Кто бы сомневался, что десятника Борасвета мы уже не сцапаем. Его и след простыл. Всех часовых смены, непосредственно стоявших на воротах, заключили под стражу, а он, как глава смены, улизнул, зная, чем чревато для него бездействие. По свидетельствам бойцов, он лично пробыл на стене втрое дольше положенного, при этом много суетился.

Взяли его на службу сразу после войны в качестве пополнения. Пробыл он с бойцами достаточно долго, чтоб втереться в доверие. Теперь его ищут по всему городу.

Всё на откуп Гойнику и Ивару. Потому что у меня другие, более важные заботы.

Жрицу по воздуху я доставил во Дворец, выделив лучшие покои из свободных, приставил к ней служанок и нашего лучшего придворного лекаря. Остальная группа возвращается своими ножками, мне уже не до них.

Позаботившись о сестрице, поспешил к жене. Ещё час до рассвета, Василиса дует в своих хоромах под шум дождя очень сладко. Даже жалко будить её, но приходится.

— Милый? — Спрашивает, едва открыв глаза. — Какой неожиданный и приятный сюрприз. Фу, может, ты помоешься, от тебя несёт пеплом и сырой землёй. Что ты делаешь?

— Покажи спину, — настаиваю, поворачивая её на бок.

— Мне стоит беспокоиться? — Ворчит, послушно задирая сорочку.

Какая же она нежная и сочная сейчас. Хочется обнять и пригреться, позабыв обо всём. Но когда речь о безопасности моей семьи, не могу даже на мгновение расслабиться.

Руна не выглядит активной. Фиолетовые контуры не светятся, но это не значит, что не идёт некая скрытая работа. В очень сложном на вид рисунке действительно легко может быть скрыт некий ключ. Вот только к чему он?

— Нет, всё хорошо, — отвечаю, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Ну и славно, — поворачивается обратно и целует меня в щёку. Но тут же отшатывается с хмурой миной. — Умойся хотя бы, а. Кстати, где ты шастал всю ночь?

— Ловил злодеев.

— Ещё не всех поймал?

— Не всех. Они растут, как грибы после дождя, — посмеиваюсь горько, поднимаясь с кровати. — Как у тебя дела? Есть какие — то проблемы? Приготовление к балу идёт по плану?

Хочу отвлечь её, пока она не начала задавать мне неудобные вопросы.

— Дайка подумать, — приподнимается. — У нас не хватает кресел и стульев для гостей. Заявлено на двести человек больше. В Каменцах сгорела хорошая лавка, где мы рассчитывали осуществить закупку.

— Я могу сделать вам роскошные господские стулья, останется только обтянуть их бархатом. Но не прямо сейчас.

— Не утруждайся, милый. Мы ждём партию из Саратова. А ещё я сделала заказ на Центральном рынке у наших плотников.

— Как себя чувствуешь? — Спрашиваю, а она смотрит с таким удивлением, будто никогда прежде не слышала такого вопроса.

— Для женщины на сносят — довольно неплохо. Береги нас, мой милый, ладно? — Выдала и улеглась обратно. — Я полежу ещё, если ты не против. К десяти надо быть на турнире, боюсь, раньше обеда не выйдет.

— Пусть проводят без нас, — заключаю.

— Негоже, — бурчит, утопая в подушке. — Иди, ты же собирался куда — то.

Она, как чувствует, что я на иголках. Мне действительно в Калужское княжество наведаться пора.

Не теряя больше времени, поднялся в башню к порталу и перенёсся в ирскую сторожевую в Калуге. Полусонные бойцы вскакивают при виде меня, мямлят доклады. Наверху караул бдит — иначе бы по шапке получили. Дождь тут лишь накрапывает, несмело стуча по навесу.

До Скалы призраков отсюда уже недалеко. Чёрная глыба, перерастающая местами в башни, своды и стены, стоит, как стояла, возвышаясь над озером и городом могучей тенью, которую пытается разогнать восход. Но из — за пасмурного неба это удаётся с трудом.

В большей степени Скала сейчас безлюдна, на въездных воротах стоит стража, чтобы отвадить дурачков. Коим я себя не считаю, поэтому расправляю чёрные крылья и несусь по воздуху, молчаливо оповещая округу о прибытии их владыки.

