Поместье Кузнецовых.

Сахалин.

На кухне поместья было тихо. Так бывает только ранним утром, когда дети еще спят, Маша и Света еще спят, и вообще весь дом еще спит.

Хотя сегодня был особенный случай. Я и Валера… Да и вся остальная часть дома была на передовой и убивала монстров в образовавшейся Дикой Зоне. И только под утро все вернулись.

Мы с Валерой сидели напротив друг друга за длинным столом. Между нами стояла тарелка, на которой горой возвышались свежие пирожки с капустой и мясом. И эта гора стремительно уменьшалась.

Маруся подошла бесшумно, поставила вторую тарелку и так же бесшумно удалилась. Кажется, она давно смирилась с тем, что эти двое могут молча уничтожить месячный запас выпечки за один присест. Хотя она тоже всю ночь сражалась, это не помешало ей на скорую руку сварганить хлебобулочные…

Валера ел отрешенно, уставившись в одну точку. Было видно, что сейчас он ни о чем не думает. Я ел молча, потому что после вчерашнего мой организм отказывался воспринимать любую информацию, которая не поступала через желудок. Лора, сидя на подоконнике в пижаме с кроличьими ушками, тоже молчала. Видимо, даже ей нечего добавить.

В этой блаженной тишине послышались шаги. Трофим вошел на кухню, как всегда, прямой и собранный.

— Дикая Зона оцеплена полностью, — доложил он. — Основные силы перенаправлены на возведение стен. Ковальский уже на месте, координирует строителей. Перестукин развернул три блокпоста на подступах. Игорь контролирует водный периметр с южной стороны.

Я кивнул, не переставая жевать и смотреть в одну точку.

— Инцидентов за ночь не было, — продолжил Трофим. — Мелкие твари пробовали прощупать оцепление, но гвардейцы их перестреляли. Наталья запросила еще два дня на изучение остатков портала.

Я кивнул еще раз.

Трофим постоял секунду и потом добавил.

— А еще у нас выросли по две руки, и у некоторых кожа посинела.

После моего очередного кивка он поклонился, добавил что-то про то, что никто не понимает его шуток, и удалился.

Мы продолжили есть.

Тишина вернулась, а вместе с ней и ощущение, что жизнь не так уж и плоха, когда у тебя горячие пирожки и никто не пытается тебя убить. Хотя бы в ближайшие полчаса.

На середине четвертого пирожка я поднял голову.

— Валера.

— М?

— А тебе не ждут в КИИМе? Ты же вроде должен качать Фанерова и остальных.

Валера откусил половину пирожка, прожевал и запил чаем из кружки, которая в его руках выглядела как наперсток.

— Я дал им задание и ушел в магазин, — беспечно ответил он.

— Зачем?

— Да хотелось чего-то такого… — он помахал пирожком и закинул в рот.

— Ясно… Задание хоть сложное?

— Ну а как иначе? Других не знаю, — он невозмутимо потянулся за следующим пирожком. — Если они не справятся с первым заданием, то и со вторым не справятся. А мне нервы дороже. Хотя там булки дешевле, между прочим. Сахалинские цены кусаются. Эх… Где моя казна…

Я отставил кружку.

— И что за задание?

Валера облизал пальцы и устроился поудобнее. Стул под ним жалобно скрипнул.

— Огненный шар, размером с голову, — пояснил он. — Держать в руке, не давать погаснуть. Когда энергия начнет заканчиваться, уменьшить пламя до минимума, пока энергия не восстановится, а потом снова разжечь до прежнего уровня. И так держать минимум до завтрашнего утра. Ни больше, ни меньше.

— Сутки? — уточнил я.

— Сутки, — подтвердил Валера. — Кто уронит, тот выбывает. Кто перегорит, тот выбывает. А кто сможет удержать, тот поймет, что такое настоящий контроль энергии, а не эти детские фокусы, которым их учат на лекциях.

— Понятно, — кивнул я.

Мы замолчали и продолжили есть пирожки.

— Кстати, — добавил Валера, тщательно прожевав, — мы же хотели устроить спарринг в КИИМе? Нет? Я бы не отказался от хорошей драки. В этом мире их так мало…

— Запишу в заметки между «война с Египтом» и «нашествие божеств», — кивнул я. — Надо понять, какой приоритет у этого спарринга в моем списке.

— Приоритет номер один, — серьезно кивнул Валера.

* * *

Сахалин.

Ближе к полудню.

