувствовал и направлял, словно притягиваемый магнитом, направился в лапы Скарада.

Золотой дракон ринулся на повелителя, но тот взмыл в небо и с разворота обрушил на золотую голову лавину пламени. Рагор взлетел прямо сквозь неё, вцепился в шею чёрной рептилии, сдирая когтями броневые пластины.

А на плато схватка ещё шла. Волки, окружив хранителя, не подпускали к нему никого, но это были последние секунды! Сурваки ринулись со всех сторон, намереваясь покончить с оборотнями прямо сейчас! И с неба внезапно метнулась мощная струя огня.

— Нет! — закричал Велехов. — Рагор, не надо!

Отчаянно пытаясь сдержать чёрного дракона, Рагор отвернулся от него и накрыл огнём плато, чтобы помочь хранителю. Пламя заставило всех отступить, но Скарад не упустил момента. Он вцепился в открывшееся горло золотого дракона, и дождь крови пролился на головы оборотней. Ослабевшие крылья Рагора опустились, и чёрная рептилия со всей яростью отшвырнула его прочь.

Объятый красным пламенем меч отделился от тела золотого дракона и, упав на плато, звонко ударился о каменную поверхность. В этот же момент Вурда, Рир и Димка, не справившись с натиском врагов, своими телами закрыли хранителя…

Крик боли ударил в сознание Никиты. Он обернулся, одновременно поднимаясь в человека, чтобы подхватить Рира. Волк рухнул, свалив его своим весом и силой удара, раскроившего его грудь. Димка ринулся к ним. Медведи нависли над оборотнями, оскалив пасти, но в воздухе мощным импульсом прозвучал приказ, и в одно мгновение все звуки поглотила тишина…

Велехов сидел на коленях, зажимая рану Рира вместе с Димкой. Рядом тяжело дышал Вурда. Вокруг тихо рычали медведи и скалились в острозубых улыбках сурваки. Они все словно замерли в последней сцене смертельного спектакля, глядя друг на друга.

А чёрный дракон, уменьшаясь, опустился на плато и принял человеческий облик, одновременно освобождая из ножен на бедре сдвоенный меч. Махом руки Скарад поднял огненный талисман в воздух, и все мечи соединились в ослепительной бело-огненной вспышке.

Никита не мог ничего сказать, с отчаянием понимая, что это конец.

— Осталось недолго, хранитель, — Скарад взглянул на него с довольной улыбкой. — Давай уничтожим всё живое в белом городе.

Повелитель поднял оружие клинком вверх, и с него сорвалось красное пламя, столбом поднимаясь в небо. Под самыми облаками ветер развернул его в огненный купол. Он разрастался стремительно и страшно, нагревая воздух и выжигая из него кислород. Стало трудно дышать.

Димка зажимал рану на груди брата, ничего не говорил, не просил держаться, лишь сглатывал и пытался сдержать кровь. Но пальцы не могли охватить всю рану, и кровь выбивалась и текла сквозь них. Димка взглянул на Никиту взглядом, что мог прожечь насквозь.

Пламенная пелена в небе расходилась дальше, в сторону Ведявы и Ринароля. В сторону Алавии. И теперь был ясен финал. Огненный купол накроет город и укрепления. Ветер, управляемый талисманом, не позволит никакой силе разрушить его. Пламя поглотит воздух, и все, кто окажется на земле под этой лавиной, погибнут.

Велехов поднялся на ноги и сделал шаг к Скараду.

— Там и твои воины… — произнёс он, зная ответ.

— Они выполнили то, что были должны, — улыбнулся повелитель. — Как и ты.

Никита бессильно сжал кулаки, вогнав когти в ладони. Скарад отвернулся от него, взглянул на долину Синевы, дрожащую до горизонта, и на его губах появилась улыбка:

— Смотри, хранитель.

Повелитель коснулся пальцами рукояти меча-талисмана, и его красное сияние сменилось на чёрное, словно вихрь угольной пыли окутал клинок. Что-то дрогнуло и разломилось далеко и глубоко под поверхностью. Вибрация этого движения докатилась до плато, и с его высоты было видно, как множество трещин разверзлись по долине. Проваливаясь в бездну, они выпустили фонтаны грунтовых вод, и внезапно… вместе с ними в воздух взметнулись и чёрные потоки.

— Что ты делаешь? — рычал Велехов, но он и сам понимал.

Скарад открыл в земле каналы для воды озёр Мрака, и сейчас она затапливала долину. Здесь больше не будет зелёного поля, здесь разольётся море, чтобы поить новых рабов. Тех, кто выживет на новых землях повелителя.

— Ты ещё можешь изменить свою судьбу, хранитель, — Скарад окинул взглядом Никиту и оборотней рядом с ним, усмехнувшись ярости в их глазах. — Твоё пророчество вот-вот сбудется. Ведь это твой последний бой со мной. Здесь мы закончим.

Огненный купол, закрывший небо, внезапно пронзила вспышка. Что-то устремилось вниз, словно охваченный голубым сиянием метеор, и на лице повелителя так ясно проступило удовольствие. С ним он и смотрел, как на плато опускается лазурный дракон.

А Никита замер. Как много раз он видел этого оборотня, не зная, кто он, но теперь… Арнава приняла человеческий облик. Её тело вместо одежды укрыла гладкая броня, а по лезвию меча в её руке бежали прозрачные струйки воды.

— Нет… — Велехов зарычал хрипло, надрывая горло. — Нет…

Она не должна быть здесь! Именно здесь она и погибнет!

Берегиня взглянула на Никиту, и в её синем взгляде не было и тени сомнений. Ведь всё именно так, как должно быть.

