Что я могу сказать… Малый зал только назывался «малым», а на деле, это был вполне приличный большой зал для приема самых уважаемых и влиятельных людей в мире. Все в позолоте, фрески на стенах, колонны каждые десять шагов. На потолке была картина с какой-то древней битвой с участием царя. Размеры были такие, что на ней вполне можно устроить баскетбольный матч. Сам зал был темен и пуст. Разве что вдоль стен стояли мягкие, обитые бархатом диваны. Окна были занавешены плотными портьерами, не пропускающими свет.

Петр Романов стоял в дальнем конце зала у стойки с холодным оружием, где были выставлены самое разное оружие и доспехи. Царь был одет в парадный мундир, подчеркивающий его фигуру, и начищенные до блеска сапоги.

— Он даже усы и бороду подравнял, — шепнула Лора, увеличив картинку у меня перед глазами, пока мы шли через весь зал. — И подкрасил седину!

— Лора…

— Ну что?

Мои шаги эхом разносились по всему помещению, создавая тревожное ощущение. И, наверное, так оно и должно быть. Момент был не веселый.

Романов даже не обернулся, когда встал у него за спиной. Сделал жест, приглашая подойти. Он, не отрываясь, смотрел на мечи своего рода. Тут были клинки от самого древнего, еще времен Древней Руси, до шпаги, принадлежавшей Петру Первому.

— Богатая коллекция, — кивнула Лора. — Марусе бы понравилось.

— Знаешь, Михаил, почему моя семья правит Империей так долго? — спросил Романов, и этим, признаюсь, застал меня врасплох. Все же такие вопросы не мой конек.

Хотелось отшутиться, но момент явно был неподходящий. Поэтому я ответил:

— Потому что Романовы всегда просчитывают ситуацию наперед?

— Хороший ответ, — кивнул царь. — Мой отец всегда был силен в подобном. Планы внутри планов, интриги, порождающие другие интриги, это про него. Я не настолько силен в интригах и планировании, но я бы не просидел на троне три сотни лет, если бы не унаследовал нашу семейную страсть к… планам.

Заложив руки за спину, Романов молча прошелся вдоль своей коллекции. Рядом с мечами была целая выставка доспехов, шлемов, мундиров, кафтанов и всего прочего, что отражало эпохи династии. Дойдя до парадного доспеха Петра Первого, он задумчиво поскреб подбородок.

— Послезавтра сюда съедутся представители мировых правительств, и, поверь Михаил, они бы тоже не просидели на тронах одну, а то и две сотни лет, если бы не умели планировать и предсказывать ходы противника. Многие из них, как король Франции, с которым ты знаком, могут лишь на первый взгляд показаться простачками, но это лишь маска, за которой прячется холодный расчет. Семья и интересы государства — вот их кредо.

Я кивал, не перебивая, а что еще делать? Романов делился со мной вековой мудростью монарха. Такое не каждый день услышишь.

— Пусть мы будем обсуждать ситуацию с Поясами, — продолжил Романов, — но на самом деле каждый из них будет стараться заиметь свою выгоду. Мир, стабильность и победа над злом — это хорошо. Но для Англии, Франции или Пруссии еще лучше остаться в выигрыше. Поэтому, Михаил, держи это в голове.

— Петр Петрович, — заметил я, — мы не первый раз общаемся с представителями государств, поэтому…

— Я знаю. Но послезавтра будет все по другому. Завтра будет день, куда более важный, чем все дипломатические склоки, которые тебе приходилось переживать до этого. Основной задачей этого съезда будет формирование особого отряда боевых магов, которые смогут противостоять божествам.

— Ого! — охнула Лора, появившись рядом. — А вот это звучит серьезно.

— Мы не знаем, насколько они сильны, но готовиться нужно ко всему, — продолжал царь. — Возможно, кто-то откажется, если узнает, что стоит на кону. Сам знаешь этих всесильных гордецов, вроде Есенина, они всегда себе на уме.

— Ага… — протянул я, смотря Романову в глаза. — И если все пройдет успешно, то каждый из глав стран будет тянуть одеяло на себя? Правители из кожи вон полезут, чтобы их маг был главным в этом отряде?

Романов кивнул.

— Каждый из глав государств будет голосовать за своего командира, и в этом основная загвоздка. Каждый видит себя главным в союзе, а остальных лишь подчиненными. И это может сыграть роковую роль в нашем предприятии. Вряд ли боец Франции захочет подчиняться бойцу из Англии, и наоборот. Свои терки есть у Пруссии с Римом, а уж что касается Монголии с Китаем и Японией… Короче, им всем есть за что друг друга не любить.

