Когда вернулись на трибуну, стало известно, что во второй тур прошли участники, настрелявшие от двухсот семидесяти очков. Поэтому и английская принцесса, и датчанка Мари продолжат борьбу за первенство среди лучших ста двадцати человек.

К вечеру распогодилось, и стрельба у людей заладилась. Пошли первые рекордные выстрелы в сотню баллов. В группах борьба плотная, решают минимальные перевесы в два — три очка. С появлением фаворитов у господ царит ажиотаж на ставках, сотрудников тотализатора разбрелось по рядам, что стражи. Белка задействовала весь штат своего Игрового дома и привлекла толковых ребят откуда — то ещё.

Сама же выступила просто великолепно. Сделав три выстрела с суммарным результатом аж в двести девяносто три очка. В итоге лучше неё отстрелялись лишь трое. Мари на одно очко хуже, но и она вышла в финальную группу из шести человек.

Хорошо выступил и наш благородный барон Козимо из герцогства Флоренция, взяв шестой результат. Ещё трое мужчин — все наши. Молодой охотник Ваня из Ярославца, умудрившийся выбить сотню с выстрела и получить второй результат, который поделил с Ратибором, матёрым охотником с Курского княжества. Но лучше всех в группе настрелял гвардеец Юрия и мой друг — Лучеслав, набрав двести девяносто семь очков.

Перед финальной схваткой объявили десятиминутный перерыв. Чтоб участники настроились на борьбу, зеваки перевели дух, а зажравшиеся господа сделали свои ставки.

Иностранные делегаты скромничают, не транжиря командировочные средства, а вот наши разошлись не на шутку.

— Тысячу золотых на Лучеслава! — Объявляет уже подвыпивший Юрий.

— Полно, князь, уймись, — осекает его подоспевшая недавно жена. — Сколько ты уже просадил на этих ставках?

— Молчи, женщина, — рычит на неё Юрий, вырывая талончик.

— Тысячу золотых на Зорину! — Объявляет Галя Морозова. Вот это поворот.

— Уверен, наш Ванька победит, — смеётся Вячеслав. — Дочь, согласна?

— Я на Казимо поставить хочу, — выпалила Василиса надменным тоном. — Коль перепал ему венок с моим благословением. Быть ему моим любимчиком, тысячу ставлю!

Это она мне ту выходку решила припомнить, когда я заставил её венок барону кинуть за благородный поступок в адрес ростовской княжны.

Хотел уже осечь, а как — то даже неловко такой азарт обламывать. Пусть порезвится, а я там с Белкой договорюсь, чтоб её ставку не засчитали, если не сыграет.

— На Ратибора! — Объявляет Курский князь. — Тысячу!

— Да у тебя столько нету! — Ржут коллеги. — Тысячу медяков пиши!

— Займите, друзья, — застонал сразу. — Выиграю, отдам.

— Иди деревни отстраивай, — критикуют более прагматичные коллеги.

— Да толку? Жгут их то поляки, то половцы, великаны топчут.

Так, а это уже мне не нравится. Оборачиваюсь к нему, улыбка с пьяного лица сразу сходит.

— Это теперь земля Тёмного королевства, — напоминаю строго. — Любая вражеская нога, вступившая на неё, будет оторвана ещё на границе. Или кто — то в этом сомневается⁇

— Да какие сомнения, ваше величество, верно говорите, — залепетал, шею вжав.

Остальные улыбаться перестали, глаза опуская. Прогулка до Ростова с избиением половцев — не искупит их вины за бездействие. Вот и совестно им стало.

— Но пока все деревни не восстановил, нечего монетами разбрасываться, — добавляю уже снисходительно.

Стоит осадить одного, остальные сделались тише воды и ниже травы. И оживились лишь, когда протрубили о начале финального состязания. Участники выходят на позиции, тяжелее всех скрыть волнение малышке Мари. Остальные делают вид, что на тренировку выскочили пострелять. Белка мне подмигивает, лыбится. Неужели мухлюет⁈ Хотя, чего ожидать от воровки и авантюристки?

Но если она спалится, я впрягаться не стану.

Труба гремит, ознаменовывая начало финального тура! Гомон на зрительских трибунах быстро сходит на нет. Бодренько натянув тетиву, участники не спешат выпускать стрелы. Целятся, сомневаются…

И вот первым пускает стрелу наш Ванька, выбивая девяносто восемь. Ого! Как уверенно.

Следом стреляет Казимо чуть хуже — девяносто шесть.