Прежде разгуливая в залах, как охотник, я изучил множество путей до самого низа. Прежде, по стружке искал след Могуты. Но теперь иду уверенно, вспоминая повороты и спуски, пока не выхожу в огромную полость с высокими потолками, усеянными сталактитами. Почти всю площадь внизу занимает чёрное озеро, усеянное мелкими островками. На центральном с тремя высокими сталактитами всё ещё излучается жёлтый свет от кристалла.

Отталкиваясь от островков и планируя по воздуху, добираюсь до штаб — квартирки Могуты уверенно и стремительно. По пути чую, как подо мной дрожит вязкая поверхность озера. Нечто в толще создаёт разводы, возражая моему появлению.

Меж сталактитов всё также стоит стол, стул, сундук и тумбочка. Тот же стеллаж, но теперь он полностью вычищен. Вскоре убеждаюсь, что и сундук с тумбой пусты!

— Да твою ж налево, — вою себе под нос, отбрасывая небрежно крышку.

С теплящейся надеждой, активировал сканер, чтоб поискать нычки или подводные схроны. На поверхности ничего не показывает, а гладь прибором не пробивается, будто монолитная. Хм, точно… это же заслон между мирами, как сказал упырь. Некий мир призраков по ту сторону. А скорее всего — фантомов.

Внимательно осмотрев мебель, пошёл по периметру островка, мало ли, найду какой след или привязанный конец спущенной верёвки. Стоит нависнуть над областью воды, как та сразу начинает идти разводами, усиливая волнение. И будто угрожая, что оттуда вырвется нечто. Похоже, призраки чуют опасность во мне. Но прежде такой реакции не наблюдалось. Значит, дело в статуэтках, которые теперь с собой ношу на всякий случай.

Закончив осмотр, присел на стул с чувством полного разочарования. Сомнений не осталось, Могута или кто — то другой всё заранее подчистил. Книги нет, а значит, я ничего не узнаю. Мне всего — то нужно увидеть это долбаное название!

Собрался уже возвращаться, но заметил, что жёлтый кристалл, вросший в один из сталактитов, на пару мгновений задвоился в глазах. Хм, в прошлый раз я наблюдал подобное, но это не отложилось в моей памяти. А теперь со знанием дела могу утверждать, в этой светящейся породе точно засел призрак. Вернее, он туда заключён.

Вполне вероятно, он может мне что — то поведать. Нужно просто его разговорить.

Подошёл ближе присмотрелся. Кристалл, размером с футбольный мяч, торчит чуть в сторону из монолитной пики, нависая надо мной. Очень удобная лампочка, и теперь можно с лёгкостью предположить, откуда этот источник света.

Первые десять секунд ничего не происходит, но затем моё внимание начинает действовать на него, как и предполагал — призрак беспокоится. Вибрации света идут всё более явные. От мерцания начинают болеть глаза, но я продолжаю вглядываться, чтобы доставить призраку как можно больше неудобства.

Свет обрывается в самый неожиданный момент, а вокруг острова начинает маслянисто булькать.

Понял, не дурак. Отступаю лишь на шаг. Волнение немного стихает. Ещё на шаг — прекращается вовсе. А оранжево — жёлтый свет снова загорается.

— Узнаешь меня? — Спрашиваю в воздух.

Но ответа нет. Никакой видимой реакции.

— Помнишь, что я приходил сюда уже? — Продолжаю разговаривать с тем, кто вероятно и вовсе не понимает, что я балакаю.

Однако на этот раз чувствую отклик. Один раз свет едва заметно моргнул.

— Хозяин этого места показывал мне особую книгу, помнишь?

Снова улавливаю мерцание. Но такое ощущение, что призрак не горит желанием что — то рассказывать. Скорее, кажется, чтопытается сдерживаться, не выказывая реакции.

— Как она называется? Скажи, и я уйду.

Никакого отклика, будто призрак затаился.

Снова сближаюсь, вызывая вокруг островка бурную реакцию, перерастающую в самое настоящее кипение. Кажется, что нефтяные брызги вот — вот доберутся и до меня. Уже у ног шипит эта дрянь. Достаю статуэтку, которая тут же начинает вибрировать, чуя добычу.

— Пощади… — доносится с бульканьем.

— А! Мы умеем говорить! — Восклицаю. — Дай ответ, и я тебя не трону!

Похоже, он может излагаться только через жижу.

— Скорее… — распознаю с нотками отчаяния.

