Сахалин.

Лазарет.

Вечер.

Лермонтова я привез ближе к вечеру. Болванчик отлично справился с ролью каталки, плотно скрепив его тело, чтоб не дергался. Так еще и делился с ним энергией через меня.

Лазарет был, как всегда, полон людей. Не потому что было много раненых из-за новой Дикой Зоны. А просто… Нум знаете, кто-то простыл, кто-то на работе получил травму. В общем, всегда есть те, кому нужна была помощь. Роза и Люся были предупреждены, что поступит новый VIP-пациент для крыла, где лежали Пушкин и Фанеров-старший. Что ж, пускай принимают новенького.

Пушкин лежал у дальней стены. Шапка на голове, левая рука в гипсе, глаза уже живые. Фанеров-старший занимал среднюю кровать. Люся заставляла его есть бульон каждые два часа, и он заканчивал очередную миску. Выглядел мужик куда лучше, но двигался осторожно, боялся дергаться.

Когда я положил Лермонтова на свободную кровать, Пушкин приподнялся на локте и присвистнул.

— Юрич, здорово! Выглядишь на все сто!

— Иди к черту, Саша, — ответил Лермонтов слабым голосом. — Где я?

— Сахалин, — я подоткнул ему подушку. — Столичный лазарет. Тут безопасно. Относительно.

Лермонтов перевел мутный взгляд на Пушкина, потом на Фанерова, потом на потолок. Несколько секунд молчал, переваривая информацию.

— Сколько нас тут?

— Трое, — кивнул Фанеров с соседней кровати. — Пока трое. Остальных еще ищут.

— Толстой? Чехов?

— Пропали, — ответил я. — Есенин тоже. И Онегина забрали с военной базы несколько дней назад.

Лермонтов закрыл глаза и выругался. Тихо, но от души.

— Расскажите, что еще я пропустил, пока был в неоплачиваемом отпуске.

Я коротко пересказал основные события. Валера зачистил секту в Риме, нашел координаты Фанерова, а Эль разнес замок в Валахии. На Сахалине теперь собственная Дикая Зона, сорок три километра на юге острова. Поведал о том, как открылся портал в КИИМе.

— Портал? — переспросил Лермонтов. — Откуда?

— Из неизвестного пространства. Валера закрыл его и тут же прыгнул следом.

— Прыгнул? Куда?

— Туда. В портал. Искать гнездо божеств.

Лермонтов открыл глаза и уставился на меня.

— Он ушел в другое измерение? Один?

— Ему можно.

— А обратно?

— Обещал разобраться на месте.

Лермонтов долго молчал. Потом повернулся набок, охнул от боли в ребрах и произнес:

— Я провисел в этом кристалле неделю, и за это время мир окончательно сошел с ума.

— Он и до этого был не в своем уме, — заметил Фанеров, допивая остатки бульона. — Ты просто со своими кладбищами давно отстал от жизни.

Я проверил повязки, убедился, что Лора прогнала энергию по каналам Лермонтова, и направился к двери. Все трое были в паршивом, но стабильном состоянии. «Говнозажим 2.0» работал исправно, Люся пообещала проверять их каждые два часа.

— Миша, — окликнул Пушкин, когда я взялся за ручку.

Я обернулся. Он смотрел куда-то в потолок, взгляд был сосредоточенный.

— Знаешь, это все уже было. Триста лет назад. Порталы, божества… А потом пропал Владимир. Ушел и не вернулся. Тогда мы тоже думали, что знаем, что делаем. Думали, что сильнее, хитрее, что справимся. Но его уход изменил все.

Я молча слушал. Пушкин говорил редко и неохотно о тех временах, и если уж заговорил, значит, считает это важным.

— Валера не Владимир, — ответил я.

— Нет. Но он из того же теста. И если он прыгнул в портал, значит, почуял нечто такое, что мы отсюда разглядеть не можем. Будь осторожен.

— Всегда.

Пушкин хмыкнул и натянул одеяло до подбородка.

— Врешь, конечно. Но звучит красиво.