По дороге в администрацию, я связался с Элем через детальку. Болванчик передал изображение: на фоне карпатских гор стоял вампир в разорванном костюме, без туфель и с Фанеровым-старшим, который висел у него на плече, завернутый в какой-то ковер.

— Мы в столице, — сухо доложил Эль. — Фанеров жив, но нуждается в серьезном лечении. Вылетаю на Сахалин через два часа.

— Принял. Жду.

Я отключился и тут же набрал другой номер.

— Фанеров, — ответил Женя после второго гудка.

— Женя, это Миша. Твой отец найден. Он жив. Эль везет его на Сахалин.

На том конце повисла тишина. Потом Женя кашлянул, и было очевидно, что кашель этот к простуде никакого отношения не имеет.

— Когда? — спросил он осипшим голосом.

— Через пару часов будет в лазарете. Скоро буду в КИИМе, заберу тебя оттуда и поедешь к отцу.

— Все! Жду!.. Это… Может тебе кофе взять?

— Не ну это уже слишком большая похвала, Жень… Не стоит.

* * *

Российская Империя.

КИИМ.

Портал выбросил меня в Широковском Поместье, а оттуда до КИИМа было рукой подать. У ворот меня уже ждал Женя. Он стоял в расстегнутой куртке, без шарфа, с красными глазами. Вид у него был такой, будто он не спал трое суток.

— Я готов, — коротко бросил он.

Мы молча прошли через ворота, и я заметил, что на стадионе и во дворе института творилось нечто интересное. Около ста студентов стояли, сидели, или лежали на снегу. Каждый из них держал в руке огненный шар. Кто-то уверенно, кто-то трясущимися пальцами. Несколько шаров уже потухли, и их хозяева сидели, обхватив колени, с опустошенными лицами. Арнольд, здоровенный шкаф, держал свой шар на вытянутой руке и при этом умудрялся что-то жевать. Дима стоял рядом с Антоном, оба сосредоточенные. Виолетта держала свой шар двумя руками и мурлыкала какую-то мелодию.

— Это что, задание Валеры? — спросил я.

— Ага. Псих, — фыркнул Женя, но в его голосе не было злости, что меня удивило.

— А ты почему не участвуешь? — удивился я.

— В смысле? — он непонимающе выпучил на меня глаза. — Ты ж позвонил, сказал отец нашелся. Я и закочнил…

— А… Ну да, точно, — я виновато пожал плечами. — Ты уж извини.

— Кузнецов, ты че, дурак? Поехали к отцу!

— Ладно, уже едем!

* * *

Сахалин.

Лазарет.

Эль прибыл раньше, чем обещал. Когда мы с Женей зашли в лазарет, Фанеров-старший лежал на кровати. Рядом суетилась Люся, проверяя его каналы. Роза тоже возилась в углу со шприцами.

Когда дверь открылась, он повернул голову. Георгий Анатольевич выглядел скверно. Ввалившиеся щеки, темные круги вокруг глаз, и вообще от прежнего бодрого вида мало что осталось.

Женя замер на пороге. Секунды две он просто смотрел на отца, а потом в три шага оказался рядом и сгреб его в объятия, которые заставили бы любую девушку пустить слезу.

— Полегче, — прохрипел Фанеров-старший. — Я и так похудел на двадцать кило, не надо из меня выжимать оставшееся. Ты когда стал таким сентиментальным?

— Пап…

— Да, Жень, я живой, все хорошо, — чуть добрее добавил он и прикрыл глаза.

Я стоял у стены и старался не мешать. Эль в своей привычной гусинной форме переоделся в свежий костюм, который ему принес Дориан, встал рядом и скрестил руки на груди. Выглядел он довольным, хотя настроение гуся сложно определить.

— Женя, — позвал я. — Маме позвони.

Фанеров-младший кивнул, вытер нос и вышел в корридор. Через закрытую дверь было слышно, как он набирает номер.

— Мам… — сказал он тихим голосом. — Папу нашли. Миша нашел. Он живой. Да, я рядом. Да. Приезжай. Я попрошу Мишу.

Я отвернулся к окну. У лазарета сегодня был аншлаг. Лора стояла рядом и молча смотрела во двор. Сегодня было не до шуток.

* * *

Поместье Кузнецовых.

Вечер.

Телефон пиликнул, когда я сидел в кабинете и разбирал очередную стопку документов, которые Надя подкинула мне на подпись. Сообщение пришло с неизвестного номера. Текст был коротким: «Буслаев в Австралии. Координаты прилагаются.»