Повелитель оскалился хищной улыбкой:

— Хранитель, вот и лазурная дева пришла тебе на помощь.

— Конечно, пришла, — Арнава ответила, смеясь от ярости и глядя прямо в глаза чёрные Скарада. — И ты должен помнить, что пророчество касается и тебя, дракон-предатель. С моей смертью мы победим. Так что ты в шаге от поражения.

Презрительное выражение так явно появилось на лице Скарада, и он внезапно протянул руку раскрытой ладонью к берегине:

— Отдай мне меч, дева. Ведь он не твой. Право управлять стихией воды принадлежит верховной берегине, а ты лишь дитя. Даже не умеешь читать пророчества. С твоей смертью погибает и хранитель. С ним и сила Вулавала уходит из этого мира навсегда.

Повелитель медленно приближался к Арнаве, но она отступила на шаг, и броня на её теле пришла в движение, мягко нарастая. По жилкам меж чешуек растёклось пламя обращения.

— Отдай… — прошипел Скарад и в одно вмгновение взмыл вверх, сразу становясь чёрным драконом.

Арнаву отбросило ветром его крыльев, но она обратилась и взлетела следом. Сцепившись, оба упали за край обрыва и через секунду поднялись уже в сотне метров от плато. Никита в тот же миг поднял голову Рира, чтобы посмотреть ему в глаза. Нужно было попрощаться.

— Иди, — прошептал оборотень. — Спаси берегиню…

И Никита обернулся к Вурде:

— Сможешь дать мне несколько секунд?

Медведи скалились всего лишь в метре от них. Скарад не успел отдать нового приказа насчёт оборотней, только поэтому их пока не рвали на куски. Ворлак, оглянувшись на десятки злобных клыкастых морд, кивнул без сомнений:

— Смогу.

В то же мгновение Никита обратился волком и прыгнул в омываемую ветром пустоту. Он полетел с края обрыва, не видя, как Вурда и Димка встречают ринувшихся на них сурвак и медведей. Зная лишь, что они сражаются, что не отступят и не остановятся, чтобы вздохнуть. Ведь эти секунды жизни отданы хранителю. Все, до последней.

* * *

Поле было затоплено местами и всего на метр. Едва не свернув лапы при ударе о землю, Велехов бросился догонять драконов. Их обоих было хорошо видно. Они сражались совсем невысоко и всё больше снижались.

Вода сильно замедляла движение. Поверхность то тут, то там с грохотом разрезали громадные трещины, и по их стенкам это мелкое искусственное море сливалось вглубь земли. Никита резко менял направление, чтобы не попасть в затягивающий поток.

Пласты почвы поднимались, следуя за драконами, сворачивались, словно рёбра, и ломались, входя друг в друга. Каменные глыбы возносились в воздух, кружась в убийственных вихрях. И Скарад выплёвывал огненные сферы в лазурного дракона. Но ничто не могло навредить берегине. Водные щиты, управляемые голубым мечом в её броне, укрывали её.

Рептилии метались вокруг друг друга, ища момент, чтобы послать клинок в самое сердце, и наконец сцепились…

И рухнули на вершину выросшего за мгновения холма, исчезнув из виду. Но эта возвышенность рушилась, опускаясь, и на ребристом склоне встала только одна фигура — Скарад!

Холм задрожал, оседая, из трещин вокруг него вырвались чёрные фонтаны, заполняя место провала. И то, что было возвышенностью минуту назад, превратилось в остров, окружённый водами Мрака.

В самой его середине Никита увидел берегиню и повелителя. Они были в человеческом облике. Скарад словно обнял Арнаву, удерживая возле себя, а потом отшвырнул её, оставив клинок в её груди. Он что-то говорил ей. А она упала на колени, схватившись за рукоять меча, пронзившего её тело. Никита стремительно прыгнул через хлещущие фонтаном чёрные воды…

* * *

— Мне следовало напоить тебя Мраком моих озёр, — засмеялся Скарад, любуясь девушкой, стоявшей перед ним на коленях. — Ты была бы полезна. Если бы берегини не прятали тебя, мы начали бы раньше.

Арнава тяжело дышала, глядя на то, как её кровь стекает по желобку клинка.

— Ты привела бы хранителя ко мне без боя, — повелитель забрал из ослабевшей руки берегини последний талисман. — Но сейчас у меня нет выбора, ведь ты лазурный дракон.

Арнава подняла глаза на Скарада.

— Хранитель должен потерять тебя в последней битве, — произнёс он, — пусть так и будет.

Улыбка внезапно тронула окровавленные губы берегини.

— Но ты этого не увидишь, — прошептала она.

В одно мгновение Арнава вырвала из своей груди строенный меч и швырнула его через голову повелителя. Скарад обернулся за долю секунды до того, как огненно-белое лезвие вошло в его чёрное сердце. Никита, поймав меч в прыжке, с ненавистью ввернул клинок в тело повелителя по самую рукоять.

— Вся сила, — прошипел он в его лицо, — вся, сколько ты хотел! Вся тебе!

Удивление, смертельная боль и злоба исказили черты Скарада. Пальцы сжали шею хранителя в последней попытке остановить, но… тело повелителя внезапно охватило пламя. Прозрачный огонь волной прокатился по лезвию меча и перекинулся на Скарада, прожигая его белую кожу. Стремительный огненный смерч сорвал его с места и завертел в воздухе, уничтожая его тело в считанные секунды без остатка под нечеловеческий вой.