* * *

Сахалин.

На следующее утро.

Наталья позвонила в шесть утра. Я даже толком не проснулся, когда услышал ее голос в трубке.

— Миша, мои датчики зафиксировали крупный объект в центре Дикой Зоны. Какое-то строение.

— Строение? — я сел на кровати. — Посреди Дикой Зоны?

— Именно. Геометрия правильная, материал неизвестный. Сигнатура слабая, но стабильная. Надо проверить.

— Буду через час.

Света из-под одеяла пробормотала что-то неразборчивое. Я наклонился и поцеловал ее в висок.

— Работа.

— Опять Дикая Зона, — она даже не открыла глаза. — Если тебя убьют, я тебя убью.

— Логично.

Через сорок минут Булат нес меня на юг, к границе новой Дикой Зоны. Территория выглядела свежей: земля перепахана, деревья повалены, кое-где из грунта торчали красные кристаллические наросты. Обычный пейзаж после метеоритной бомбардировки, только на этот раз посреди моего острова.

Стену я увидел издалека. Стоник постарался на славу. Четыре метра высотой, из сплавленного камня и маголитовой крошки, она тянулась вдоль всей южной границы Зоны и уходила за горизонт в обе стороны. По верхнему краю поблескивали защитные руны. Строил он ее двое суток без перерыва, Ковальский скармливал ему только лучшие породы. Результат впечатлял.

Булат приземлился у ворот. На стене стояли знакомые фигуры: четырехглазые, четырехрукие, меднокожие и с короткими бородками, заплетенными в косички. Я работал с ребятами Валеры бок о бок несколько месяцев, с тех пор их начальник пристроил их в шахты. Добытчики из них получились куда лучше, чем из большинства наших горняков. Двенадцатичасовые смены в забое они считали чем-то вроде утренней разминки.

Агвид заметил меня первым и широко ухмыльнулся. Все четыре желтых глаза под шлемом разом прищурились.

— Младший король Кузнецов! — гаркнул он так, что двое ближайших часовых вздрогнули. — Давно не виделись!

— Опять какие-то странные прозвища… — вздохнула Лора. — Младший король… Я запомню.

— Здравствуй, Агвид.

— Вижу, вы отлично поднабрали! — он подошел и хлопнул меня по плечу. Рука у него была как лопата, и от хлопка я чуть не присел. — Рад, что вы живой! Король говорил, что вы опять полезли куда не надо!

— Валера преувеличивает.

— Король никогда не преувеличивает, — возразил Агвид. — Он преуменьшает. Если он говорит «полез куда не надо», значит, ты полез в пасть к чему-то, у чего зубов больше, чем у меня волос на голове.

— У тебя на голове шлем, Агвид.

— Вот именно!

Двое бойцов у ворот заулыбались. Одного, как я знал, звали Торваг, и он работал старшим в третьей шахте и имел привычку петь во время бурения. Второй, помоложе, из новой смены, которую Валера перебросил с осколков месяц назад.

— Как обстановка? — я кивнул в сторону стены.

— Лезут, — Агвид помрачнел. — Семнадцать Прорывов за ночь. Убито около трехсот. Стена держит хорошо, но некоторые твари пытаются лезть сверху. Пока справляемся. Потерь нет.

— Триста за ночь? — я присвистнул. — Серьезная Зона.

— После шахт это даже весело, — хмыкнул Торваг. — В шахте приходится подбирать силу удара, чтобы не обрушить своды. А тут можно бить в полную силу. Красота!

— Тебе бы все бить, — буркнул Агвид. — Младший король, зачем пожаловал? По лицу вижу, что не с проверкой.

— Мне нужно в центр Зоны. Наталья засекла там что-то странное.

— Там крупные твари, — Агвид нахмурился. — Мы туда пока не совались. Стоим на границе, как король приказал. Вглубь лезть не наше дело.

— Знаю. Это мое дело.

Агвид почесал подбородок, зыркнул на меня четырьмя глазами и кивнул.

