Данила выруливал на главную улицу, когда Лора вздрогнула и замерла. Она сидела на соседнем сиденье в образе студентки, закинув ногу на ногу, и листала голограмму с данными по Метеоритным Поясам. И вдруг перестала.

— Миша… — голос у нее был такой, от чего у меня обычно прибавлялось седых волос.

— Что?

— Валера только что покинул планету.

Я не сразу понял, что она имеет в виду. Покинул планету. Как будто он вышел в магазин за хлебом. Валера, конечно, личность непредсказуемая, но обычно перед тем, как улететь в другое измерение, он хотя бы предупреждает.

— В каком смысле покинул?

— В прямом. Внутреннее Хранилище зафиксировало резкий скачок его энергетического следа. Он прыгнул в пространственную трещину, которая появилась над КИИМом, — Лора вывела перед моим глазом схему. — Трещина уже затянулась. Его сигнатура перестала фиксироваться в нашем мире примерно тридцать секунд назад.

Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Ну конечно. Конечно!

Мы только что провели совет правителей, выстроили коалицию, раздали задачи, наметили план действий, и именно сейчас мой сильнейший союзник решил сигануть в неизвестную дыру в небе. Потому что у него появилась «идея». Знаю я его идеи. В прошлый раз, когда у Валеры появилась идея, он взял Францию в заложники.

— Свяжи меня с ним через Внутреннее Хранилище, — попросил я.

— Уже пытаюсь. Канал нестабильный, но попробую. Далеко прыгнул…

Данила покосился на меня через зеркало заднего вида. Он, разумеется, не слышал Лору и видел только то, как его хозяин сидит с закрытыми глазами и шевелит губами.

— Начальник, вам нехорошо? Могу остановиться.

— Все нормально, Данила. Просто веди, дорогой.

— А, понятно, — кивнул водитель и прибавил газу.

Через несколько секунд Внутреннее Хранилище откликнулось. Знакомый пляж с островом и морем, и голос Валеры, звучащий откуда-то сверху, будто он орал из соседней комнаты. Что, в общем, было недалеко от истины.

— Мишаня, ты? — голос был глухой и с помехами.

— Валера, какого черта ты прыгнул в портал?

— А что мне было делать, ждать, пока он закроется? Я не собираюсь снова упускать этих тварей! В прошлый раз одна сбежала, и мне до сих пор от этого стыдно!

— И куда тебя занесло?

Валера помолчал и тяжело вздохнул.

— Ну, если честно, я пока не совсем разобрался. Такой вселенной я не видел. Холодно тут и пахнет как в подвале у Фанерова. Но я чувствую, что здесь есть что-то интересное. Эти божки откуда-то лезут, и я хочу найти их гнездо.

— Валера, ты хоть представляешь, что будешь делать? Как возвращаться?

— Попробую как-нибудь. Пока не знаю, как именно, но так же интереснее? Слушай, Мишаня, ты как будто из толчка говоришь, так что давай коротко. Я жив, здоров, рубашка немного замаралась. Если найду что-то существенное, дам знать. Если не дам знать, значит, нашел что-то настолько существенное, что мне некогда болтать.

— Логика у тебя безупречная, как всегда.

— Не переживай за меня. Я КОРОЛЬ. Переживай лучше за тех, кто мне тут встретится. Надеюсь, что встретятся! Ну пожалуйста!

Связь оборвалась. Лора развела руками.

— Он такой, — вздохнула она. — Впрочем, его энергетический уровень стабилен. Значит, где бы он ни был, ему пока ничего не угрожает. По крайней мере, пока.

— Ладно. Значит, один пункт из списка проблем можно пока заморозить. Валера в другом измерении, ищет гнездо божеств, подробностей ноль. Что еще может пойти не так?

— Ты правда хочешь, чтобы я ответила? — ухмыльнулась Лора.

— Нет.

Телефон зазвонил. На экране высветилось «Горький А. М.». Разумеется. Только еще одной проблемы не хватало…

— Слушаю, Алексей Максимович.

— МИША! — директор КИИМа кричал так, что Данила вздрогнул и чуть не выехал на встречную. — Этот твой Валера! Он прыгнул в трещину! В портал! Просто взял и прыгнул! Я стою тут, как идиот, а он улетел! Куда? Зачем⁈

— Алексей Максимович, я в курсе.