В тот же миг ураганный ветер разорвал огненный купол в небе, но его пламя не погасло. Огненные потоки хищно прорезали пространство над полями сражения, накрывая собой навийских драконов, аркаидов и сурвак. С укреплений Ринароля поражённо наблюдали за тем, как земля разъезжается под их ногами, как сам воздух обращается в огонь и заливает всё вокруг непроглядной раскалённой пеленой. Молнии, рвущие небо, сбивали чёрных рептилий, и дождь их тел падал перед стенами Алавии. Ветер, скручиваясь в смерчи, относил орудия и боевые башни вместе с воинами повелителя далеко в небо и сбрасывал их с огромной высоты.

Все стихии обратились против них. Командирам Ринароля и Алавии оставалось только успевать отдавать приказы своим воинам отступить под защиту укреплений и просто ждать, когда неистовая ярость талисманов обратит сурвак в бегство. И это произошло…

Везде и всюду воины Навии прекратили бой и стремительно ринулись по заваленным телами полям. Сопровождаемые молниями и землетрясениями, они побежали, оставляя своих раненых на милость победителям. И уже никто не сомневался, что сражение проиграно, а их повелитель мёртв.

* * *

Смерчем, уничтожившим Скарада, Никиту отбросило на камни. От удара о землю сознание померкло, но он видел, как обжигающая волна пламени талисманов прошла над головой и устремилась дальше, а рядом провалилась земля, забирая Арнаву.

Ноги не держали, и в глазах ещё стояла тьма, но Велехов полз на коленях и добрался до края провала, по склону которого тянулся кровавый след. Берегиня лежала в самом низу, погрузившись в чёрную воду на дне. Никита скатился к ней и поднял её на руки. Густая жидкость стекала с волос Арнавы, капала изо рта, и под веками приоткрытых глаз склеры уже потемнели.

— Нет… — шептал Велехов, пытаясь вытереть ладонями воду озёр Мрака с её лица.

Он знал, что это не поможет, но не мог прекратить. Из раны на груди Арнавы выбивались струйки крови, её пальцы судорожно сжимались, словно искали рукоять меча. Но она всё ещё была жива. И Никита, наконец, просто прижал её к себе. Сердце берегини замедлялось, а вместе с ним останавливалось и его собственное, повторяя неровный затихающий ритм.

Яма всё больше заполнялась чёрной водой озёр, обещая лёгкую смерть, а значит, скоро они исчезнут вместе. Больше не будет крови, не будет звона металла и боли, будет лишь вечность…

— Вон они!

— Симаргл, ты видишь⁈

— Святые духи! Быстрее!

Крылатые псы приземлились на склон, скользя лапами по мокрой земле.

— Хранитель!

Вопль Партана вывел Никиту из оцепенения, но он не пришёл в себя. Вурда спрыгнул со спины Симаргла и подскочил к Велехову.

— Отдай её мне! — ворлак протянул руки за берегиней.

Никита не отдал. Только крепче прижал Арнаву к себе. Он не мог ничего сказать, словно язык исчез и он его даже не чувствовал. Вурда выругался, сплюнул на руку и начал вытирать с лица парня чёрную жижу. А потом быстро затащил его вместе с берегиней на Симаргла.

— Хранитель, говори! — потребовал ворлак. — Слышишь меня?

— Он нас не узнаёт, — испугался Партан. — Глотнул воды озёр?

— Нет, — прошептал Велехов.

Вурда выдохнул с облегчением, услышав его голос.

Оба меча лежали на склоне ямы, и ворлак побежал к ним, чтобы забрать, но внезапно… Никита поднял руку, и талисманы поднялись в воздух за ней. Вурда отступил, удивлённо глядя на то, как, подчиняясь хранителю, последний четвёртый меч входит в сияние строенных талисманов. Единое оружие, плотно слившись всеми четырьмя клинками и рукоятями, подплыло к Велехову и намертво пристало к его голой спине.

— Невероятно, — ворлак поражённо смотрел в янтарно-чёрные глаза Никиты. — Это невозможно…

Велехов чувствовал талисманы сильно, как никогда. Скарад нарушал связь хранителя с ними, но больше никто и ничто не мешало им.

— Летим к Браде, — хрипло произнёс Никита.

Вурда запрыгнул на спину Партана, и псы взмыли в небо.

— Мы уже несколько часов вас ищем, — говорил Симаргл, — видели твой прыжок, были почти на подлёте. Как подобрали оборотней, полетели за тобой. Но земля сейчас — будто стёртая карта, мы не могли тебя найти.

— Часов?

Велехову казалось, что на том, окружённом водами забвения пятачке прошла вечность. Ему казалось, что он умер там, а всё, что сейчас — лишь шутка смерти. Симаргл и Партан — лишь призраки из далёкого сна. Как и Вурда, которого он оставил погибать на краю обрыва…

Никита вздрогнул и сжал Арнаву крепче. Её сердце всё ещё билось, и он, наконец, начал осознавать происходящее. Над головой расходились облака, обнажая небо, освещённое белой луной, а под животами псов плыла полузатопленная равнина. Впереди сверкало множество огней, горели костры, и всё поле перед крепостью заполняли фигурки людей.

— Это Синева? — поражённо прошептал Велехов.

Крепость, некогда красивая и мощная собой, лежала в руинах. Псы пошли на снижение и приземлились в центре площади, окружённой завалами камней. Здесь устроили полевой штаб. Берегини и командиры драконов стояли тесным кругом, но Брады не было. Похоже, командование взяла Гинева. Никита не допустил мысли, что верховная берегиня погибла, и у него не было времени это выяснять.

— Отступают везде, — докладывали драконы. — Даже гнать их не приходиться, сами мчатся быстрее ветра.