— Ладно. Открывай ворота! — крикнул он часовым. — Младший король идет. Если через три часа не вернется, идем за ним. И возьмите хороший меч. Там пригодится.

— Мне ни к чему, — сказал я, показав ему Ерх, запрыгнул на коня.

Ворота открылись. Булат фыркнул и вышел за стену. Ветер принес тепло и фруктовый запах. Моя Дикая Зона отдавала клубникой. Не особо люблю ее, но что поделать.

* * *

Дорога к центру заняла полтора часа. Мы прорывались через три группы разнокалиберных тварей, закрыли один мелкий метеорит и чуть не вляпались в гнездо чего-то склизкого, что пыталось обвиться вокруг ноги Булата. Конь раздавил его копытом и заметил:

— Ненавижу скользких.

— Все ненавидят скользких.

— Нет, я серьезно, Миша. Скользких и мокрых. Когда-нибудь я составлю список того, что ненавижу, и он займет целую полку.

— Ты же не умеешь писать.

— Зато умею диктовать.

За последней горой поваленных деревьев земля резко изменилась. Вместо перепаханного грунта пошел ровный, почти отполированный камень. Черный, матовый, без трещин. Лора проанализировала его состав и отчиталась:

— Миша, это не природный камень. Это площадка. Искусственная. И ей очень много лет.

— Сколько?

— Не могу определить точно. Но она очень древняя. Очень.

Посреди площадки высилась арка высотой метров семь, сделанная из того же черного камня и покрытая искусно вырезанными рунами. Внутри арки ничего не было, однако воздух там был куда плотнее, чем вокруг — словно мыльная пленка.

Это походило на портал.

— Лора…

— Вижу. — Она просканировала арку. Нити у ее пальцев подрагивали. — Миша, она очень похожа на ту, что мы нашли в подвале у Владимира. Та же технология, те же руны, но размер другой и конструкция чуть отличается. У той была трещина и сколы, помнишь? А эта целая. И выглядит так, будто ее законсервировали и ждут момента.

— Чтобы открыть?

— Возможно… Энергетический контур мертвый. Ни единой искры. Чтобы активировать ее, нужен либо ключ, либо колоссальный заряд энергии. Или и то, и другое.

Я обошел арку по кругу. На задней стороне обнаружился символ, отличающийся от остальных рун. Крупнее, а линии были выжжены, в отличие от остальных. Черное на черном, но под определенным углом его можно было разглядеть без труда.

— Этот символ, — Лора наклонила голову. — Очень похож на тот, у сломанного портала. Только несколько линий отличаются…

— Значит, связь есть.

— Связь есть, но я пока не понимаю какая. Миша, нам нужно время. Много времени. И, возможно, те детали, которые Петр Первый заказывал по всему миру.

— Рита, — вспомнил я.

— Рита, — кивнула Лора. — Чем бы она ни была, она как-то связана с порталами Владимира. И с этой аркой тоже. Я чувствую…

Я постоял у арки еще минуту, стараясь запомнить все: и руны, и пропорции, и текстуру камня. Болванчик записал все на видео, облетев конструкцию трижды.

— Ну что ж, — и я похлопал Булата по шее. — Едем домой. Эту загадку за один день не решишь.

— Зато у нас теперь есть загадка, — заметила Лора. — А то я уже начала скучать.

— Ты? Скучала? Когда?

— Вчера. Целых пару часов, когда мы везли Лермонтова домой.

* * *

Австралия.

Центральная пустыня.

Раннее утро.

Жара стояла убийственная. Песок раскалился так, что от него шел пар, а небо выцвело до бледно-желтого цвета. Одинокий кенгуру сидел в тени скалы и с философским спокойствием наблюдал за человеком, бредущим мимо.

Человек выглядел паршиво. Среднего роста, в потрепанном пиджаке и запыленных ботинках. Лицо худое, бледное, темные круги под глазами. Буслаев потерял килограммов десять с тех пор, как в его теле поселился жилец, от которого даже кенгуру в округе старались держаться подальше.

Звери чуяли недоброе. Люди пока нет.