Координаты действительно были. Я переслал их Лоре, и она мгновенно развернула карту.

— Центральная Австралия, — доложила она, отмечая точку на карте. — Глушь. До ближайшего поселка больше ста километров.

— Как думаешь, можно верить?

— Анонимное сообщение с координатами главного врага? — Лора приподняла бровь. — Кто-то очень хочет, чтобы ты туда сунулся. Вопрос, с какой целью.

— Варианты?

— Палмер может проверить через свой дар. Но даже если координаты настоящие, лезть туда прямо сейчас было бы глупостью. Ты не готов к бою с Нечто на его территории.

Я откинулся в кресле и потер переносицу. Она была права. Каналы окрепли, но не до конца, похищенные воины все еще в плену, Египет на ушах, на Сахалине Дикая Зона. Лезть в Австралию драться с Нечто прямо сейчас мог бы только полный идиот.

— Откладываем, — решил я. — Но координаты сохраняем. Сначала приведем дела в порядок.

— Разумно, — кивнула Лора. — Запишу в твой список между «спарринг с Валерой» и «война с Египтом».

— У меня скоро список будет длиннее, чем Конституция Российской Империи.

— Зато не скучно, — утешила она и щелкнула пальцами. — А у Сахалина есть конституция?

— Лора… Дорогая, умоляю… Кстати… У меня появилась одна идея, как занять нашего нового каменного симпатягу! Надеюсь, Стоник готов к сотрудничеству.

* * *

Москва.

Подмосковное поместье Кузнецовых.

Следующий день.

Портал вынес меня в знакомый подвал московского поместья. Наверху было тихо, во дворе никого, только ветер гонял снежную крошку между елок. Когда я вышел на крыльцо, то сперва не понял, а там ли я вышел? Вроде, координаты те…

Но вокруг поместья выросла стена. Метра четыре в высоту, из плотного красновато-бурого камня, гладкого и монолитного, без единого шва. Поверху шли зубцы, через каждые двадцать метров торчали смотровые башенки. Совсем как средневековые стены, только на максималках.

— Лора, это ведь…

— Ага, — кивнула она, разглядывая кладку. — Наш каменный друг постарался. Изменилось не только это. Мои датчики фиксируют, что под поместьем появились туннели.

Не зная, что и думать, я обошел стену и нашел голема у восточных ворот. Стоник стоял неподвижно и смотрел на деревню неподалеку. Да, туда вернулись жители, но в основном пенсионеры и рабочие.

Когда я подошел, голем опустил голову.

— Ты тут стены строишь? — Я не стал скрывать удивления.

— Мне было нечего делать, — прогудел голем. — Я стоял и думал. А когда я думаю, руки сами начинают что-то строить.

— И проходы под землей тоже твои?

— Три тоннеля, — подтвердил он. — Один в деревню, один к конюшне, один к реке. На всякий случай. Я не знал, надо ли, но подумал, что эвакуационные пути лишними не бывают.

Лора присвистнула.

— Миша, этот камень крепче любого бетона, — она провела ладонью по стене. — Болванчик показывает, что тоннели выложены идеально. Ровные стены, сводчатый потолок, вентиляционные шахты через каждые сорок метров. Ковальский бы расплакался и усыновил его.

— Как ты себя чувствуешь? — обратился я к голему.

— Хорошо, — его каменная голова чуть наклонилась. — Непривычно. Никто не приказывает считать песчинки. Я пока считаю камни в стене. Их сто семьдесят четыре тысячи двести девяносто один.

— Это… впечатляет, — кивнул я. — Послушай, у меня к тебе предложение. Есть остров, Сахалин. Там появилась Дикая Зона, и нам нужно построить вокруг нее такую же стену. Большую, крепкую, чтобы ни одна тварь не пролезла. Поможешь?

Синие огни в глазницах голема вспыхнули чуть ярче.

— Большую стену? — переспросил он.

— Очень большую. Километров сорок периметра.

Голем помолчал. Потом произнес с таким странным выражением, которые у каменных существ, наверное, было энтузиазмом:

— Камней хватит?

— Камней на Сахалине навалом. Целые горы. Заодно познакомишься с остальными. Они хорошие.

— Тогда хочу строить большие стены и знакомиться с хорошими людьми!

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Перемещение через портал голем перенес спокойно, хотя ему пришлось лечь, чтобы не снести потолок ангара. Когда он выпрямился на улице, на него уставились все гвардейцы, что были у портала. Затем его погрузили на грузовик и привезли к поместью. Гвардейцы замерли и у КПП. Емеля выронил ведро с овсом. Кицуня поднял голову, принюхался и фыркнул.