— Потери велики, но для обороны Темника у них сил хватит.

— Теперь это не опасно, если не сдадутся…

Увидев хранителя с Арнавой на руках, берегини бросились к ним. Велехов сполз со спины Симаргла и опустился на колени. Гинева, подбежав к нему, присела рядом и схватила Арнаву.

— Спаси её, — прошептал Никита.

Берегиня замерла, увидев под приокрытыми веками девушки тёмные, почти чёрные глаза, и опустила голову:

— Нет.

— Что?.. — не поверил Велехов.

Берегини молчали. Боль и сожаление были на каждом лице, но они молчали.

— Почему? — горячие слёзы стекли по щекам Никиты.

— Её больше нет, — тихо ответила Гинева. — Всё, что делало её собой, разум и память — всё растворилось в водах Мрака. Я не могу ей помочь.

Странный гул в сознании Велехова забрал все звуки и заставил смолкнуть голоса, оставив его в тишине. Только собственное сердце глухими болезненными ударами неустанно напоминало, что он ещё жив. Что жива Арнава. Что талисманы… сейчас в его руках.

— Где Брада? — Никита с трудом сглотнул ком в горле. — Она сможет…

— Её силы на исходе, — сказала Гинева. — Одна попытка, и верховная берегиня умрёт. Отдай мне талисманы.

Велехов не сделал и движения.

— Отдай, — повторила берегиня.

Но вместо этого хранитель повёл рукой в воздухе, и меч с его спины перешёл к нему в ладонь. Никита крепко сжал рукоять:

— Ты их не получишь.

Ответ заставил замолкнуть всех. Командиры драконов замерли, услышав его.

— Хранитель, талисманы нужны немедленно! — Гинева резко встала с колен. — Воды Мрака хлещут из всех разломов! Мы должны остановить разрушения!

— Ты сказала одна попытка, и верховная берегиня умрёт, — Никита понял это правильно: — Значит, можно что-то сделать…

Гинева замерла, тяжело дыша.

— Так попытайся, — твёрдость вернулась в голос Велехова. — Спаси Арнаву.

— Она мертва, — жёстко ответила берегиня. — И ты тоже, если не выполнишь мой приказ. Отдай талисманы!

Все, кто видел, что происходит, просто застыли на месте. Гинева имела право убить единственного хранителя. Чтобы остановить разрушения и спасти свой мир, за который отдано столько крови. Никита понял это.

— Используй талисманы для её спасения или убей нас обоих прямо сейчас, — прошептал он. — Иного выбора я тебе не оставляю.

Берегиня молчала, глядя на хранителя. В этом взгляде был и гнев за то, о чём он просит, и сострадание, которое не давало ей поднять оружие.

— Ты будешь жалеть об этом, — наконец вздохнула она. — Да, мы можем направить силу талисманов протекать через тело Арнавы. Её раны исчезнут, будто и не было, и жизнь продлится хоть вечность. Не прервётся никогда, пока талисманы рядом.

Гинева сильно сжала плечи парня, глядя в его сверкающие янтарно-чёрные глаза.

— Но её сознание останется там, где оно сейчас! Ты обрекаешь её бессмертный дух бродить между мирами живых и мёртвых, быть призраком в твоих снах. Ты согласен на это?

— Да. Согласен.

Каким жестоким был его ответ, но Никита произнёс его не сомневаясь и поднял меч к руке женщины:

— Спаси её.

Гинева обернулась к остальным берегиням и обвела их вопросительным взглядом. Все отрицательно покачали головой. Никто не мог согласиться на такое, никто.

Гинева стояла ещё мгновение, но всё же взяла оружие из руки Велехова. Подчиняясь её воле, единый талисман разъединился в четыре меча, и они разлетелись к берегиням.

— Уходите, — приказала Гинева всем, кто стоял на площадке, — никому ничего не говорить.

Уже через мгновение вокруг Арнавы остались только старшие берегини и хранитель. Вурда, Симаргл с Партаном и командиры драконов немедленно отошли и приказали воинам удалиться, как можно дальше за обрушенные стены крепости.

Свет талисманов в руках женщин усиливался. По мере того, как это происходило, воздух вокруг уплотнялся. Словно над этим местом менялось давление, всё больнее давя на лёгкие. Соединить потоки силы стихий в одной точке было слишком сложно, рискуя погибнуть под волной невероятной мощности. И всё же берегини сделали это.

Четыре смерча родились вокруг талисманов и взвились в небо, раздвинув облака. Всем, кто смотрел с руин крепости и полей сражений, было видно, как они вошли друг в друга, став единым целым, и каждый оборот вихря зажёгся белым светом. Это сияние скрыло берегинь на мгновение, а когда остыло, они больше не держали талисманы. Мечи стояли в воздухе, едва касаясь кончиками лезвий земли. Потоки сияния между ними очертили квадрат, и Арнава плыла в нём, покачиваясь на волнах приручённой силы. На её лице больше не было боли, она спала.

Женщины вытерли с бледных лиц кровь.

— У нас нет времени, — хрипло сказала Гинева. — Сила талисманов теперь сосредоточена вокруг Арнавы. Будем считать, что это хорошо. Она больше не беспокоит стихии, а значит, они подчинятся нам.

Никита опустился на колени перед квадратом.

— Мы уходим, здесь будет охрана, — предупредила его Гинева.

Велехов не ответил. Его взгляд был прикован к Арнаве, и остального мира для него не стало. Берегини не стали ему мешать, тем более что дел у них прибавилось. На помощь талисманов, которые могли справиться с разрушениями, рассчитывать более не приходилось. Из-за вмешательства хранителя.