Почти одновременно с ним Мари вгоняет точно в центр, выбивая сотню!! Етить — колотить! Трибуны в восторге, похоже, она стала местной любимицей. По крайней мере, в рамках соревнований по стрельбе простой люд очаровала.

Чуть замешкавшись, стреляет Лучеслав.

— Ну что ты будешь делать, — бросает Юрий недовольно, когда объявляют, что туляк выбил лишь девяносто три. По меркам финала — это очень плохой результат.

Ратибор лупит пятым, вышибая девяносто шесть, как Казимо. Топает ногой, негодуя, видимо, рассчитывал на лучшее.

Последней пускает свою стрелу Белка, попадая точно в середину. Сто очков! Да кто б сомневался. Оборачиваюсь, чтоб на Морозову посмотреть. Вид у неё такой довольный, будто она уже сорвала свой куш. Неужто сговорились? Похоже, окончательно спелись, когда мамаша ей библиотеку древних свитков предоставила.

— Не спеши, дурень! — Орут с трибун непонятно кому.

— Рыженькая давай! — Слышу пьяные вопли.

Второй заход пошёл. Снова Ванька первым пускает стрелу, которая неожиданно отклоняется вниз, попадая на шестьдесят пять.

— Лук поломался, — жалуется судьям, обернувшись. Хотя видимых повреждений нет.

Зато какая довольная мина у нашей Белки.

— Стой смирно! — Орёт на него Пересвет. — Не мешай другим стрелять, дубина!!

У Ваньки слёзы на глазах, опускает горе — головушку послушно.

Следом Козимо лупит стабильно. Снова девяносто шесть, только теперь выше над точкой.

Третьим пускает стрелу Лучеслав выбивая сотню! Какой молодец. Юрий хлопает в ладоши, князья хвалят гвардейца.

Ратибор целится долго, вгоняя стрелу в итоге на девяносто девять! Вот это борьба!!

Готовится к выстрелу Мари. Спинка прямая, попка торчком.

— Для тебя старается, — комментирует жёнушка, посмеиваясь. — Почему не сделал ставку?

Похоже, у неё там где — то чешется, она теперь к каждой выделившейся в чём — то принцессе ревновать будет? Хотя сама хотела впарить мне невзрачную старую француженку. Лучше уж Мари, которая пока до постели подрастёт, эта мне ещё двоих родит и успокоится.

Датчанка стреляет! И снова стрела влетает в сотню. Вот это мастерство! Трибуны рукоплещут.

Ещё не стих шторм, Белка стреляет! Удивительно, не сотня⁈ Девяносто восемь выбивает. Да как так — то⁈ И даже не расстроилась, ухмыльнулась в сторону соперников.

Итого после двух выстрелов лидирует Мари — двести очков. На втором месте Белка — сто девяносто восемь. Третье за Ратибором с результатом в сто девяносто пять. Лучеслав четвёртый, у него на два балла меньше, ещё на один меньше у Казимо. Последний Ванька, и по нему видно, что уже руки опустил.

Слышу, как продолжают собирать ставки. Новые коэффициенты по новому событию с учётом двух выстрелов. Народ, как взбесился. Пока готовятся к последнему заходу, ставят на лидеров, перебивая друг друга.

Закат надвигается неминуемо. Повсюду зажигают факела. Участники готовятся к третьему выстрелу. Трибуны затаились, ибо сейчас начинается самое интересное. Каждый может оплошать, шанс на победу есть у большинства участников, идущих ноздря в ноздрю. Все они показали, что способны попадать точно в центр. Пока Ваньке меняют лук, завозилась и Белка с помощником.

Похоже, воровка там что — то мутит.

Несмотря на то, что она для меня делает, хочется наказать её как следует. Я гарант честных состязаний, а значит, она без зазрения совести подставляет меня. Ибо является одной из приближённых. Вмешиваться не вижу смысла, уличив её публично. Это серьёзный подрыв репутации. Справедливости ради придётся перестреливать всем заново. Но у нас на это времени уже нет.

Вместе с тем, уверен, ни лук, ни стрелы Белки ничего не излучают — иначе бы судьи выявили. А вот с мишенью натворить что — то можно. Я бы так и сделал, если бы решил мухлевать.

Сигнал для заключительных выстрелов звучит уже не так волнующе.

Первым пускает стрелу Ванька, втыкая в верх мишени и зарабатывая семьдесят пять очков. Всё, парень сдался.