— Как ты в курсе⁈ Это произошло минуту назад!

— У меня хорошая система оповещения, — уклончиво ответил я. — Не волнуйтесь. Я связался с Валерой. Он жив, здоров и в своем обычном состоянии.

— В обычном⁈ Это-то и пугает!

— Послушайте, он взрослый мужчина. Ну, в некотором смысле. Ему много лет, у него очень много опыта, он справится. Как там обстановка в институте?

Горький шумно выдохнул в трубку. Я буквально услышал, как он протирает очки и пытается успокоиться.

— Обстановка штатная. Божество уничтожено. Валера его высосал досуха, как мы обычно делаем с кристаллами. Побочные разрушения минимальны. Окна в западном корпусе полопались, но Алефтин уже вызвал ремонтную бригаду.

— Студенты?

— Целы. Я возобновил занятия. Война войной, а расписание по расписанию.

— Золотые слова, Алексей Максимович. Если что-то изменится, звоните.

— Непременно, — буркнул Горький и отключился.

Я убрал телефон и посмотрел в окно. Москва проплывала мимо, обычная, зимняя, с суетливыми прохожими и заснеженными крышами. Никто из них даже не подозревал, какая каша заваривается у них над головой.

— Данила, меняем маршрут. Нам на Сахалин.

— Это через портал? — уточнил водитель.

— Не, ну если ты хочешь на дирижабле… — я вздохнул и подумал, что Данила не поймет моих шуток юмора. — Через портал.

— Я читал, что в Южно-Сахалинске открылся новый автосалон с японскими запчастями. Было бы здорово успеть до закрытия.

— Данила, мы едем спасать мир.

— Одно другому не мешает, начальник.

* * *

Сахалин.

Лаборатория Натальи.

Наталья встретила нас в своей лаборатории и, судя по синякам под глазами, работала она не одни сутки подряд. Зная ее характер, это было вполне нормально. Волосы собраны в небрежный пучок, халат застегнут не на те пуговицы, на столе среди десятка приборов стоял давно остывший чай. Рядом копался Унур, подключая какие-то провода к прибору, похожему на микроскоп с антенной. Не сказал бы, что он выглядел лучше.

— А оборудование проверено? — на всякий случай уточнил я.

— Обижаешь, — не поднимая головы, отозвался Унур.

Наталья без лишних предисловий включила свой агрегат и на экране появилась карта северного Метеоритного Пояса, испещренная красными и синими точками.

— Миша, я нашла кое-что, — сказала она. — Когда ты вчера привез данные с совета, я прогнала их через нашу систему мониторинга. Помнишь, мы фиксировали аномалии в Северном Поясе еще месяц назад?

— Помню. Ты говорила, что это остаточное излучение от метеоритов.

— Я ошибалась, — сказала она, щелкнула кнопкой, и на экране появилась подробная карта сектора. Это не остаточное излучение. Это постоянный источник энергии. Мощный. И он находится глубоко внутри Пояса, примерно в ста километрах от ближайшей границы, и в пятистах километрах от нашего портала.

— Божество? — уточнил я.

— Предположительно. Сигнатура не совпадает ни с одним известным нам типом метеоритных кристаллов. Она черная.

Черная сигнатура. Это зацепило мое внимание, и я перевел взгляд на Лору. Та кивнула.

— Черная энергетика характерна для некромантии, — подсказала она мне. — Или для Хаоса высокого уровня. Но если это Северный Пояс, то скорее некромантия.

Некромантия на Северном Поясе, да еще и с черными кристаллами. В голове начала складываться картинка, от которой мне стало не по себе. Некромант, который умел воскрешать мертвых и которого забрал черный кристалл.

Лермонтов.

— Наталья, есть еще что-нибудь?

— Да, — она листала карты на экране. — В радиусе полукилометра от источника мы зафиксировали полное отсутствие любой активности. При этом температура в зоне на двенадцать градусов ниже, чем в окружающей местности. И еще одна странность: вокруг источника обнаружены множественные объекты, которые наша аппаратура идентифицирует как «неподвижные биологические формы».

— Скорее всего наши маги, — нахмурился я.

— Возможно. Без визуального подтверждения утверждать не могу.

— Значит, надо лететь самому.

— Миша, — Наталья нахмурилась, — если это божество, причем достаточно сильное, чтобы глушить сигнал, то лезть туда в одиночку…

— Дорогая моя… Как будто для нас это когда-то было проблемой? — вставила Лора, но ее, понятное дело, услышал только я.