И теперь с ними не было Брады. Верховная берегиня потеряла сознание, когда драконы опустились на землю у Ринароля, и пока не пришла в себя. Целители не отходили от неё.

Драконы пронесли Гиневу и остальных берегинь над Синевой и Ведявой. Где-то они отдавали приказ покинуть опасную территорию, где-то успокаивали землю и воду, поднимали каменные глыбы, освобождали воинов из-под завалов. Теперь, подчиняясь им, ветер проникал во все уголки, искал раненых и доносил их стоны.

Везде спешно разбивали палаточные городки, а поля сражений заполняло множество огней. Белые альтановые фонари и огненные факелы освещали пространство тем, кто искал. Живых или мёртвых. Своих.

* * *

Вурда нашёл хранителя там, где оставил, и подойдя, минуту молчал.

— Димка просит, чтобы ты пришёл, — наконец произнёс он.

Никита не ответил.

Ворлак не обиделся на тишину. Достаточно было взгляда на лицо Велехова, чтобы понять, как трудно ему выдавить хоть слово.

— Если хочешь увидеть Рира в последний раз — приди.

Сказав это, Вурда развернулся и направился в поле к белым палаткам. Их разбивали недалеко от руин крепости. Никита обернулся, глядя ему вслед и медленно осознавая, что ворлак остался один. Воины его отряда погибли. Все на его глазах, все по его приказу, все, защищая хранителя.

Несколько человек появилось на развалинах. Старший воин поклонился:

— Мы охрана, хранитель, по приказу Гиневы.

Никита кивнул ему и наклонился к Арнаве.

— Я с тобой, — прошептал он, погладив белую щеку девушки.

Её сознание не ощущалось. Казалось лишь, что где-то очень далеко, в чьём-то пустом мире… ветер скользит сквозь белый туман. Отходя от сияющего квадрата, Велехов ни на секунду не потерял этого ощущения. Будто осталась открытой какая-то дверь, и сквозь тонкую щёлку он слышал что-то, но не мог понять, слова ли это или пустой гул.

Палаточный городок шумел. Рогатые головы целителей мелькали в толпе. Носили лекарства и чаны, полные пропитанных заживляющим зельем лепестков. Везде стирали от крови полотенца и простыни, едва успевая менять воду в лоханках. Раненых всё приносили. Сначала укладывали на землю и только потом ставили над ними палатки.

Никита безошибочно пришёл к нужному месту. Ещё под открытым небом они были все вместе. Вурда и Димка возле Рира, а рядом с ними на расстеленном покрывале лежал… Владимир. Пробитый броневой панцирь валялся на земле вместе с кольчугой. Грудь молодого князя покрывала чёрная корка, за которой даже не было видно раны, и с губ сочилась кровь.

Целитель был рядом и говорил оборотню, сидевшему возле Владимира:

— Дай мне ткань… вон, сзади тебя…

Велехов ещё не узнал его.

— Надежда есть? — тихо спросил он Вурду.

Ворлак отрицательно покачал головой:

— Нет. Сурваки используют грязные мечи. Смачивают в особом ядовитом составе. Он убивает кровь. Люди с такой не выживают. Противоядия нет.

Никита вспомнил чаны в кузнечной башне, куда воины Скарада опускали лезвия. Та зелёная жижа… это был яд.

Велехов с трудом сглотнул и направился к оборотням. Подойдя, опустился возле Рира. Тот был без сознания. Целитель уже сделал всё, что мог. Промыл и зашил раны, нанёс мази и засыпал лепестками, чтобы не допустить заражения. Пропитавшись кровью, они образовали бордового цвета корку. Из-за неё было непонятно, поднимается грудь оборотня или нет, и Димка не просто сжимал его руку. Никита тоже едва услышал сердце Рира, поэтому, как и его брат, прижал палец к запястью.

— У него несколько рёбер выломано, — прошептал Димка, — лёгкое разорвано, много крови внутри… сердце задето, я не знаю… Миратоль сказал…

Голос оборотня исчез, но он совладал с собой и смог договорить:

— Целитель Миратоль сказал, что лепестки не посинеют. Восстановления не будет.

Велехов обернулся к Владимиру и только сейчас узнал парня рядом с ним. Радость не смогла бы пробиться сквозь горечь, но и всё же её отголосок встряхнул душу.

— Святые духи… — Никита переполз к оборотню и обнял, крепко прижав к себе.

Узнать Лютика было почти невозможно. Лицо от виска до шеи пересекали глубокие порезы — след от пропахавшей по нему лапы. Разорванные губы скрепила заплатка, каштановые волосы приклеились к голове кровью. На пальцах не хватало когтей, но оборотень крепче наматывал на свои покалеченные руки бинты, чтобы помогать целителю.

— Как ты выжил? — Велехов едва верил в это.

— Не знаю, — покачал головой Лютик. — Земля треснула, я провалился, а сурваки доставать меня не захотели.

— Ставрос? — спросил Никита.

— Нет, — сглотнул оборотень, — я видел, как он погиб. И солнышко наше закатилось… — Лютик насыпал лепестки на грудь Владимира. — Это ведь благодаря ему мы живы. Он нашёл Партана на поле боя и отправил псов за всеми нами. Я бы не выбрался из той расщелины сам.

Велехов молчал. Он не обернулся на шум крыльев, когда за его спиной приземлились Симаргл и Партан, но знакомый голос заставил вздрогнуть.

— Миратоль, где хранитель?

