В воскресенье 1 декабря вернулись Сара и Эндрю. Как и предполагала Соня, на пальце девушки вновь красовалось кольцо. С приездом старшей МакБраун Дарка будто подменили. Блондин перестал задирать младших, запугивать Лею и вообще всячески изображал из себя пай-мальчика. Даже к Миллеру перестал проявлять агрессию. И только Соне это не нравилось. Клара подсмеивалась над подругой, говоря, что разве не об этом та мечтала?

Лея очень ждала каникул. Три учебных недели декабря были самыми "жаркими". Зачёты, проверочные, контрольные, а главное, сессия по трём предметам медицинских курсов. На тайцзы и Дэна времени не оставалось совсем, как и на мысли о тайнах Шато. Но больше, чем уроки, её беспокоила боль. Изнуряющая. Будто кто-то ногтем ковырял под кожей. Слева, от плеча и до ключицы. Каждый вечер изводила её. Не оставляя возможности мыслить, отнимая последние силы. Лея знала, чья это боль — человека в чёрном. Но что с ним? Почему он так мучается? Ответа не было. Не знал его и он сам, когда она однажды спросила после урока. Как стыдно было признаваться в своих страданиях, но и молчать — не выход.

— Эй, как тебе пришло в голову написать про ДНК? — после доклада Леи по истории спросила Соня. — Это так интересно! И современно.

— Нам ведь дома совсем другое рассказывают, — подтвердил Крис.

— Не знаю. Уже и не помню. Доклад давно готов. Но миссис Бих дала мне только эту дату. На последнем уроке.

— Зря старалась, Ли, — встряла Клара. — Твоя писанина нисколько не поможет нам написать контрольную.

— Нужно лучше готовиться, а не лезть в чужие дела, — ответила Лея.

— Кто бы говорил, — пропела Каприс и, задрав нос, отошла от ребят.

— Эй, как бы мне домоведение не завалить, — сокрушалась Соня по пути на английский.

— А я больше всего контрольной по зоологии боюсь, — призналась Лея. — Если мне попадётся практический вызов тотемного животного, я пропала. У меня из палочки только малюсенькое облачко выскакивает.

— Для третьего класса это нормально, — успокоил Крис.

Лея заметила, что Лейк стал чаще бывать в их компании. Раньше он предпочитал общество других мальчишек, а теперь почти все перемены проводил с лучшими друзьями Леи. Как и Каприс, которая снова отдалилась от девочек статиков. И пыталась влезть в компанию, но постоянно задевала Лею или Соню. А вот к Дэну и Крису блондинка была более благосклонна.

В середине декабря пришло долгожданное письмо от тёти. Она обещала забрать Лею на каникулы после католического Рождества. А уже в январе истекал срок запрета на посещение магической территории Эль Кастильо. И чтобы увидеться, не придётся больше бегать к воротам в сопровождении директора. Тем более МакГрегори нельзя доверять. Она лишила памяти человека в чёрном. Кто знает, на что ещё способна эта женщина?

Последняя учебная неделя настолько вымотала, что Лея вместо того, чтобы пойти на рождественскую вечеринку, предпочла выспаться. Конечно, она заранее предупредила Дэна и передала подарок для малыша миссис Луны и мистера Дельгадо через Сару. Удивительно, как вообще удалось закончить его в срок.

Наутро, когда уезжавшие на каникулы ученики рассаживались в автобусы, выяснилось, что и Райс не ходил на праздник, а сидел в своей комнате и читал, практиковал вызов тотемного животного.

— Морская черепаха, — восторженно произнесла Лея, увидев, как золотистое облачко, выпущенное палочкой Дэна, превращается в животное.

— Она очень медленно передвигается. Не то что косуля Сары, — смутился парнишка.

— Зато очень красивая. Как настоящая, Дэн. Научи меня. Сколько ни пытаюсь — не получается. Хорошо, что мне попались змеи на контрольной. Мы как раз на курсах проходили недавно их использование в медицине. И мне удалось получить высший балл у сеньора Дельгадо.

— Ты умница. Я горжусь тобой, — он заправил ей под шапку выбившиийся золотой локон.

За улыбку Дэна Лея могла бы отдать половину мира. А за его слова — весь мир целиком. Она была в этот момент по-настоящему счастлива. Ей всегда хотелось услышать эти же слова и от тёти. Но Чунь Шэн была скупа на проявления чувств. Обнимала, но Лея никогда не чувствовала от неё материнского тепла. Не осуждала. Ведь, по сути, они чужие друг другу. Но как же хотелось...

— Ты плачешь? — испуганные серые глаза Дэна вернули её из размышлений. — Я что-то не то сказал? Сделал?

— Это от холода, — смахнув слезинку, соврала Лея.

Видимо, Дэн походил на мать. Потому что отец его был темноглазый, черноволосый, с горбинкой на носу. Он больше напоминал Карэна Апресовича, который являлся уроженцем Армении и очень этим гордился, чем на бабушку Аллу-Викторию. Лея хорошо знала старушку и, когда мистер Райс приехал за сыном в школу, очень удивилась, что этот мужчина — отец Дэна. Хотя она ведь не видела других его родственников. Возможно, кто-то из них обладал такой же яркой внешностью. Но глаза у Дэна явно прабабушкины. Серые, глубокие и необычайно добрые.