— Я же не в одиночку. Со мной Болванчик и весь его набор, — я похлопал по браслету на запястье. — Плюс Ерх и родовой меч. Справлюсь.

Наталья хотела возразить, но Унур положил ей руку на плечо и покачал головой. Он достаточно давно работал со мной, чтобы понимать: если я решил куда-то лезть, остановить меня можно только физически. И то не факт.

— Хотя бы возьми улучшенный Г. О. В. Н. О. З. А. Ж. И. М., — она полезла в ящик стола и вытащила свою чудодейственную штуковину. — Я доработала формулу. Теперь он восстанавливает ткани на тридцать процентов быстрее и работает при температурах до минус семидесяти.

— Спасибо, — кивнул я и убрал его в пространственное кольцо. — Дай мне точные координаты.

Через десять минут я уже летел над Сахалином в сторону портала. Машину оставил у лаборатории, чтобы Данила мог съездить в свой автосалон. В конце концов, пусть хоть кто-то сегодня займется чем-то приятным.

* * *

Северный Метеоритный Пояс.

Холод ударил сразу, как только я вышел из портала. Не обычный зимний мороз, к которому я привык на Сахалине, а пронизывающий до костей холод, от которого хотелось немедленно убраться подальше и там завернуться в одеяло. Синие кристаллы, характерные для Северного Пояса, помогали переносить эту температуру, так что я впитал несколько штук из запасов в пространственном кольце. Лора начала разгонять кровь, чтобы хоть немного согреться.

— Минус пятьдесят два, — сообщила Лора, появляясь рядом в толстом меховом полушубке и валенках. На голове у нее красовалась ушанка с завязанными под подбородком ушами. — Координаты Натальи ведут на северо-восток. При твоей скорости полета и с учетом ветра — это около часа сорока минут.

— Полетели.

Я активировал детальки на ногах, поднялся в воздух и двинулся в указанном направлении. Болванчик, свернувшийся в компактный конус, несся рядом, а его детальки периодически сканировали территорию.

Северный Пояс производил на меня тяжелое впечатление. Бескрайняя белая пустыня, метеоритные кратеры, занесенные снегом, и абсолютная тишина. Даже монстры здесь попадались реже, потому что условия были слишком суровыми для большинства видов.

Чем ближе я подлетал к координатам, тем сильнее менялся пейзаж. Снег постепенно приобретал сероватый оттенок, пока и вовсе не почернел. Нечто окрашивало его, пропитывая темной энергией.

Наконец я увидел кристаллы.

Черные, матовые, торчащие из-под снега под разными углами, как обелиски. От них расходилось слабое, едва заметное свечение, больше похожее на тень, чем на свет.

Я видел такие раньше. Когда я нашел Лермонтова в первый раз.

— Это его работа, — тихо произнес я.

— Подтверждаю, — кивнула Лора. — Энергетическая сигнатура кристаллов совпадает с некромантической магией. Девяносто четыре процента соответствия профилю Лермонтова.

Между кристаллами стали попадаться фигуры. Это были люди, замороженные и неподвижные, покрытые тонким слоем инея, и у каждого на лице застыло выражение ужаса.

Их было много. Десятки, может сотни. Маги, судя по одежде, большинство в боевом снаряжении. Кто-то замер в момент атаки, кто-то пытался бежать. Все как один неподвижны, но Лора подтвердила, что признаки жизни пока сохраняются, хоть и едва-едва.

— Они в стазисе, — пояснила она. — Некромантический стазис. Так же, как и тогда. Тело заморожено, но душа удерживается внутри. Из них качают энергию. Если действовать аккуратно, их можно вытащить. Если нет, души уйдут безвозвратно.

— Весело, — вздохнул я, лавируя между фигурами. — Ну хоть музей восковых фигур открывай.

— Ты я смотрю, шутки шутишь!

Прежде чем мы добрались до центра, Болванчик насчитал сто семьдесят три замороженных тела. Здесь кристаллы росли гуще, выше и были темнее. Они срастались друг с другом, образуя подобие стены, и за ней ощущалось что-то, от чего меня передернуло. И дело было не в морозе.

— Мне кажется, или строение этих кристаллов немного поменялось? — смотря на стену, сказал я.