Он шел третий час. Ноги двигались сами, как будто кто-то дергал за ниточки, а Буслаев просто висел на них. Впрочем, именно так оно и было.

— Я устал, — пробормотал он.

— Ты не устал, — откликнулся голос в голове. — Я поддерживаю твое тело. Ты просто скучаешь по своим человеческим привычкам.

— Почему мы не взяли воду?

— Ты еще не понял? Тебе не нужна ни вода, ни отдых. Это просто привычки в тебе. Прошлые. Человеческие.

Спорить с Нечто было бесполезно. Буслаев давно это усвоил.

Ноги сами вынесли его к краю глубокого каньона. Внизу, в высохшем русле реки, были красные скалы, обточенные ветром до причудливых форм. Один из камней был расколот пополам, и в его сердцевине мерцала тускло-фиолетовая точка. Буслаев пригляделся к ней, его глаза на мгновение стали полностью черными. Когда Нечто смотрел его глазами, в черепе появлялось давящее ощущение, будто кто-то изнутри прижимался к его лобной кости.

— Вот она, — голос потеплел. Насколько вообще может потеплеть голос бога Хаоса.

Точка мерцала ритмично, как пульс.

— Дверь?

— Почти. Узел. Первый из семи. Когда я активирую все, сеть замкнется и Дверь откроется.

Буслаев ощутил, как по его лицу расползается улыбка. Нечто улыбался через него.

Увидев эту жуткую ухмылку, кенгуру за скалой понял, что пора валить, и ускакал прочь.

— Знаешь, что забавно, Леопольд? — спросил Нечто. — Дверь совсем близко к Кузнецову. Настолько близко, что он, вероятно, ее уже видел. Стоял рядом. И не узнал.

Буслаев промолчал. Он давно перестал находить забавным что-либо из того, что говорило существо в его голове. Он хотел только получить мощь, которая не сравнится ни с одним человеком.

— Когда все будет готово, его любимый мир рухнет, — продолжал Нечто. — Сначала лопнет перегородка между Поясами. Они окончательно сольются. Монстры хлынут с территорий, которые люди считали безопасными. А когда паника достигнет пика, я войду в Дверь и получу обратно все, что у меня забрали.

Буслаев прикрыл глаза. Жара давила снаружи, Нечто давило изнутри, и между этими двумя давлениями оставалось очень мало места для него самого.

— А что будет со мной? — спросил он, стараясь задать вопрос как можно тише и можно нейтральнее, чтобы Нечто не почувствовал, насколько ему важен ответ…

Почувствовал, конечно.

— С тобой? — спросил он.

— Да… Что будет, когда ты получишь обратно свою форму.

Внутри черепа повисла тишина. Нечто думал. Или делал вид, что думает, что в случае бога Хаоса одно и то же.

— Ты хочешь домой, Леопольд. Я помню. Я обещал тебе путь обратно. И силу!

— Обещал.

— И я сдержу обещание. Боги держат свое слово.

Буслаев открыл глаза. Он прекрасно понимал, чего стоят обещания бога Хаоса. Но у него давно закончились варианты.

Его ноги снова заработали, и тело начало спускаться в каньон, к расколотому камню с фиолетовой точкой. Буслаев не сопротивлялся. Просто смотрел на пустыню, которая тянулась во все стороны, бесконечная и равнодушная.

* * *

КИИМ.

Два дня спустя.

Дима выглядел так, будто не спал двое суток. Что, впрочем, было чистой правдой.

Я нашел его в тренировочном зале, где он отрабатывал связку ударов на манекене. Двое японских охранников подпирали стены по обе стороны двери и зевали. Им разрешили заходить на территорию института после происшествия с Валерой.

— Собирайся, — бросил я с порога. — Летим в Японию.

Дима остановился, вытер пот со лба и расплылся в улыбке.

— Серьезно? — глаза у него загорелись так, что я невольно усмехнулся. — Когда?

— Сейчас. И не надо делать вид, что ты рад из-за дипломатической миссии. Я знаю, что ты рад из-за Мики.