Возвращаясь от ворот к зданию, Лея увидела, что на стоянке только одна машина — мистера Ланде. Остальные учителя разъехались по домам на каникулы. Отмечать Рождество. Только МакГрегори, Касперович и сеньор Дельгадо оставались в Эль Кастильо. В этом году даже из учеников никого, кроме Леи, в школе не было. Решив не сворачивать на мостик, она пошла вдоль залива. Эта дорога вела к зарослям с южной стороны Шато. Ноги сами несли её туда. Размышляя о семье Дэна, Лея даже не удивилась, что дверь в замок приоткрыта. Она смело шагнула внутрь и сразу свернула налево, туда, где висели на стенах пустые рамы. Миновав юго-западную башню, где уже было намного просторнее, но всё ещё слишком пыльно, она прошла в параллельный коридор с огромными портретами семьи Кастильо. И только здесь, перед изображением Евы, замешкалась, ощутив дрожь в коленях. А вот настоящий страх, с мокрыми ладонями и тахикардией, её настиг на пятачке выложенного мелкой плиткой пола, у двери вникуда. Холодный ветер пронизывал насквозь. Лея коснулась ручки. Подёргала. Дверь не поддавалась. Примёрзла к косякам. Использовать заклинание огня слишком опасно. Если бы начался пожар, от двери могло вообще ничего не остаться, и комната действительно была бы потеряна навсегда. Но пока был шанс, нужно пробовать плавить лёд другими способами. Тётя когда-то делала это. Но что же она говорила? Как двигалась её палочка? Лея попыталась изобразить движения. И после нескольких попыток ощутила тепло под окоченевшими пальцами. Значит, она нашла нужную формулу. Но на каком языке тётя использовала слово "плавить"?

Стоя на пронизывающем ветру и наблюдая медленные капли, стекающие по двери и косякам, Лея продолжала посылать силу намерения через руку и палочку. Успех придавал уверенность. Тепло под пальцами усиливалось. А тело бил озноб. От холода и предвкушения. Наконец от особенно сильного порыва ветра открылась дверь.

Ничего. Стена и камни лесенкой. Неужели ошибка? Дверь хлопнула. По ней всё ещё текли растаявшие капли и, не добегая донизу, превращались в лёд. Ветер продувал старенький пуховик насквозь. Лея взялась за ручку и приоткрыла дверь. За ней — темнота. "Люкс" — свет пронзил пространство большой комнаты, открывшейся взору. Сделав глубокий вдох, Лея шагнула вперёд. Дверь хлопнула за спиной. Внутри было тепло и сильно пахло гарью. На полу пепел. В нём жёлтые вкрапления — память. Стены — чёрные, в саже. На них керосинки. "Огонь", — Лея повела волшебной палочкой и они вспыхнули. В комнате стало светло. Окон здесь не было. Только стены, выложенные крупными прямоугольными камнями. Прямо по центру — что-то огромное под чёрным полотном. Лея не стала искушать судьбу. В волшебном мире лучше не трогать незнакомые предметы. Безопасность — превыше всего. Но и любопытство никто не отменял. Обойдя это нечто огромное, но плоское, Лея с удивлением обнаружила... потерянную статую Альберта Кастильо.

С какой радостью она выбежала в холл Шато. Помня об инциденте с краснозобым драконом и Касперович, огляделась и тихонько коснулась основателей.

— Я нашла дедушку.

Статуи ожили.

— Где? — спросила Бланка, хлопая в ладоши.

— В параллельной комнате, — улыбнулась Лея.

— Молодец, — похвалил Цезарь.

А Федерико пробасил:

— Сообщу директору.

— Нет, — почти выкрикнула Лея. — Я не доверяю ей. Она не пускает тётю. Она... она лишила памяти человека в чёрном. И мне кажется, она охотится за медальоном.

Статуи переглянулись.

— Мисс Ли, что... что вы здесь делаете? — у лестницы в тёплой чёрной накидке стоял учитель латыни.

— Мистер Ланде, я... я ищу ответы. Но нашла пропавшую статую.

— Вы не должны... Не должны говорить об этом никому. Особенно... Особенно директору, — быстрые глазки учителя остановились на Лее.

— Вот. Я же говорила, — обратилась она к статуям.

Ланде погладил бородку.

— Вам лучше вообще забыть. Забыть обо всём, что здесь происходило.

Из цокольного этажа вылетел человек в чёрном. Широкими шагами пересёк холл и встал между Леей и Ланде.

— Всеволод, не надо. Не надо глупостей. Дело... твоё дело не закрыто.

— Мне нечего терять, — ответил тихо мужчина.

— Ой! — взвизгнула Бланка и застыла изваянием.

Ланде нацелил на Снежински палочку. Тот шагнул вперёд, на коллегу. И только теперь Лея увидела в руках человека в чёрном огромный нож и спряталась за статуи.

— Напрасно, девочка, — пробасил основатель. — Беги.