Никита закрыл глаза на мгновение, поняв, почему Софья его не узнала, потом поднялся и направился к ней. Княгиня спрыгнула со спины Симаргла и стояла, оглядываясь среди множества раненых и целителей — искала взглядом того, за кем прилетела.

Велехов обнял её, подойдя, и Софья, наконец поняв, кто перед ней, удивлённо вздохнула. Не грязь и кровь испугали княгиню. А янтарно-чёрные глаза и угольные вены под смуглой кожей.

— Не бойся, Софь, — слабо улыбнулся Никита. — Это всё ещё я.

— Ох… — княгиня прижала руку к груди, но справилась с чувствами, обняла парня и сказала: — Я за тобой. Иван просил найти тебя и привести к нему.

Велехов понял всё по её голосу и блестящим глазам, и сжал зубы, чтобы сдержать дрожь, так явно пробежавшую по губам.

Софья взглянула на оборотней и направилась к ним. Димка и Лютик поклонились своей княгине, а та, подойдя, поцеловала Лютика в лоб:

— Молодец, тринадцатый волчонок.

Потом села рядом с Димкой и Риром. Обняла сначала одного, потом наклонилась ко второму и нежно провела ладонью по его голове.

— Твой князь гордится тобой, — прошептала она. — Прости, что сам не может сказать тебе об этом…

Голос Софьи дрогнул, и она замолчала. Оборотни смотрели на неё.

— Иван?.. — беззвучно произнёс Лютик.

— Ранен, — ответила княгиня, совладав с голосом. — Грязные раны. Долго были без лечения. Не взял меня сюда с собой, а зря… Я бы тогда не опоздала…

Лицо Софьи покраснело, но она глубоко вздохнула, чтобы не пустить слёзы на лицо. Димка и Лютик молчали. Не могли ничего сказать.

Симаргл позвал княгиню:

— Госпожа…

Софья быстро встала и взглянула на Никиту. Тот молча кивнул. Надо лететь. Крылатые псы подняли обоих в воздух и понесли от Синевы к укреплениям Ринароль. Симаргл и Партан торопились, так что очень скоро поле внизу усеяли белые палатки и альтановые фонари. Так много, что казалось, будто в наступающей ночной тьме раскинулся город.

Псы опустились возле зелёных флажков Рилевы. Северсвет ждал у открытого полога палатки, стирая с себя кровь. Тоже долго узнавал хранителя, но потом поклонился и сказал искренне:

— Рад видеть тебя живым

— И я тебя, Северсвет, — ответил Велехов.

Лаюна кивнул ему:

— Князь ждёт тебя.

Софья повела Никиту в палатку, и войдя, тот замер. Иван лежал на одеяле, накрытый тонкой белой тканью. Вокруг кровавые бинты, пустые склянки из-под заживляющих зелий и почерневшие, засохшие лепески. Велехов с комом в горле понял, что княгиня сдела всё, что могла. Но яд впитался даже в лепестки, которыми закрывали раны.

Софья села возле мужа, и Никита опустился рядом на колени.

— Спасибо… — прошептал Рилевский, взглянув на племянника.

Бледные губы князя развела улыбка, потому что он надеялся увидеть Никиту и не оставить его не попрощавшись.

Велехов приподнял ткань. Раны под ней плотно стягивали нити, но густая почерневшая кровь с гноем всё равно сочилась через швы, и сосуды превратились в угольную сеть под воспалённой кожей. Иван внезапно потянулся рукой, и Никита, поняв жест, крепко сжал его ладонь.

— Не могу уйти, не сказав… — прошептал князь, — ни о ком из нас не жалей.

— Не смей, — покачал головой Велехов.

— Мы уходим с честью…

— Иван…

— И себя не вини, — Рилевский сильно сжал руку Никиты, — битва выиграна, а цена не так высока. Понял?

Велехов молчал, не в силах сказать ни слова. Такого не должно было быть, не должно…

— Теперь иди назад, — прошептал Иван. — Скажи Димке, что прошу у него прощения… за брата. И Рира проводи за меня.

Никита чувствовал, что ком в горле душит его. Душит так, что давит голову изнутри тупой щемящей болью.

Софья легла рядом с Иваном, пряча слёзы в его плечо, и тот, отпустив руку Велехова, обнял жену. Последние капли сил отданы на то, что хотел сделать, осталось лишь обнять свою княгиню и успеть попросить прощения за то, что придётся оставить её раньше времени.

Никита понял это, поднялся на ноги и вышел из палатки, не дыша. Он братился волком на пороге и не видя никого бросился прочь. Полная луна осветила его путь через поля угасших сражений, через всю горечь и боль, пропитавшие воздух. Больше не было мира и никого в нём. Всех поглотила тьма. А в ней остался лишь он — виновный в смерти всех, кто был дорог.

Одинокий вой ударил эхом в ночь, прокатившись по выжженой земле до самых стен Алавии и пустоши за Синевой. Вопль отчания смертельно раненого в сердце зверя…

* * *

Гинева проснулась и подскочила, сразу встав в полный рост. Даже голова закружилась. Она ещё мгновение пыталась понять, что её разбудило, пока не различила плывущий в пространстве звук. Берегиня удивлённо вздохнула. Звук менял течение магии, разрывал обычные потоки, словно нечто искало своё звено в общей цепочке. Помощницы буквально через мгновение подбежали к ней со словами:

— Брада велела всех будить!

— Она проснулась! — обрадовалась Гинева.

И поспешила к палатке верховной берегини. Брада стояла на улице, вслушиваясь в отдалённый вой. Смертельно бледная, в тугой повязке через всю грудь, едва накрытая тонким покрывалом на голое тело, но с улыбкой на губах.