За ним выстрелил Ратибор. И твою ж дивизию, тоже криво! Стрела ушла вправо, воткнувшись в линию на сорок два!! Это провал… Болевшая за него треть стадиона загудела недовольно. Видно, что охотник и сам расстроился, опустил голову, будто перед кем — то кается.

Третьим дал по мишени Козимо. Тетива зажужжала как — то не так, уже в процессе полёта стрелы стало ясно, что вышла осечка. Недолёт, ноль очков!!

Мои князья начинают ржать, как идиоты.

— Да что происходит⁈ — Доносится с господских трибун. — Саботаж! Куда смотрят судьи⁈

Зрители негодуют. А тем временем стреляет Белка!..Не понял⁈ Стрелу увело влево, и она едва зацепила мишень — десять очков! Воровка демонстративно отшвырнула лук, выругавшись. Вот это неожиданно, я в шоке.

Стадион загудел ещё яростнее.

Лучеслав выстрелил уже под хоровой вой. Стрела пошла в центр! Но млять, отскочила!! Ноль очков!! Мужичок бежит её проверить и вскоре разводит руками. Со стрелой всё в порядке. На мишени тоже ничего нет.

Туляк хватается за голову и уходит с арены.

Белка обернулась к зрителям, разводит руками виновато. Ха — ха — ха! Вот это поворот!! Почти все фавориты в заднице, Ванька после второго выстрела ставший последним, неожиданно выходит вперёд! У него двести тридцать восемь очков, за ним идёт Ратибор, взяв на один балл меньше. Третья Белка с результатом в двести восемь. Лучеслав с Казимо в заднице.

И ещё не выстрелила Мари, которая легко может тройку лидеров подвинуть.

К ней уже спешит датский делегат, у девочки какая — то заминка. Гомон с трибун не стихает, а эти там о чём — то спорят.

— Стреляй уже! — Орут со скамеек. — Не тяни!!

— Мари! Мари! Мари! — Скандируют.

Похоже, принцесса хотела сняться с соревнований, решив, что побеждает нечестно. Видимо, считает, что за счёт провала соперников не стоит выделяться. Что ж, благородный порыв я оценил.

— Пусть стреляет, как стреляется, — слышу от Пересвета. — Нечего тут других жалеть, коль руки кривые да глаз косой!

Трибуны быстро затихают, когда датчанка натягивает тетиву. Долго целится, пускает… И стрела проносится над мишенью!! Пейте дети молоко — туалет не далеко. Двести очков — четверное место! Всё к чертям вверх дном с этим финалом.

Ванька занимает первое. А у Мари глаза на мокром месте, едва сдерживает плач.

Однако ведущий не спешит объявлять результат, да и народ в некотором недоумении не сильно радуется раскладу. Судьи с помощниками скапливаются на площадке, а затем всей толпой плетутся к мишеням.

Минут десять пытаются выявить подвох, водят оберегами по мишеням, пожимают плечами. Белка тоже там трётся, заинтересованно осматривая их. Ну артистка. Явная же диверсия, вот только кто и как это сделал остаётся загадкой. Как говорится, не пойман — не вор.

В итоге объявляют победителем Ивана, второе место за Ратибором, третье за Белкой. Под негодующий гомон толпы идёт вручение медалей. Мне и самому отчего — то стыдно. А с другой стороны, в третьем заходе все накосячили. Или им хорошенько помог какой — то очень умелый ветровик, спрятавшийся ещё более умело.

Большая часть князей в расстроенных чувствах покидает Стадион. А вот Морозова едва заметно улыбается. И с чего вдруг? Она же профукала свою тысячу золотых? Или у них тут двойная комбинация?

К чёрту, думать даже не хочу. Есть дела поважнее.

С женой возвращаюсь в карете во Дворец. Вверяю её в руки гвардии, запретив всякие прогулки, и спешу проведать Руяну, от койки которой теперь Гайка не отходит ни на шаг.

Всё, что могли, сделали, но из — за внутренних повреждений поправляться она будет долго. Застаю её спящей. Постельный режим поможет восстановиться быстрее. Лекарь дал ей снадобье, чтоб сон был хорошим. А то она вся издёргалась.

Захожу, Гайка смотрит на меня щенячьи.

Нет, сестрица, не переживай, будить её не буду. Сам всё понимаю.

— Мы найдём всех этих уродов, — обещаю Чернявке. — И посадим на кол.

— Я сама всех найду, — шипит подружка, продолжая держать Руяну за лапку с перебинтованными пальцами.

— Держитесь, сестрицы, — говорю и целую Гайку в лоб.