— Понятно. Если мы не возьмем шефство, это будет не отряд, а банка с пауками. И таким составом нам придется бороться с божествами. А это уже пахнет провалом.

Романов снова кивнул.

— И поэтому глава отряда должен быть одновременно и своим, и человеком со стороны. Кем-то достаточно сильным, влиятельным, молодым и грозным. Кого уважают и бояться все из собравшихся. А еще тот, кто сможет уговорить и тех, кто решит отказаться спасать мир. Ты же понимаешь, кого я имею в виду?

Я улыбнулся. Впрочем, он мог и не спрашивать.

— Грозный царь Сахалина, которого боятся и во Франции, и в США, и в Монголии, и в Российской империи. Тот, кто сможет держать их в узде?

Романов хохотнул, однако его глаза остались зверски серьезными.

— Твой Валерий же будет на съезде?

Лора захохотала так громко, что у меня заложило уши. Как хорошо, что Романов ее не слышит.

— Боюсь, он занят… — проговорил я, представив Валеру на этой конференции. — Но думаю, они его запомнили.

Романов задумчиво кивнул.

— Лишь Египет пока не испытал на себе «счастье» пойти на конфликт с Сахалином, — продолжил царь. — Я бы с удовольствием подождал, когда ты уладишь дела с Клеопатрой, однако ни времени, ни возможности терпеть очередную войну у нас нет. Она и есть та причина, по которой я пригласил тебя раньше всех. Чтобы стать союзниками, а не тайными врагами, вам с Клеопатрой лучше устаканить ваши отношения и как можно скорей. Ибо тебе придется доказать всем и каждому, что именно ты и не кто иной достоин повести человечество в бой с Хаосом и божествами.

Это было сказано таким решительным и громким голосом, что еще долго в зале держалось эхо. Да, сказано было пафосно, но по делу. Даже Лора поначалу не решилась комментировать его слова.

Но все же она не сдержалась:

— Короче, Миша, — улыбнулась она. — Клеопатру нужно не просто победить. Ее нужно завоевать…

* * *

…И сделать это нужно до собрания. Ну не во время же прений мы с ней будем «улаживать» наши вопросы?

— Надеюсь, Маша со Светой об этом не узнают, — пробубнил я на выходе из Кремля. Лора при этом загадочно молчала, но ее хитрые глаза говорили куда больше слов. Еще более характерной была футболка с огромным принтом «I LOVE EGYPT», немного узковатая и выставляющая напоказ все ее формы. Кажется, на ней даже не было бюстгальтера…

— Так, Лора, соберись, — сказал я, и она приняла более деловой вид. — Нам нужно за два дня помириться с Клеопатрой. Есть идеи?

— Цветы, конфеты, — принялась она перечислять. — Может, столик в дорогом ресторане?

— Лора…

— Ну а что⁈ Романов же сказал: без разрушенных городов и атомной бомбы в виде Валеры. Хотя, может, ей и нравятся большие, грубые мужланы…

— Ладно, тогда будем делать то, что умеем делать больше всего. Найдем ее и будем импровизировать. Она наверняка уже в Москве. Кстати, как там дела у наших искателей снега в Египте? Ну-ка, свяжи меня с Тари…

* * *

Незадолго до этого.

Египет.

Город Эль-Файюм.

— И как нам найти черный снег в Египте?

Любавка с Богданом синхронно пожали плечами. У обоих на головах были панамки и оба просто исходили потом. Температура здесь была явно не сахалинской. Люди в этом городе были вовсю заняты восстановлением зданий, и им было не до троицы туристов с их черным снегом.

Тари фыркнула.

— Нашлись тоже, расхитители гробниц… Ладно, — задумалась Тари. — Нам нужна идея… Идея… Идея, идея… О! Есть одна! — и она закружилась вокруг своей оси, довольно щелкая жвалами. — И вот! И вот еще одна! О, у меня куча идей! Тс-тс-тс-тс-тс!

Ее жучки закружились вокруг своей королевы хороводом. Богдан с Любавкой с опаской сделали шаг назад. Хорошо, что они укрылись в переулке, и это «танца» никто не видел.

— Тари, у меня всегда мороз по коже, когда ты так делаешь… — заметил Богдан. — Давайте лучше разделимся.