— Это то, что я думаю? — спросила Гинева, подойдя. — Время перед рассветом, когда луна в силе. Все условия совпадают!

— Подожди, пока не ясно, — тихо ответила Брада. — Передай приказ полной тишины во все расположения.

Соколы разлетелись к палаточным городкам, добрались даже до Силеславы, где на руинах крепости спешно оборудовали аванпост. Всё же, несмотря на столь масштабное и кровавое отступление, Навию нельзя было оставлять без внимания. Байтар собрал командиров именно здесь, чтобы установить временную линию обороны вдоль границы, пока совет не решит, когда идти в наступление на Темник.

Сокол от берегинь заставил смолкнуть всех. Прослушав послание, воевода поражённо сел и сразу прислушался. Отдалённый вой, поначалу незамеченный, теперь стал ясно различим. И Силеслава тоже замерла в ожидании чего-то неведомого. Но ночь шла долго, словно тянула время, а вой, наконец, смолк.

Через несколько часов туман потянулся по земле, возвещая утро, и тяжёлые облака разошлись, открывая светлеющее небо. Ещё никто не заметил, как мягко засиял воздух, наполнившись новой силой, и лишь на лицах берегинь, сидевших в тесном кругу у палатки Брады, появились улыбки. То, что явилось, было им ведомо и давно желанно.

* * *

Никита открыл глаза. В воздухе, странно меняя направление, гулял ветер. Волновалась трава, будто говоря с ним о чём-то важном. Смолкли стоны и крики раненых, никто не искал никого на поле боя, и оружие не звенело, оставленное на земле. Стояла невероятная тишина — мягкая, глубокая, наполненная дыханием бесшумного ветра.

Велехов добрался до Синевы под утро, но не пошёл в палаточный городок. Не смог. Не знал, как взглянуть в глаза Димки. Понял, что не выдержит его боль и даже со своей не справится. Поэтому без сил остановился недалеко от последних палаток и провалился в мёртвый сон. Но пробыл в нём недолго. Казалось, и не было этих минут.

Словно призрак, из пелены утреннего тумана появился Димка. Он шёл по траве, неслышно ступая босыми ногами, и подойдя к Никите, опустился перед ним на колени. Велехов не дышал от боли в груди, глядя в его лицо. Вся та сила, что была в оборотне, покинула его. Молодые черты постарели, веки опухли и красные жилки насквозь пронзили блестящие глаза.

— Иди со мной…

Димка даже не прошептал это. Никита понял его слова по сухим, покрытым коркой губам.

— Лепесток посинел…

Велехов замер, не понимая ещё мгновение, и… схватил Димку за плечи:

— Что? Что ты сказал?

Но тот не мог говорить. Плакал. Слёзы текли по щекам. Никита рывком поднял его на ноги, и оборотни побежали к палаткам. Здесь не было такой суеты, как вчера. Многие раненые сидели на траве, сами делали себе перевязки. Целители ходили между ними, и никто ничего не говорил. Словно боялись спугнуть нечто, так явно скользящее в воздухе. Все просто вдыхали это.

Велехов не обратил внимания на взгляды, которыми его проводили воины. Многие встали для поклона, когда они с Димкой пробегали мимо. На входе в знакомую палатку их встретил Вурда и оглядел хранителя со странным выражением лица. Не удивлённым, но приятно впечатлённым.

Миратоль, завидев оборотней, поднялся, уступил им место возле Рира и осторожно поднял ткань, закрывавшую раны. На самом краю синело пятнышко. Лепесток изменил цвет не весь, а лишь местами.

— Выздоровление только началось, — сказал целитель, — но, думаю, теперь…

— Всё получится, — прошептал Димка, — теперь получится.

Он посмотрел на Велехова с благодарностью, и тот удивился такому взгляду. Миратоль закрыл своего раненого тканью до самого носа, вывел оборотней на улицу и поклонился хранителю:

— Ты спас многих этой ночью. Вернул столько жизней. Моя благодарность тебе не знает границ.

Глядя на удивлённое лицо Никиты, Димка понял:

— Ты не знаешь, что сделал!

Он схватил Велехова за локоть и подвёл его к ближайшей бочке с водой. Отражение показало то, чего Никита никак не ожидал увидеть — серебристо-белые волосы и глаза с голубой радужкой.

— Как это может быть? — Велехов поражённо замер. — Облик белого волка…

— И не только облик! — раздалось за спиной.

Никита обернулся на голос и замер снова. Опираясь на плечо жены, у палатки стоял Иван. Бледный князь дышал тяжело и держался рукой за бок, где вчера кровила самая большая рана, но был на ногах. Софья обнимала мужа за талию и, несмотря на слёзы в глазах, её лицо светилось радостью.

Никита подбежал к ним и крепко обнял Рилевского:

— Ты как?..

— Симаргла заставил принести нас, — отмахнулся князь после обятий.

— Ты же вчера?.. — Велехов боялся продолжить.

— Умер бы, — уверенно кивнул Иван, — если бы не ты.

— Я ничего не делал! — Никита не понимал, что происходит, о чём все ему говорят.

— А кто выл всю ночь? — усмехнулся Иван.

— Что?..

— Этой ночью твой голос слышали все, — улыбнулась Софья. — Своей болью, своим отчаянием ты звал помощи. Такой, какая могла прийти только к тебе, откликнуться только на твой зов…

Голос княгини дрожал, хоть она и пыталась с ним справиться.