Так, понял. Призрак борется из последних сил, чтоб не всосаться. Отступаю на два шага, но статуэтку всё ещё угрожающе держу. Бульканья становятся менее яростные, а с ними приходят слова:

— Книга рун иной воли.

Иной воли⁈ Иными словами — внушения⁈

Меня словно ледяной водой из ведра огрели. Ах ты, сука.

Подлый упырь запудрил мне мозги высокопарными целями и подсунул руну, выдав за другую. Только по прошествии времени я осознал по — настоящему, как Могута хитёр. И начал мыслить в нужном ключе. Видимо, благодаря этому я лишь на шаг позади.

Но подожди, тварь, зря ты считал, что самый умный. Это тебя и погубило. Вскоре погубит и всю твою компашку, которая ещё пытается мне подгадить.

Злой, как собака, я возвращаюсь во Дворец порталом. Застаю Василису за купанием и выгоняю двух куриц, что намывают её в ванной. Когда остаёмся вдвоём, можно и поговорить.

— Что — то случилось? — Тревожится жёнушка, когда я сам берусь за мочалку, чтоб натереть ей спинку.

— Нет, не переживай, просто решил уделить тебе побольше внимания, — отвечаю, стараясь скрыть волнение и растерянность.

Перед глазами текст из последнего, найденного на монете секретного письма.

«План изменился, обратись к В.»

К Василисе? Она выполняет чью — то волю? Её запрограммировали на некие алгоритмы действий? Вряд ли она осознанно вершит что — то против меня и моего наследия. У неё под сердцем наш ребёнок. Зачем ей это⁈ Всё дело в руне, уверен — через неё Могута и управлял моей женой. Вопрос лишь в том, что она могла такого сделать в помощь злоумышленникам? Что успела сделать, пока они не потеряли над ней контроль?

— Ты странный, — комментирует Василиса, обернувшись. А вид такой доверчивый.

Пытаюсь задать верный вопрос, только бы не решила, что я в чём — то её подозреваю. Чуть помедлив, нашёл выход.

— Я тут подумал… тебе не кажется странным поведение каких — нибудь дворцовых слуг? Может, фрейлин? Не замечала за кем — то суеты? Излишнего внимания?

Василиса задумалась с нотками недоумения на лице.

— У нас во Дворце заговорщики? — Возмутилась, приподнимаясь из пенной воды.

— Нет, что ты…

— В последнее время ты сам не свой, что стряслось? — Наезжает. — Если враг таится рядом, я должна это знать. Ты ведь не просто так сказал мне о Розе. Теперь держу её под подушкой на сон, беру с собой под подол на выход, как ты и велел. Однако держать меня в неведении — это несправедливо. А вдруг не только мне, но и моему отцу, и моей бабушке угрожает опасность?

— Никому ничего не угрожает. Просто ответь мне на вопрос.

— Слуги делают то, что им велят. Но был один… — начала задумчиво и продолжила, будто её только сейчас осенило: — Когда я вошла, он искал что — то в моей комнате, но потом подал мне записку от бабушки. Юноша не выглядел вором или пойманным с поличным. Держался очень уверенно. Слишком уверенно, словно знал, что я его не накажу.

— Что было в записке?

Василиса нахмурилась, уводя взгляд, в котором стал проклёвываться ужас.

— Я… я не могу вспомнить. Это было совсем недавно, но как я могла запамятовать?

— Вспоминай, это важно.

— У нас столько мороки по предстоящему балу. — залепетала. — Не могу мысли собрать в кучу, прости.

— Где тот слуга? Как его звали?

— Кажется… Тихон. Странно… Я не помню его лица. Да и вообще кто его мог порекомендовать для бабушки.

У меня волосы дыбом встают от таких провалов. Сомнений всё меньше — ею манипулировали. Чёрт бы побрал эту руну! И меня дурака.

— Мне страшно, — завыла Василиса, обхватывая себя руками. Похоже, она вот — вот погрузится в воду с головой.

Обнимаю её за плечики, прижимаю к себе.

— Всё хорошо, не переживай. Я со всем разберусь, — обещаю.

— Я знаю, — бурчит и выдыхает с дрожью.