— Конечно! Больше энергии — больше защиты от таких, как ты.

Перемахнув через стену кристаллов, я увидел Лермонтова.

Кристаллы проросли сквозь его тело, как корни дерева прорастают сквозь старый фундамент. Его руки были раскинуты в стороны, а черные нити тянулись от каждого пальца к ближайшим кристаллам. Глаза закрыты, лицо спокойное, казалось, будто он спит. Только кожа приобрела пепельный оттенок, а по груди вверх к шее ползли черные прожилки.

— Лора, анализ…

Она помолчала, анализируя данные. Обычно она выдавала ответы мгновенно, но сейчас замешкалась. Значит, ситуация паршивая.

— Ничего нового я тебе не скажу, — наконец ответила она. — Кристалл питается его некромантической энергией, а взамен усиливает его магию в десятки раз. Проблема в том, что процесс зашел далеко. Кристалл уже частично заменил его кровеносную систему. Если просто вырвать его оттуда, он умрет.

— А если разрушить кристалл?

— Тоже рискованно. Кристалл связан с его жизненными функциями. Если разрушить резко, шоковая волна может остановить сердце. Нужно действовать поэтапно. Сначала перерезать нити, которые идут от пальцев, потом отделить основной массив от его тела, и только потом разрушить ядро.

Я опустился на землю и подошел ближе. Болванчик собрался рядом со мной в боевую конфигурацию копья. Ерх за спиной завибрировал, почувствовав угрозу.

— Михаил Юрьевич, — позвал я. — Слышите меня?

Никакой реакции. Его лицо оставалось неподвижным.

Я протянул руку к одной из нитей, и в тот момент, когда мои пальцы оказались в нескольких сантиметрах, кристалл ожил.

Первый луч прошел в сантиметре от моего уха. Настолько близко, что я почувствовал жар и запах паленых волос. Второй ударил в землю у моих ног, выбив фонтан мерзлой земли и ледяной крошки.

Я отпрыгнул назад и поставил щит. Кристалл продолжал стрелять, выпуская тонкие черные лучи из каждой грани. Лучи били по щиту с такой частотой, что поверхность начала потрескивать.

— Он защищается, — констатировала Лора. — Любой, кто пытается приблизиться к носителю, уничтожается. Поэтому вокруг столько замороженных. Они пытались освободить его и были нейтрализованы.

— Замечательно. Было бы обидно, если бы кристалл оказался пустяком. Скучно же.

— Миша, я тут подумала и нашла решение. Болванчик. Его детальки не являются биологическими объектами, и кристалл может не воспринимать их как угрозу. Если распределить детальки вокруг кристалла и одновременно перерезать все нити, у кристалла не будет времени среагировать. После этого ты ударишь по ядру.

— А если воспримет?

— Тогда мы потеряем часть деталек. Но Болванчик восстановится.

Болванчик, услышав план, выдал короткий звуковой сигнал. Что-то среднее между согласием и недовольством. Он не любил терять детальки, но понимал необходимость.

— Опять ты… — прогремел голос из самого большого кристалла. — Я знал, что мы встретимся!

— Опять будешь забалтывать меня? — хмыкнул я.

— Я тебя уничтожу…

— Да-а-а-а… Оригинально…

Я поставил второй усиленный щит и начал готовиться к нашему плану. Болванчик разделился. Из кольца вылетело целое облако серебряных деталей и быстро поплыло к кристаллу с разных сторон.

Лучи продолжали бить из граней, но проходили сквозь детальки, не задевая их. Лора оказалась права: кристалл не воспринимал металлические частицы как угрозу.

— На позициях, — доложила Лора. — Пятьсот тридцать две детальки распределены вокруг основных нитей. Еще двести восемнадцать окружили ядро. По твоей команде.

— Готов?

Болванчик мигнул зеленым.

Я сосредоточился, собирая энергию в руках. Ерх за спиной загудел, предчувствуя предстоящий удар, и рвался в бой. Но сейчас мне нужны были не мечи, а точность.

— Давай.

Все произошло одновременно. Пятьсот тридцать два лезвия из деталек рассекли все нити, связывающие пальцы Лермонтова с кристаллами. Они лопнули и свернулись, как обрезанные канаты. Кристалл взвыл — именно взвыл, издав звук, от которого у меня заложило уши, и выпустил веер лучей во все стороны.