Покидаю покои с тяжёлым сердцем. Дорогие мне люди страдают из — за меня. Даже имея такое могущество, я не в силах оградить их от беды. Это злит, это вызывает звериную ярость. Хочется порвать заговорщиков, да вот когти вонзить не в кого. Прячутся, сволочи. Бьют исподтишка.

В переходе меня ловит один из писарей. Ещё утром, я дал задание Канцелярии найти мне банку самых едких чернил.

— Из Академии взяли, — комментирует парнишка, подавая.

— Отлично, молодцы, — хвалю и убираю её в карман. Хрен с ним, что топорщится.

Пока Руяна выздоравливает обойдёмся собственными средствами. Кровь — не выход. А вот стойкие чернила — уже вариант, пусть и тоже временный. Главное — не забывать купаться вместе с женой и следить, чтоб с руны всё это не оттёрли.

Конечно, у меня была мысль рассказать Василисе всё, как есть. Но я переживаю, что она наломает дров. Что нервы у неё не выдержат. Что она обвинит в халатности меня. И без того тяжело.

Спускаюсь в темницу, чтоб проведать Дарью.

На входе начальник тюрьмы докладывает о состоянии всех узников. Теперь у нас так положено. Затем уже сопровождает меня до зала, где сидит наша главная преступница.

Магичка дрыхла, свернувшись калачиком, когда мы вошли. И сделала вид, что продолжает спать, когда остались вдвоём. Это я вычислил по учащённому пульсу, который теперь чую хорошо с помощью браслета Могуты.

— Добрый вечер, сестрица, — говорю не без иронии, усаживаясь на стул у самой решётки. — Прошу прощения, что прерываю твой сладкий сон в уютных и безопасных хоромах. Но у меня для тебя есть новости. Не смею умалчивать, ведь касаются они твоей дорогой сестрицы Руяны. К сожалению, не очень хорошие.

Только когда упомянул жрицу, предательница зашевелилась. Сгруппировалась на кровати, забившись в угол и всем своим видом напоминая мне о содеянном с ней. Напоминая, какой же я всё — таки гад.

Но простите великодушно. Вы, приспешники упыря, не лучше.

— Интересно послушать? — Спрашиваю.

Смотрит исподлобья, как затравленный зверёк. И это начинает раздражать.

— Помнится мне, как мы ходили на Даньку Стрижа, — продолжаю. — Как ранили тебя, как отравили рунными стрелами. Как Руяна три дня и три ночи возвращала тебя к жизни. А мы всё ждали, места себе найти не могли. Но как всё вышло, счастливы были, как дети. Да и жрица была рада, перестала тогда она людей бояться. Доверилась всем нам. Но что теперь? Приспешники Могуты нагрянули к ней на конюшню и пытали, выведывая руну, что она нанесла моей жене. Ногти ей вырвали, кожу содрали, изрезали всю. Твою сестрицу, Даш. Слышишь меня? Ту самую Ру, которая тебя с того света вытащили. Что молчишь, предательница? Ты знала, что так будет? А? Скажешь, что и она виновата сама?

Молчит, сжалась, будто я вот — вот ворвусь и повторю свой подвиг.

— Если знала, что так будет. Пусть на твоей совести теперь останется, — заключаю. — Продолжить молчать о другом. Буду рассказывать тебе и дальше. Глядишь, про Пересвета твоего расскажу. Когда не останется никого, кому ты ещё дорога, пропадёшь ты насовсем, сгинешь беззвестно.

Закончил поклёп. Чую, что хорошо так уколол. А толку никакого. Молчит, словно в черепаший панцирь спряталась. Похоже, ей нужно всё это переосмыслить.

Ухожу, не прощаясь. На этот раз ни слова мне в след. Но услышал я дрожащий выдох перед тем, как дверь закрыл. Когда в соседнем зале от меня шарахнулись оба стражника, я понял, что про рожу собственную забыл. Демон из меня так и прёт.

— Вам показалось, — бросил и пошагал дальше, спешно подавляя чудовище внутри.

Думал, расшевелю. А больше себя самого накрутил.

Нужно было поскорее развеяться. С этими террористами я забыл о важном мероприятии, которое положит начало к пути величия моего Королевства. Но с нашей беготнёй задуманное мной авиашоу для иностранных гостей под угрозой срыва. А обе мои напарницы в этом деле едва научились рычагами двигать. Хотя планировалась практика каждый день. Теперь уж и до презентации меньше недели осталось.

Люта во Дворце — её искать не пришлось. А вот за Белкой отправил. Она явилась уже в мой Авиапарк, спрятанный в Заговорённом лесу.