— Миша, я всегда рад дипломатическим миссиям, особенно с тобой!

— Угу. Особенно когда дипломат в юбке.

Он покраснел и убежал собираться. Охрана потянулась за ним.

Через час мы были в воздухе. Дирижабль я подготовил заранее на Сахалине, так что мы быстро отправились в путь. Первые два часа прошли спокойно. Облака, ветер, бесконечная серо-голубая вода внизу. Дима привычно болтал и упомянул, что Антон на прошлой неделе уехал домой, поддержать матушку.

— О прислал домашнего вина. Арнольд просил, и оказалось, что крепость о-го-го!

— Хорошее вино, — заметил я.

— Ага. Сорок градусов.

Вскоре японский берег показался на горизонте. Скалистый, в белой пене прибоя, с темными пятнами рощ на вершинах.

Лора первой заметила неладное.

— Миша, снизу, на два часа. Быстро приближается. Большое.

Я не успел среагировать. Из воды выстрелил столб бурой жижи и врезался в дирижабль, попав прямо по двигателям. Машину тряхнуло, и мы медленно начали снижаться. Не сказать, что я сильно переживал, просто хотелось долететь нормально, а так пришлось делать экстренную посадку на берегу.

Песок, камни, водоросли. Не самое мягкое место, чтобы сажать дирижабль.

— Все целы? — крикнул я, когда мы соскочили на землю.

— Живой, — Дима перевел дух. — Но мне кажется, что мой позвоночник сейчас находится в другом месте.

— Готовься, — я вытащил Ерх. — У нас гости.

Из воды вылезли твари с панцирями и клешнями. Штук двадцать, каждая размером с лошадь. Дима выхватил меч. Его глаза моментально стали как у отца. Он быстро огляделся.

— Миша, видишь скалы? Если загнать монстров в проход между камнями, они не смогут атаковать одновременно. Максимум по двое!

— Дельно. Давай!

Я ударил огненной волной по левому флангу, заставив тварей шарахнуться вправо, в узкий каменистый проход между валунами. Дима забежал с другой стороны и поставил ледяную стену, перекрыв второй выход. Теперь они могли лезть на нас только через горловину.

— По одному, господа! — крикнул Дима и отрубил первой твари клешню.

Бой длился минут десять. Дима рубил все, что высовывалось из прохода, а я подчищал тех, что пытались перелезть поверху. Охранники прикрывали фланги и делали это профессионально. В какой-то момент Дима использовал камень, как трамплин, оттолкнулся от него, перелетел через тварь и рубанул ей по загривку. Тварь ткнулась мордой в песок и больше не шевелилась.

Я специально не вмешивался, чтобы посмотреть, как мой друг справится. И должен признать, он был хорош.

— Неплохо, — одобрила Лора. — Мальчик вырос.

Булат приземлился рядом, слегка помятый и злой. Из воды больше ничего не лезло. Пляж был усыпан панцирями и клешнями. Дима стоял по колено в воде и тяжело дышал, но улыбался.

Со стороны пляжа послышался топот. Через минуту к нам выбежал отряд японских солдат, человек тридцать, в легкой магической броне, с копьями и щитами. Впереди был офицер, молодой и очень серьезный. Увидев мертвых тварей, он растерянно остановился.

— Кузнецов-сан? — офицер поклонился.

— Он самый.

— Мы получили сигнал тревоги. Но…

Он покосился на горы панцирей и озадаченно поскреб затылок.

— Нам помощь не нужна, — я убрал Ерх. — Но подвезти до дворца было бы здорово.

* * *

Императорский дворец.

Япония.

Мэйдзи в легком тренировочном кимоно встретил нас во внутреннем дворе. Рядом с ним Мика, нервно поправляя прическу, она высматривала наш кортеж. Когда из машины вылез Дима, она издала короткий писк и бросилась к нему. Бердышев поймал ее на бегу и получил поцелуй, от которого у обоих охранников вытянулись лица.