Помогаю ей подняться, сам вытираю полотенцем. В процессе накалываю свой палец когтем, пуская кровь, и замазываю контуры на всякий случай. Я бы нейтрализовал её руной Праха, но не могу рисковать ребёнком в её животе. Подозвав главную служанку из штата её личных, шепчу на ухо:

— Не вздумайте смывать кровь с руны на спине и что — то говорить королеве об этом. Фрейлинам тоже передайте мой приказ. Узнаю, что кто — то проболтался, кожу сдеру. Хоть с крестьянки, хоть с графини.

Женщина смотрит на меня с ужасом, но кивает с пониманием.

Данная мера временна, но её хватит хотя бы на день. Пока мы ищем этого ублюдка по имени Тихон.

К девяти утра весь Дворец переполошили, собирая персонал. Причём так устроили, что Василиса ничего не заподозрила. По крайней мере, вида не подала. Её обхаживают в покоях, наводя марафет. Снаружи охраняют злющие гвардейцы, увешанные самыми крутыми магическим вещами. Надёжнее этих ребят у меня просто нет. Почти всех я лично спас в бойне у наших стен.

Тем временем Гойник с ищейками собирает в большом зале всех слуг, до единого. Дёргают с выходных, с лазарета, с сортира. Первым делом проверяем по списку числящихся. Выявляем двух залётных девиц с рынка, которых сцапали на кухне. По ним вопросов нет.

Удивительно, но факт — никаких Тихонов у нас не значится. Поэтому на допрос в Дом тайной полиции забирают всех дворцовых посыльных мальчишек, коих набралось девятнадцать человек. Их спокойно конвоируют до двора, а затем у одного не выдерживают нервы, и он срывается, пытаясь скрыться в парковой зоне, где его уже цапает наша бдительная гвардия, всадив в голень арбалетный болт.

Под моросящим дождём десять человек окружили сцапанного за клумбой. Небольшой переполох распугал прогуливающихся гостей. Следом и оцепление из бойцов отодвинуло их ещё дальше.

— У меня больная мать, — воет щупленький пацан, которому лет семнадцать отроду. — Я не мог поступить иначе.

Не похож он на заботливого сына, скорее, это волчонок. По глазам видно, что готов и нож в спину всадить и горло перегрызть. Почему я сразу не отметил его среди прочих одуванчиков? Наверное, хорошо маскировался.

— Как поступить? Что ты сделал? — Нависаю над ним, готовый уже и кожу когтями содрать.

— Я просто передавал ей бумаги, а затем сжигал их, как велели.

— Кому передавал? — Подхватил я.

— Королеве, — выдавил парень.

— От кого⁈ Говори, сучёнок.

Парень замешкался, замычал и задёргался. Его даже двое гвардейцев стали с трудом удерживать. Когда он закатил глаза, а изо рта обильно полилась кровь, я понял, что парень перекусил себе язык.

Закашлял, начал захлёбываться. Я попытался помочь ему, повернув на бок, попробовал влить лечебную магию. Но он слишком стремлено испустил дух, будто ему приказали умереть как можно скорее.

Перевернув его на живот, я разрезал кинжалом китель униформы и увидел на спине то, что и ожидал увидеть. Руна иной воли ещё тлела, но быстро угасала прямо на наших глазах. Рисунок отличался лишь незначительно от того, что нанесён на спину Василисы. Как раз на «ключ» и расходятся. И эти уроды пытаются его узнать. Тогда им не составит труда подать ей сигнал на самоубийство!

Нужно срочно что — то делать с этой руной. Но жрица сейчас очень плоха.

Пока я пытаюсь собрать мысли в кучу, Гойник реагирует быстрее меня.

— Обыскать парк! — Орёт.

Видимо, решив, что злоумышленник, заставивший покончить собой парня, был с ним в зоне визуального контакта.

Около часа шерстили парк и округу, но ничего не нашли. Ринулись за следами в две стороны, которые увели через кованый забор уже на улицы.

Этим же временем в сторону Стадиона из гостевого крыла потянулись кареты с иностранными господами и нашими князьями. И каждый суёт свой нос, глазея через окошки. Мы же стараемся не создавать паники. Делаем вид, что всё под контролем. Что просто наша королева потеряла свою любимую серьгу. Что только по этой причине здесь столько людей в штатском.

Проведав Руяну, убедился, что рано ещё её теребить. Учитывая нынешние обстоятельства, усилил охрану жрицы втрое. Сам же отдался во власть фрейлинам старой ведьмы, чтоб поскорее меня намарафетили.