— Точно. И каждый поищет в своей стороне, — поддержала его Любавка. — Так мы справимся куда быстрее. Найдем черный снег и поможем Мише.

Все кивнули.

— Если поможем Мише, не будет войны, — продолжила Любавка.

Все снова кивнули.

— А не будет войны… — Она задумалась. — Не будет войны.

На том и порешили. Тари с жучками скрылась под землей, а Любавка с Богданом рука об руку направились прямиком по улицам города. Их план был довольно прост:

— Извините, — спросила Любавка первого попавшегося дяденьку в тюбетейке. — Вы, случайно, не знаете, где у вас тут можно найти черный снег?

И их поиски немного затянулись.

* * *

Московская область.

Поместье Кузнецовых.

Данила домчал меня до московского поместья в мгновение ока. Наша троица искателей снега была на месте. Я нашел всех троих на кухне — они столпились вокруг стола, на котором стояло розовое ведерко, полное черного снега. В нем сиротливо торчал совочек. Рядом стоял Андреев и задумчиво тер затылок. При виде меня он принял свой обычный собранный вид и, кивнув, удалился.

По пути он пробормотал:

— … Вот только черного снега я еще на своем веку не видел.

— Были проблемы? — обратился я, опасаясь, что этот дурацкий снег им пришлось вырывать с боем. Те отрицательно покачали головами. Снег нашла Тари под слоем песка, который занесло во время истории с Есениным. Во время разговора она постоянно плевалась и вычищала лапкой песок из жвал.

— Отлично, — сказал я. — Египет же цел-здоров? Не было проблем… у Египта?

— Миша, за кого ты нас принимаешь? — развела руками Любавка. — За Валеру что ли?

Я пожал плечами. С этими ребятами не угадаешь.

Позвонив Наде, я попросил ее созвониться с делегацией Египта, которая уже прибыла в Москву, и назначить время встречи. Пока суть да дело, все расселись пить чай, и эта сцена могла показаться вполне обычной, если бы за столом не сидело огромное насекомое Тари. Но в этом доме и не такое видали.

Вскоре показался и граф Бердышев. Усевшись за стол, на нас он даже не взглянул.

— Что такое Ростислав Тихомирович? — спросил я, наблюдая, как он с задумчивым видом кидает в чашку с чаем уже десятый кубик сахара. Андреев, стоявший у него за спиной, при виде такого святотатства только раздраженно дергал усами, но не вмешивался. — Что-то с Димой?

Вроде бы, не должно. В наш прошлый визит в КИИМ, Дима был здоров как бык. Хотя, зная Валеру…

— Поди, узнал, КТО стал их новым учителем, — хмыкнула Лора. — И теперь думает, а не переписать ли завещание на Дениса?

— Не накаркай…

Как ни странно, но Бердышев заявил, что неладное творится именно с Денисом.

— Не хочу, чтобы это прозвучало как жалоба, но мой младший совсем перестал со мной разговаривать, — сказал Бердышев, подняв на меня внимательные глаза. — И, да, это ОЧЕНЬ странно и тревожно, Михаил. Обычно он всегда просит у меня совета, но теперь…

Лора фыркнула.

— Это подростковое. В таком возрасте нормально отдаляться от родителей. Пусть скажет спасибо, что Денис не покрасил волосы в зеленый цвет.

Я передал ее слова, но Бердышев лишь покачал головой. Откинувшись на спинку, он заявил:

— Нет, Михаил. Кому как не мне знать, что если молодой человек не разговаривает с родителями, не спит, не ест и забывает про день рождения собственной матери, дело тут совсем в ином, — и сделав «трагическую паузу», Ростислав Тихомирович выдал: — Кажется, мой младший сын влюбился. Тебе что-то об этом известно?

Его глаза блеснули в мою сторону, словно это я был виноват в том, что в парне проснулись романтические чувства. Все как один, сидящие за столом, повернули ко мне головы. В глазах Любавки и Богдана зажглась какая-то лихая искринка, ибо все знали, что последнее время Денис неровно дышит к Айседоре Дункан. Мне было неизвестно, насколько серьезные намерения у младшего Бердышева, да и не хотелось лезть в его личные дела. Поэтому я просто пожал плечами.

— Девчонок последнее время вокруг него много. Кто его знает? Может, в одну из Рыцарей?

Нашу беседу прервал телефонный звонок. Это была Надя. Трубку я брал, ожидая всего.