Первым к нам подошел Трофим. Он оценил пятиметрового каменного гиганта одним долгим взглядом и перевел глаза на меня. Лицо не выражало ровным счетом ничего.

— Понятно, — произнес Трофим. — Куда ставить?

— Южный рубеж, — ответил я. — Он будет строить стену вокруг Дикой Зоны. Трофим, познакомься, это Стоник.

Голем нагнулся. Его огромная каменная голова оказалась на уровне лица Трофима. Синие огни в глазницах дружелюбно мерцали.

— Здравствуйте, — прогудел голем. — Я умею строить стены.

— Вижу, — невозмутимо ответил Трофим. — Пойдем, покажу фронт работ.

Маруся вышла на крыльцо, вытирая руки полотенцем, и остановилась с открытым ртом.

— Миша, ты не хочешь ничего объяснить? — укоризненно посмотрела она на меня.

— Это земляной элементаль, мой новый питомец. Он будет строить нам стену.

— Ему надо есть? — спросила она.

— Нет. Он не ест и не спит.

— Идеальный работник, — констатировала Маруся и вернулась на кухню.

Настя выбежала из казармы, посмотрела на голема, подбежала к его ноге, постучала костяшками пальцев по камню и заявила:

— Прочный! А я могу его закидывать во врагов?

— А это там интересно? — спросил голем.

— Да! Очень!

— Тогда я не против! Я всегда хотел полетать…

— Как-нибудь я исполню твою мечту, — кивнула она.

— Я Стоник, — голем наклонил голову. — Давай дружить?

— Настя! — она пожала его палец и расплылась в улыбке.

Эль вышел из дома и остановился, увидев каменного гиганта. Глаза за очками блеснули, он медленно обошел голема кругом, заложив крылья за спину.

— Надежный, — вынес он вердикт. — Не болтливый, не ест, не спит и не жалуется. Наконец-то у меня будет нормальный помощник, а не эти ваши чиновники, которые уходят на обед и забывают вернуться.

Голем посмотрел на Эля. Каменное лицо не выражало эмоции, но синие огни в глазницах потеплели.

— Ты тоже не человек, — прогудел он, обращаясь к Элю.

— Еще какой не человек, — ухмыльнулся Эль и протянул крыло. Голем осторожно подставил свой каменный палец, и Эль пожал его. — Губернатор Сахалина. Будем знакомы.

— А кушать точно не надо? — крикнула Маруся из окна. — Может, хотя бы чаю?

— Он каменный, Маруся! — крикнул я в ответ. — Ты что, просто польешь ему на камни?

— Каменный или нет, а гостей надо кормить!

— Да, на меня можно полить… Я впитываю влагу… — пробурчал Стоник.

— Ладно, хватит болтовни! — похлопал я в ладоши. — Трофим, увози здоровяка, а у меня важное выступление на телике.

Трофим, не теряя времени, подкатил к голему машину с картами южного рубежа. Через десять минут они уехали к Дикой Зоне.

* * *

Телестудия Сахалина.

Тот же вечер.

Камеры были настроены. Оператор дал обратный отсчет и красная лампочка загорелась. Я стоял за трибуной с гербом Сахалина и смотрел в объектив. За кадром Надя держала планшет с тезисами, которые мы набросали за полчаса по дороге. Впрочем, тезисы мне были не нужны. Я знал, что хочу сказать.

— Добрый вечер, граждане Сахалина. Как у вашего царя, у меня нет от вас секретов. — Я выдержал короткую паузу. — На юге острова образовалась Дикая Зона. Это участок территории протяженностью около сорока трех километров, на котором концентрация монстров значительно превышает обычный уровень. Я знаю, что многие из вас уже слышали об этом от соседей, от знакомых, или видели военные конвои на дорогах. Поэтому я считаю правильным рассказать вам обо всем лично.

На экране за моей спиной появилась карта с обозначением Зоны.

— Территория полностью оцеплена. Вокруг Зоны возводится защитная стена. Водный периметр контролируется. Мои лучшие люди и питомцы обеспечивают охрану. Гражданскому населению ничего не угрожает.

Я посмотрел в камеру и добавил то, чего не было ни в каких тезисах:

— Я не стану врать и утверждать, что Дикая Зона появилась не случайно. Божество намеренно открыло портал на нашем острове. Этот портал мы закрыли и справимся с последствиями. Как справлялись со всем, что на нас сваливалось до этого. Вместе.