Мэйдзи крякнул. И довольно выразительно. Так кряхтит отец, когда его принцессу целуют прямо у него на глазах, а ему приходится делать вид, что он это одобряет.

— Мика, — процедил Император. — Ты могла бы хотя бы дождаться, пока гости войдут во дворец.

— Пап, — Мика даже не обернулась. — Я жду его две недели!

Мэйдзи посмотрел на меня. Взгляд был красноречив.

— Сенсей, — я подошел и поклонился. — Рад вас видеть.

— Взаимно, Михаил. — Он кивнул в сторону парочки. — Скажи мне, что этот мальчишка хотя бы научился чему-нибудь полезному за время моего отсутствия.

— Он только что в одиночку порубил монстров на пляже, используя рельеф как тактическое преимущество.

Мэйдзи приподнял бровь.

— Серьезно? Рельеф?

— Загнал их в узкий проход между скалами, поставил ледяную стену с тыла и резал по одному. Я только подчищал.

Мэйдзи промолчал, но по тому, как он чуть расслабил плечи и едва заметно кивнул, я понял, что внутренне он доволен. Хоть и признает это последним.

— Значит, водопад не прошел даром, — буркнул он.

— Пап! — крикнула Мика. — Дима рассказывает, что ты скинул его с водопада четыре раза!

— Пять, — поправил Мэйдзи. — Пятый раз он спрыгнул сам. — Он повернулся ко мне. — Заходи, Михаил. Ужин через час. Поговорим, когда моя дочь оторвется от твоего друга. Если вообще оторвется когда-нибудь…

— Она оторвется, — утешил я, многозначительно подмигнув своему учителю. — У него же могут появится новые задания от отца его любимой?

— О, я же говорил, что ты мой любимый ученик? — рассмеялся Мэйдзи, и мы пошли во дворец.

* * *

Следующее утро.

Токио.

Адрес привел меня в деловой квартал. Огромное стеклянное здание в двадцать этажей и с логотипом, который я с трудом прочитал. Пришлось подключить Лору.

— Что это за контора?

— «Мидзухо Когё Индастриз», — перевела она. — Крупнейший производитель прецизионных магических компонентов в Восточной Азии. Основана сто двадцать лет назад. Оборот, судя по открытым данным, примерно как бюджет небольшого европейского государства. Заказ Петра Первого числится под номером KR-0017. Статус: «Ожидает востребования».

— Долго ждет.

— Долго. У японцев с терпением все в порядке.

Я зашел внутрь. Холл был огромный, с фонтаном посередине и мраморным полом. За стойкой сидела девушка в строгом костюме с безупречной улыбкой.

Следующие два часа я провел в аду. Японская бюрократия оказалась настолько дотошной, что я всерьез задумался, не проще ли было украсть заказ.

В первом кабинете потребовали удостоверение личности и нотариально заверенной доверенности от заказчика. Я объяснил, что заказчик умер совсем недавно, но у меня есть доверенность от его сына. Меня отправили во второй кабинет. Там потребовали свидетельство о смерти заказчика. Я объяснил, что свидетельства нет, потому что его смерть произошла при обстоятельствах, которые я не могу раскрыть. Меня отправили в третий кабинет и потребовали решение суда о наследовании. Меня отправили в четвертый…

К четвертому кабинету я был готов разнести все здание Болванчиком, и даже выпустил пару сотен деталей из кольца.

— Миша, не психуй, — ухмыльнулась Лора. — Дай мне минутку.

— Что ты собираешься делать?

— То, что я делаю лучше всего. Взламывать чужие системы и делать так, чтобы все выглядело абсолютно законно.

Через тридцать секунд экран компьютера у клерка в четвертом кабинете мигнул. Клерк уставился на монитор, поправил очки и дважды перечитал то, что там появилось. Потом посмотрел на меня с изменившимся выражением лица.

— Кузнецов-сан, прошу прощения за задержку. Ваш заказ подтвержден руководством. Его доставят в зал выдачи через десять минут.

— Спасибо, — кивнул я.

Когда я вышел из кабинета, Лора победно хихикнула.