Три детальки раскалились в первую же секунду. Еще пять отбросило в сторону. Но остальные вгрызались в основной массив, отделяя кристаллическую структуру от тела Лермонтова.

Кристалл бил по ним, менял углы атаки, пытался восстановить связи, но Болванчик действовал быстрее. Каждый раз, когда нить начинала прорастать обратно, деталька ее обрубала.

— У тебя ничего не получится! — вопило божество.

— Все получится!

— Ядро обнажено, — крикнула Лора. — Бей!

Я выбросил руки вперед и ударил концентрированным потоком энергии прямо в сердцевину кристалла. Вложил ровно столько, сколько нужно для разрушения, ни больше, ни меньше. Ядро треснуло и развалилось на куски. Черные осколки посыпались на землю, теряя свечение и превращаясь в обычные камни.

Лермонтов упал на землю, как тряпичная кукла. Я подхватил его за секунду до того, как он бы ударился головой о промерзшую землю.

Он был легким. Слишком легким для мужчины его роста. Кристалл, похоже, высасывал из него не только энергию, но и все остальное.

«Говнозажим 2.0» я приложил к его груди. Зеленое свечение разлилось по телу, черные прожилки на шее начали медленно бледнеть.

— Жизненные показатели стабилизируются, — Лора следила за процессом. — Сердцебиение слабое, но ровное. Некромантические каналы повреждены примерно на восемьдесят процентов. Восстановление займет время, но жить будет.

Я уложил Лермонтова на расстеленный плащ и сел рядом, переводя дух. Болванчик собрался обратно на запястье, и по его вибрации я понял, что ему больно. На этот раз он не потерял детальки, но все же атаки божеств причинили ему боль. Это меня немного удивило.

Вокруг начали происходить изменения. Замороженные фигуры, стоявшие между кристаллами, медленно оттаивали. Иней на их лицах таял, некоторые начали шевелиться. Стазис рассеивался вместе с кристаллами.

— Сто семьдесят три спасенных мага, — подсчитала Лора. — Неплохой улов для одного дня. Напоминаю, что дел у тебя еще полный список.

— Знаю, знаю. Списки дел у Кузнецова никогда не кончаются, да?

Лермонтов дернулся и закашлялся. Глаза открылись — мутные и расфокусированные, но живые.

— Где… — прохрипел он.

— Лежите спокойно, Михаил Юрьевич. Все закончилось.

Он с усилием повернул голову и посмотрел на меня. Несколько секунд пытался сфокусировать взгляд, потом узнал.

— Кузнецов… — голос был сухой и дрожащий. — Опять ты…

— Опять я, — кивнул я. — Привычка у меня дурацкая, вытаскивать некромантов из кристаллов. Может, мне пора брать за это деньги?

Лермонтов попытался улыбнуться, но получилась скорее гримаса. Впрочем, и это было хорошим знаком. Если человек пытается улыбнуться, значит, помирать пока не собирается.

— Сколько я тут пробыл? — выдавил он.

— Наталья зафиксировала аномалию несколько часов назад, так что прошла неделя с лишним. Вы помните, как сюда попали?

Лермонтов закрыл глаза. На его лице отразилось усилие, будто он пытался вспомнить что-то важное.

— Помню… свет. Зеленый. И голос. Кто-то звал меня… Обещал силу. Много силы. Я знал, что это ловушка и хотел предупредить, и потом… потом ничего.

— Божество, — Лора покачала головой. — Оно успело его захватить и посадило в кристалл.

Я осмотрелся. Кристаллы продолжали рассыпаться. Замороженные маги приходили в себя, кто-то уже сидел, кто-то пытался встать, по их лицам было видно, что они не понимают ни где находятся, ни что с ними произошло. Оказалось, к монголам присоединились и северяне.

Надо было вызывать эвакуацию. Сто семьдесят три человека в северном поясе при минус пятидесяти, без укрытия и снаряжения, долго не протянут.

Я достал телефон и набрал Трофима.

— Понял, — ответил мой помощник, выслушав ситуацию. — Отправлю три машины с лекарями. Координаты получил. Через четыре часа будут на месте.

Четыре часа… За это время нужно поставить защитные купола и как-то согреть сто семьдесят три дезориентированных мага, которые если что и помнили, то зеленый свет и чей-то голос в голове.

Ну ничего. Не привыкать. Импровизируем. У меня с этим давно никаких проблем.