— Миша… — Ее голос был холоден, будто Клеопатра не просто отказалась встречаться со мной, но вызвала меня на дуэль. — Ты не поверишь…

Я вздохнул. Это утро было слишком мирным.

— Выкладывай все начистоту.

— Она сказала, цитирую… — и Надя на том конце вздохнула, откашлялась и проговорила «царским» голосом: — Конечно, приезжайте. Я с удовольствием приму Его Величество всемирно известного царя Сахалина. Нам есть, о чем с ним побеседовать.

На пару секунд на линии воцарилась пауза.

— Серьезно? Так и сказала?

— Да, Миша, так и сказала! Ты что не рад⁈ — зашипела Надя. — А ну быстро, ноги в руки и езжай на встречу с царицей! Еще одну войну наш бюджет не потянет!

— Хорошо. Спасибо, Надя, ты золото!

— А то как жеж! Он еще сомневался! Нет, вы слышали?

И трубку бросили.

— Кажется, Наде нужно дать выходной, — заметила Лора. — И не один…

СМСкой Надя сбросила мне адрес отеля в центре Москвы, и я повернулся к Бердышеву. Тот уже намеревался выпить ту бурду, в которую он превратил чай уже, наверное, пятнадцатью кубиками сахара. Андреев всем видом пытался остановить его, но врожденное чувство такта было сильнее.

— Ростислав Тихомирович, — сказал я, — а не хотите ли немного отвлечься и проехаться до отеля, где остановилась египетская делегация, и помочь предотвратить войну двух государств?

* * *

Москва.

Отель «Москва».

— … Я очень надеюсь, что этот «царь» Кузнецов усвоил урок, — говорила царица Клеопатра, прихорашивалась перед зеркальцем.

Она возлежала на золотом троне, а вокруг сновали молчаливые слуги. Пара ручных гепардов лежала у ее ног и громко мурчала. Сама Клеопатра нынче блистала: глаза были подведены иссиня-черной тушью, губы краснели как лепестки роз, а облегающий наряд был чуть откровенней, чем обычно. В президентском номере все было обставлено в египетском стиле, то есть все было в сфинксах, пирамидах и в иероглифах. В центре журчал фонтанчик.

— Если он не полный идиот, — продолжала она, — он сразу падет к моим ногам, вымаливая извинения, а потом подарит половину своего ничтожного острова. Только так я согласна выслушать его жалкие оправдания.

На все ее соображения стоящая рядом помощница в очках и со свитком в руках кивала и делала пометки. Вдруг к ней на плечо прыгнул неожиданно появившийся шпион-скарабей и что-то защелкал ей на ухо. Она охнула:

— Кузнецов едет, ваше царское могущество!

Клеопатра вскинула тонкую бровь и довольно щелкнула косметичкой.

— Отлично… Давно не видела царей, валяющихся у меня в ногах.

— А как же царь Эфиопии?

— Он уже не царь. И этот не задержится в своем звании.

Через несколько минут она, торжествующе улыбаясь, стояла у окна и рассматривала в маленький бинокль автомобили с гербами Бердышевых и Кузнецовых, которые ровной цепочкой подъезжали к отелю. Шпионы-скарабеи докладывали ей о каждом шаге парламентеров.

— Не все так просто, Кузнецов, — сказала царица, пытаясь высмотреть среди выходящих лиц нужное. На одном — довольно молодом и красивом — она задержалась подольше. Возможно, это и есть Кузнецов, личностью которого она не особо и интересовалась. Мало их что ли, царей? А этот сущая деревенщина — идет ко входу, держа за руку какую-то девочку в красном платье, и глупо улыбается. — Не думаешь же ты, что можно просто так «договориться» и уладить все за один визит?

И убрав бинокль, она щелкнула пальцами. На окна тут же упали гардины. Царица повернулась к своей помощнице:

— Передай им, что меня нет на месте, — сказала она. — И назови адрес на другом конце города. Пусть немного побегает за мной, если он действительно хочет уладить дела миром.

Помощница улыбнулась и растворилась в тенях вместе со своими шпионами-скарабеями. Царица приоткрыла щелочку в шторах и вновь навела бинокль на лицо юноши с девочкой, чтобы не упустить тот момент, когда он узнает, что ему придется ехать к черту на кулички лишь за право пуститься в еще одно место. Помотается по Москве раз пятнадцать, и только потом…

— Уже взрослая царица, а такая врушка, — услышала она голос за спиной и от неожиданности чуть не выронила бинокль. — Ай-ай-ай, как нехорошо…