— Что ты сделала?

— Ничего особенного. Просто нашла в их базе данных записку от основателя компании, в которой говорилось, что заказ KR-0017 должен быть выдан на руки некоему Кузнецову М. В.

— А на самом деле?

— А на самом деле я ее написала тридцать секунд назад. Но они об этом никогда не узнают. Шрифт подобрала идеально, печать скопировала, бумажную версию распечатала на их же принтере на третьем этаже. Через полгода они найдут бумажный экземпляр в архиве и окончательно поверят.

— Ты гений.

— Я знаю, — она поправила волосы. — Но комплименты принимаю.

Заказ представлял собой небольшой деревянный ящик, запечатанный лаком и перевязанный шелковой лентой. Внутри, в бархатном углублении, лежали четыре детали из неизвестного металла. Серебристый, с розовым отливом и невесомый. Каждая деталь была размером с ладонь и покрыта микроскопическими рунами.

— Часть Риты, — прошептала Лора. — Миша, я начинаю догадываться, что это может быть.

— И?

— Пока не скажу. Надо собрать все детали. Но если я права, то Владимир Кузнецов был гораздо большим гением, чем мы все думали.

Я убрал ящик в пространственное кольцо и попрощался с японцами. Диму оставил у Мэйдзи. Мика так вцепилась в его руку, что оторвать ее смог бы только Валера, и то, наверное, не с первой попытки.

На обратный путь Мэйдзи выделил мне свой личный дирижабль. Небольшой, но быстрый, с экипажем из шести человек и запасом провизии на неделю. Капитан, пожилой японец с идеально ровными усами, поклонился и сообщил, что мы долетим за восемь часов.

За восемь часов полета можно попробовать поспать. Хотя бы попытаться.

* * *

Сахалин.

Администрация.

Следующий день.

Надя перехватила меня прямо у трапа.

— Миша, пришли правила поединков, — и сунула мне в руки несколько листов.

— Каких поединков?

— Тех, о которых договаривались на дипломатическом саммите. Квалификационные бои представителей государств. Я прочитала трижды. Если коротко, то правил нет.

— В смысле?

— Буквально. Кто победит, тот проходит дальше. Магия разрешена, оружие разрешено, артефакты разрешены. Запрещено только убийство. Все остальное на усмотрение участников.

— Мило, — я пролистал бумаги. — То есть можно выйти с двумя мечами, артефактной броней и ручным медведем, и это будет по правилам?

— Если ты сможешь уговорить медведя драться на твоей стороне, то да.

— Надо сказать Валере. Он обрадуется. Если вернется, конечно.

Надя забрала у меня листы и вдруг замерла. Ее телефон зазвонил, и она ответила на ходу. Через несколько секунд Надя отняла трубку от уха и уставилась на нее так, будто телефон только что укусил ее за палец.

— Миша, — она опустила трубку. — Правитель Халифата хочет прилететь на Сахалин.

— Зачем?

— Поболтать, блин. Он звонил лично. Говорил о каком-то поединке с тобой и сказал, что привезет своих воинов. Хочет представить их до начала квалификации.

— Когда он планирует приехать?

Надя поджала губы.

— Его дирижабли запросили стыковку к вечеру.

— К какому вечеру?

— К сегодняшнему.

Я медленно моргнул.

— То есть он уже летит?

— Три дирижабля с дипломатическими гербами. И с ними конвой.

Я посмотрел на часы. Половина первого. До вечера оставалось часов шесть, а у нас не подготовлено вообще ничего: от встречи и протокола до элементарной уборки в гостевом крыле.

— Надя, какого черта ты мне говоришь об этом только сейчас?

— Потому что я сама узнала только сейчас! Он позвонил полторы минуты назад! Без предупреждения, просто заявил, что летит, и отключился!

— Замечательно.

— Миша, что делать?

Я потер переносицу и оглядел причал, где все еще стоял дирижабль Мэйдзи, потом перевел взгляд на Надю.

— Встречать, — ответил я. — Что ж нам еще остается?