— Никита, ты вызвал предрассветную лунную магию! Силу белых волков — их магию исцеления, силу их жизни. Многое время назад эта часть магического щита нашего мира ушла от нас, но ты вернул её! Она ответила на твой призыв о помощи. Ты чувствуешь? Сам воздух напоен ею. И каждый, кто вдыхает её, наполняется жизнью. Поэтому встал Иван, поэтому начали заживать раны Рира. Понимаешь?

Велехов не верил.

— Я не мог… — прошептал он. — Моя кровь была, как смола…

— Ты призвал новую силу и стал первым, кто получил её, — твёрдо сказала Софья. — Теперь ты есть её воплощение — чистый по крови хранитель и белый волк.

У Никиты закружилась голова.

— Я сейчас вернусь, — успел сказать он прежде, чем ноги сами развернули его и он помчался прочь из палаточного городка.

Белому волку хватило минуты, чтобы добраться до руин крепости. У сияющего квадрата талисманов стояла Брада, и Велехов испытал волнение, увидев верховную берегиню. Красота, конечно, не изменила ей, но из-за потерянной в битве силы лицо её стало безмерно усталым, а движения медленными.

Обернувшись на звук шагов, она с улыбкой смотрела, как великолепный волк с белой шерстью, отливающей серебром, идёт по обугленным камням. И когда он встал рядом, сказала:

— Твоя магия стала гораздо сильнее. Когда хранители покидали наш мир, их магия ушла вместе с ними. Но тогда не было и половины того, что призвал ты.

Никита смотрел на Арнаву. Ничего не изменилось. Она спала, омываемая течением сияния внутри границ квадрата.

— Предрассветная магия защищает живых, хранитель, — вхдохнула Брада. — Тем, кто ушёл, она не помощник.

Велехов молчал, и верховная берегиня тоже. Какое-то время оба просто стояли, каждый в мыслях о своём.

— Я не позволю уничтожить талисманы, — наконец произнёс Никита. — Я буду охранять это место столько, сколько понадобится, и до моей смерти они будут сохранять Арнаве жизнь. Когда я погибну, можете уничтожить их.

— И такое решение не одобрит никто, — ответила Брада. — Поэтому охранять талисманы по-прежнему будут берегини.

Велехов удивился, а Брада усмехнулась:

— Выбора ты мне не оставил, хранитель. Вновь потерять твою магию непозволительно, а без согласия с собой она не сольётся с нашей. Об этом и буду говорить, когда совет предложит уничтожить талисманы, не спрашивая тебя.

Никита с облегчением вздохнул:

— Спасибо, госпожа.

Брада покачала головой:

— Тебе не за что меня благодарить. Я позволяю тебе обречь себя на страдания, только и всего.

Берегиня повернулась, чтобы уйти, но Велехов остановил её вопросом:

— Талисманы ответили мне, когда в моём теле не осталось и капли крови хранителей. Почему?

Брада задумалась на мгновение и вдруг улыбнулась.

— Талисманы созданы для созидания, а не для разрушения, — сказала она. — Их нельзя использовать так, как делал это Скарад. Ты помнишь, что было, когда его власть над ними закончилась. Всё просто, хранитель, — берегиня окинула Никиту добрым взглядом, — во тьме своего заточения талисманы ответили тому тёмному оборотню, который очень хотел вернуться к свету… и позвал их с собой.

Брада ушла, оставив Велехова наедине со спящей Арнавой, и он ещё долго сидел рядом с ней, слушая пустой ветер её сознания. Пока не явился Вурда вместе с толпой народа. Оказалось, верховная берегиня отдала приказ о возведении вокруг квадрата талисманов специального здания, так что хранителя выпроводили, начав расчищать территорию.

Оборотни отправились к палаточному городку, и, войдя в палатку, Никита не сдержал улыбку. Рир сидел в человеческом облике, держал дрожащими руками чашку с водой и жадно пил. Димка пытался ему помочь, на что оборотень возмущено рычал:

— Сам справлюсь. Иди вон Владимиру помоги!

Бледный князь сидел возле Рира, потеснив его на расстеленном одеяле, и, несмотря на уговоры Миратоля, укладываться в постель отказывался. Лютик, не обращая на них внимания, поглощал еду с тарелок, которую повара разнесли по палаткам раненым воинам. В общем, здесь было не протолкнуться.

— Угомони своих друзей, хранитель! — целитель напал на Велехова, едва тот вошёл. — Особенно вот этого!

Миратоль показал на Рира.

— Лучше бы ещё без сознания полежал! Хоть бы успело что-нибудь зажить!

Оборотень при виде Никиты замер, отдал Димке чашку и…

— И попробуй только! — окончательно вскипел Миратоль, заметив неловкую попытку встать.

Владимир тоже придержал Рира, и взглянув на молодого князя, Велехов почему-то вспомнил его слова. «Я отдам жизнь за тебя, — сказал Владимир, — не забудь об этом, когда будешь решать, быть ли тебе хранителем».

Каждую минуту все они — все, кто сопровождал белого волка в этом пути, — доказывали своей безмерно пролитой кровью, что их жизни ничего не стоят. Но Никита всегда знал, что это его жизнь ничего не стоит без них. С самого первого дня и до последней роковой минуты только их воля вела его через все испытания и только благодаря им он стал тем, кем должен был стать.

На бледных губах Рира появилась улыбка, и он вздохнул полной грудью с радостью. Сразу ойкнул и прижал руку к рёбрам, но улыбку не отпустил.

— Я знал, — произнёс он, тяжело дыша. — Ты снова белый волк. Не могло быть по-другому.

Хранитель поклонился друзьям:

— И без вас — меня бы не было. За всё, что сделано, я перед вами в долгу навсегда.