Поторопил всех, в результате ещё минут сорок ждал Василису. Когда была готова, даже из комнаты самостоятельно выйти не дал. Ухватив её под руку, решил, что сегодня не отойду ни на шаг. И даже если, то точно не упущу из виду. Оставалось только дождаться, когда придёт в себя жрица и исправит мой косяк.

Во дворе с новой сменой гвардейского сопровождения дожидается и обеспокоенная Люта, которая в последние дни не участвовала в нашей беготне, и чувствую, что по причине этого не очень довольна. Ей остаётся только нести службу по расписанию и контролировать проявление магии во время состязаний. У меня всё не выходит ей объяснить, что вмешивать её не хочу лишь потому, что есть риск наделать много ненужного шума.

Так и ходим по тонкой грани.

Уже в карете я собирался задать Василисе ещё пару наводящих вопросов, но прикусил язык, потому что вид у жёнушки какой — то подавленный. Она, будто чует, что вокруг неё устраиваются кровавые разборки. Глядя на мою малышку, осознаю, что никакие больше бабы не милы, лишь бы она была здоровой и жизнерадостной.

Зря упырь подох так легко. Знал бы степень его коварства, помучил бы подольше. Он покусился на самое святое. Уверен, эта руна не только подчиняет волю, с аурой тоже что — то сделалось. Я уже проанализировал собственные ощущения. И теперь могу с уверенностью сказать, что люди тоже перестали реагировать на неё, как в том же Орле, где она сшибала красотой на повал даже самых фригидных. Прежде люд говорил о ней с восхищением, а теперь всем приелась.

Даже на фоне активного расследования игнорировать Турнир мы не можем. Поэтому плетёмся туда на открытие второй номинации.

Несмотря на пасмурную погоду на Стадионе царит праздное настроение и ажиотаж. После страстей первой номинации собравшийся люд предвкушает новые зрелища. Центральную арену уже переоборудовали под стрелковые соревнования, открыв смежную зону с мишенями для шести огневых точек.

В соответствии с правилами участники будут использовать обычные луки, поэтому дистанции в сотню метров им с лихвой хватит. Тем более мы расчертили круглые мишени очень подробно. Градируя зоны поражения от нуля до ста очков. У каждого по три стрелы, считается суммарный результат — всё просто.

В отличие от конских сшибок в стрельбе участвует в разы больше смельчаков. Каждый хочет попытать счастье без риска для жизни. Да и ни экипировка, ни лошадь не нужны. Поэтому сюда и записалось больше пяти сотен человек, из которых примерно треть — это девушки. В общем, работаем на контрасте. Вчера жёсткость и кровь, а сегодня изящество и грация.

Когда объявляют первую группу участников, в мыслях Дарья. Она ведь тоже записана на этот вид соревнований. С полной уверенностью заявляла, что всех порвёт даже без своего «Ветерка». Поймал себя на том, что улыбаюсь, вспоминая, как она кичилась перед витязями. Но тут же злюсь, зная, какую они с упырём заварили кашу.

Меньше трёх суток до королевского бала.

Чует моё демоническое сердце неладное. Что — то грядёт, и порой кажется, что наша мышиная возня ничего не изменит. Словно всё это время меня и моих матёрых ищеек водили вокруг пальца. Вот только кто именно?

Если Могуты нет, кто за него? Василиса? Точнее тот, чью волю она выполняет. Нет, вряд ли. После смерти упыря контроль над ней потерян. Судя по всему, имеется лишь остаточное влияние, коль она не вспомнила того пацана. В противном случае зачем им пытать Руяну? Или они заметают следы? Боятся, что я догадаюсь о чём — то? Как же всё это злит. Шли бы вы уже к чёрту из моего города…

За раздумьями вообще перестал смотреть за ходом соревнований. Гомон с трибун да болтовня знати вокруг идут фоном. Под моросящим дождём участники пускают стрелы, выбивая свои очки. В таких условиях стрельба не ладится, никто больше двухсот семидесяти пять очков выбить не может. Кажется, что от такой монотонности и серости скоро все уснут.

Но вот от очередной группы участников народ оживляется, а мои князья начинают то ли восторженно, то ли гадко посмеиваться.

Поднимаю глаза.

— Да ну, серьёзно? — Не могу сдержаться от комментариев и я.