Сальма Принц удивлённо приподняла бровь, когда Лея пришла просить "Книгу легенд" обратно. На всякий случай соврав, что поспорила с друзьями, и теперь нужно проверить информацию, она забрала фолиант с собой. Закрывшись пологом, читала до полуночи, сравнивая с экземпляром Дэна, где легенды шли не в том порядке, что в библиотечной книге. Но самое главное — несколько сюжетов и вовсе отсутствовали в новом издании. А сама древняя книга была рукописной.

История о проклятой ведьме оказалась значительно длиннее и с кровавыми подробностями. А где-то в середине толстенной старинной рукописи была легенда о Чёрной Тьме.

Наутро, ещё перед завтраком, Лея поделилась впечатлениями с Дэном.

— Да уж, магия — это не только красивые фокусы, — согласился друг, — но и страшные проклятья.

— Как думаешь, потомки той ведьмы до сих пор страдают?

— Не знаю. Я не знаком ни с кем, у кого было бы родовое проклятье. Волшебники обычно это скрывают.

— Почему? — заволновалась Лея, вспомнив о своей тайне.

— Большой риск прожить одинокую жизнь. Никто не хочет обрекать будущих детей на страдания.

— И что, никак не избавиться от проклятий? — испугалась Лея.

— Не интересовался этой темой.

После утреннего разговора весь день сложно было сосредоточиться на уроках. Ни английский, ни алгебра в голове Леи не отложились. На спортивной подготовке она вообще заработала штрафные баллы. В то время, как все учились маневренности при управлении волшебным помелом, Лея думала о проклятиях. Она даже не сразу обратила внимание на то, что статики тоже бегали с мётлами. А Соня и Клара, оторвав ноги от земли, двигались спиной вперёд и смеялись.

— Вай-вай, девочки-красавицы. Зачем так? Помелом вперёд, — мистер Хит дунул в свисток и повторил правила пользования волшебной метлой.

Урок проходил на трансформационном поле, где для падающих пол становился мягким, как перина. Но был твёрдым для уверенно стоящих на ногах.

— Перед Рождеством проведём соревнования по сверхнизким полётам, — предупредил Карэн Апресович в конце урока.

— Лучше бы в хоккей поиграли, — выходя из спортзала, посетовала Натали.

— Хм, конечно. Статикам никогда не овладеть полётами, — довольно громко заметила Клара.

— Ничего страшного, есть ведь ковры-самолёты, — парировала Кэтрин.

— Есть. Да тебе дороговато будет, — Каприс усмехнулась и высокомерно задрала нос.

Во время библиочаса Лея наспех сделала домашние задания и принялась исследовать каталог на предмет информации о проклятиях. Ушла она позже всех, даже на обед опоздала.

Перед уроком сеньор Дельгадо раздал мешочки с фруктами и верёвки, а затем повёл ребят в лес кормить воздушных драконов. Это было увлекательное занятие. С помощью уже известного Лее заклинания "Секо" надрезали фрукты и, привязав за плодоножку, закидывали на деревья. Старались попасть в гнёзда драконов, что скрывались в кронах самых высоких клёнов. Клара деловито левитировала фрукты с помощью магии. А Соня, хотя наверняка могла так же, с удовольствием закидывала верёвку и была горда тем, что делала это лучше мальчишек.

Разгорячённые и взбудораженные ученики вернулись в учебный корпус, где строгая МакГрегори пыталась призвать их к дисциплине на уроке защитной магии. У неё это даже почти получилось. Но окончательно ребята успокоились только в кабинете мистера Ланде, который сразу после звонка объявил о проверочной работе.

— Эй, можно с тобой сегодня сыграть? — по пути в библиотеку на занятие по шахматам спросила Соня.

— Я обещала Дэну, — соврала Лея, надеясь, что он ещё не договорился с Крисом. — Составь компанию Кларе.

— Она играет с Кэтрин.

— Правда? Мне показалось, они поссорились сегодня, — удивилась Лея.

— Эй, ещё как! Стоун вызвала Каприс на шахматную дуэль!

В другое время это известие могло вызвать любопытство, но не сейчас, когда все мысли Леи были заняты "Книгой легенд". Хорошо, что тётя дала с собой много еды: фрукты, печенье, орехи, сладости, чайные сборы. Можно было не ходить в столовую, а вместо этого продолжать исследование. Тем более, что предстояло ознакомиться с «самой таинственной легендой», как назвал её Дэн.

«Родившася на болотах в дельте Нила, дочь соития Солнца и Луны, явилась птицею чёрною. Роняюша перья свои на землю бренную каплями смерти лютыя, страшныя. И спасенья от чёрной напасти той не было. Два века летала она по свету белому, покоя не знаючи. Встретившися с нею мужи, и жены, и дети их замертво падали. И не было от погибели той средства верного. Молили люди богов своих избавити народ свой от птицы чёрныя. И послали они воина светлого из страны восточныя. Пришёл воин с мечом из металла небесного. Ранил птицу-девицу, что принявши облик человеческий о пощаде просила. Людей не трогать обещала за волю вольную. Но посадил её воин в клетку о трёх замках, из трёх металлов выкованную, и увёз с собой к восходу солнечну. Да вот только перья её, что в их схватке выпали, по земле летали да людей изничтожати продолжали.

Сколько ехали они в страну восточную, та птица-девица из капель крови и слёз своих нити сучила. Нити алые, нити лёгкие, нежнее тончайшего шёлка. Много лет провела она в заточении, алый шарф по ночам сплетаючи. Охранял её воин. Охранял её сын воина. И сын сына воина. И его сын. Сколько лет минуло, а ни один мольбам не поддался. Птицу лютую на свободу не выпустил. За века, в заточении проведённые, состарилась она да озлобилась. Почернела, подурнела. А когда алый шарф свой закончила, пуще прежнего запросила милости. Но назвал её юноша ведьмой старою, да в лицо засмеялся ей. Птицей бьётся старуха, а ткань сквозь прутья струится. Не удержался юноша от диковинки такой и коснулся рукою шарфа, из крови и слёз сотканного. Не знал того юноша да взмолился подарить ему диво дивное. На свободу в обмен согласилася злая карга. Как открылись замки заржавевшие, так упал тот муж на пол замертво. Шарф в руках оказался у ведьмы, что моложе заметно сделалась. Рассмеялась она и взмыла в небо опять птицей чёрною.

И пал мир пред её ногами. Страшились её. Ходила она невидимкой по городам. И всюду забирала жизни. И чем больше, тем моложе и красивее она делалась. И тем мощнее становилась сила её разрушительная. Летала птицею чёрной, роняючи перья смертоносные. Ходила девицей юной по пустым городам. Жертв искала. И только встретит путника заблудшего, даёт ему шарф свой алый. Прикоснувшися, падает замертво пред ней человек. А она смеётся и дальше идёт. Совсем обезумела ведьма в плену. Нет от неё спасения. Стали звати её чёрною смертию, смрад несущею. Выжигали болезнь её на теле своём мазями целебными да камнями драгоценными. И стали глаза её, что изумруды, зелёные. И была она неуловимою, тьмою полная птица-девица. Но попалася в руки инквизиции. Да на костре сожжена была ведьма. А шарф её алый — в который душа её вложена — ветер унёс с собой. На восток, где солнце рождалося.

Долго с силою она собиралася. Восставала из пепла девою. Да не постигло её раскаяние. За старое принялась сумасшедшая. Абсолютное зло вкусившая».