Красная лампочка погасла. Оператор показал большой палец. Надя заглянула в планшет и убрала его.

— Коротко и ясно, — оценила она. — Хотя можно было бы добавить про экономические меры поддержки южных районов.

— Надь, я царь, а не бухгалтер.

— Вот именно поэтому у тебя есть я, — она развернулась и пошла звонить кому-то насчет субсидий.

* * *

Поместье Кузнецовых.

Следующее утро.

Телефон зазвонил, когда я допивал кофе. Номер был кремлевский.

— Михаил, доброе утро, — голос Петра Петровича звучал спокойно, но за этим спокойствием чувствовалась усталость. — Тебе удобно говорить?

— Да, Петр Петрович.

— Правители четырнадцати стран хотят собраться и обсудить последние события. Новые Дикие Зоны появляются не только у тебя. Мэйдзи сообщил, что на Хоккайдо тоже неспокойно. Метеоритные пояса смещаются, и мировое сообщество наконец-то перестало делать вид, что это их не касается.

— Когда?

— Послезавтра. Кремль. Формат закрытый, без прессы. Правители приедут лично или пришлют представителей. Насколько я знаю, Клеопатра тоже будет.

У меня непроизвольно дернулся глаз.

— Это хорошо, — соврал я. — Заодно и с ней поговорю.

— Именно так я и подумал, — ответил царь с легким злорадством в голосе. — Жду тебя.

Он отключился. Я допил кофе и пошел искать Валеру. Тот обнаружился во дворе, где щелкал семечки и наблюдал, как Кицуня гоняет по снегу какую-то несчастную ворону.

— Валера, мне нужно в Кремль. Послезавтра собрание мировых лидеров.

— И? — он сплюнул шелуху.

— И тебе нужно вернуться в КИИМ. Присмотри за студентами.

Валера посмотрел на меня. Я посмотрел на Валеру. Говорить тут было нечего. Валера в КИИМе был не просто тренером. Если Нечто или его божки решат ударить по институту, пока я в Москве, Валера был единственным, кто сможет защитить несколько сотен студентов и преподавателей. Горький, конечно, мощный маг, но против божества даже ему будет тяжело.

— Ладно, — кивнул Валера. — Поеду. Заодно проверю, кто из них уронил шар.

— И Валера…

— Что?

— Не пугай их слишком сильно.

— Мишаня, — он положил мне руку на плечо, и я просел сантиметров на пять в землю, — я вообще никого не пугаю. Они сами пугаются. Я тут ни при чем.

С этими словами он развернулся и зашагал к ангару. Ворона, которую гонял Кицуня, воспользовалась моментом и улетела. Кицуня обиженно тявкнул ей вслед.

* * *

Москва.

Кремль.

Из Подмосковья я домчал до Кремля за сорок минут. Все же было правильным решением взять с собой Данилу.

Столица встретила меня серым небом и мокрым снегом. У кремлевских ворот стояло плотное кольцо охраны, которое тоже не особо было довольно погодой.

Гвардейцы проверили документы, и мы въехали на территорию. По аллеям ходили чиновники с папками, а у дворца стояли бронированные автомобили с флагами разных стран. На стоянке я насчитал три дирижабля с иностранной символикой.

— Миша, — Лора появилась на соседнем сидении, внимательно разглядывая Кремль. Сегодня она нарядилась в строгий деловой костюм и собрала волосы в тугой узел, что, честно признаться, выглядело очень неплохо. — Я насчитала представителей девяти стран. Остальные, видимо, прибудут завтра.

— А Клеопатра?

— Пока не вижу. Но египетский дирижабль заходит на посадку с северо-запада. Через двадцать минут будет тут.

Данила припарковался у бокового входа. Я вышел, поправил воротник пиджака, который сшила Любавка, и направился ко дворцу. У входа меня встретил Рафик, секретарь Петра Петровича. Нервничал он, по-моему, даже сильнее обычного.

— Михаил Викторович, — поклонился он. — Его величество ожидает вас в малом зале. Просил передать, чтобы вы не опаздывали.

— Я никогда не опаздываю, — возразил я.

— Его величество так и предположил. Он просил передать, что вы опоздали дважды из трех последних визитов.

— Статистика, подумаешь, — пробормотал я. — Лора, записывай в блокнот: купить Рафику успокоительное.

— Уже, — хихикнула она. — Тебе оно тоже не помешает, когда увидишь Клеопатру.

Двери малого зала открылись передо мной, и я шагнул внутрь.