Вид у Зориной пришибленный. Похоже, думала, буду её песочить.

— Новостей по упырям нет? — Уточнил на всякий случай, хотя уже получил два доклада от посыльных Гойника, в которых нет ничего существенного.

Расследование топчется на месте. Десятник как сквозь землю провалился.

— Посмотрим, что принесёт нам эта ночь, — отвечает Зорина, поглядывая на Люту. — Полагаю, мы порушили их планы, и они залегли на дно, прочувствовав на своей шкуре наших ищеек.

— Может, я могу чем — то помочь? — Не в первый раз спрашивает демоница.

— Пока нет нужны прибегать к тяжёлой артиллерии, голубушка, — вздыхаю. — С этими свистоплясками мы совсем забыли о подготовке к нашему воздушному параду.

— Что — то боязно мне, — простонала Белка. — С тобой ещё ладно. Но когда сама…

— А мухлевать не боязно? — Проворчал. — Всё, закрыли тему. Вон Люта мужественно и стойко молчит.

— Признаться, я тоже страшусь твоих летающих карет, — пробурчала демоница, глазки опуская.

— Ой да бросьте, — отмахиваюсь, приближаясь к ангару. — Вы у меня самые смелые, и вообще, я горжусь вами. Видели бы вы витязей, которых под страхом смерти даже до кабины не дотащил. Трусы ещё те. Им проще на монстров сходить, чем рычажок повернуть. Чего стоит Пересвет, который оторвался от земли, а потом просто из кабины с пяти метров выпрыгнул, благо в пруд попал.

— Я видела, — слышу безрадостное от Люты, которая послушно ковыляет за мной.

— Ага, нам повезло меньше, — гнусавит Белка. — Пруда поблизости нет, куда падать — то?

— Всё, хватит ныть. Вам выпала великая честь стать лётчицами — испытательницами новейшей техники, которая покорит этот мир. Гордитесь!

Создаю контакт с корнями Высшего духа и двери величавого металлического ангара распахиваются. Если бы на территорию Леса сунулся посторонний, сейчас бы я это узнал. Но мало кто осмеливается вообще лезть сюда, кроме караула, несущего службу на опушке по периметру.

Каждый раз, когда возвращаюсь в Заговорённый лес, чувствую, будто вернулся домой. В место, где тепло и уютно. Безопаснее, чем здесь я себя больше нигде не чувствую. Ни во Дворце, ни в Замке. Нигде. Только в этом Лесу, словно здесь и родился. А не влетел случайно из другого мира.

Голубой свет зажигается от встроенных на стенах кристаллов, озаряя три моих лётных аппарата. Они зеркально сверкают металлическими вставками и поблёскивают идеально выдутыми стёклами иллюминаторов. Полностью оборудованные, перестроенные и сбалансированные, они готовы рассекать по нему до шести часов без подзарядки. Размером с вертолёты, больше смахивают на космические корабли. С физической и магической защитой, с приборами, датчиками, габаритными кристаллами. Здесь даже прожектора теперь есть. Модель «СГ–3». Скат гражданский, третьей конструкции — начало положено.

— Вы мои хорошие, — простонал, любуясь своим творением.

— Гробы на пропеллерах, — пробурчала Белка.

— Чего сказала? — Возмутился, обернувшись. — Дизайн не нравится?

— Ди… что?

— Внешний вид, — пояснил.

— Да, не. Смотрятся славно, спору нет, — спешит заверить подружка. — Меня просто мысль не отпускает, что в нём и помру.

— Да ну брось, пока всё золото мира не сопрёшь, не позволишь себе скончаться.

— Ой, да если б не я, не раскидывался бы ты так золотом, — возмутилась с руками на боках.

— Что верно, то верно, — говорю уже отстранённо, обходя корпус первой Птички.

— И вообще… мы на Ваньке неплохо сегодня срубили, — выпалила. — Ставка на него перед заключительными выстрелами сделала своё дело.

— Это было подло, — согласилась Люта.

— Прости, сестрица, что и тебя надурила, — усмехнулась Белка.

— Не надурила. Я могла убить твоего помощника, но не стала, — призналась демоница.

— А чего ж не возразила хотя бы, коль всё поняла? — Ковыряется Зорина.

— Скандал королю не нужен…

Двадцать минут вожусь с подготовкой: активирую корабль, проверяю приборы, мощным рычагом раздвигаю крышу. А затем загоняю перепуганных подруг в салон. Первый полёт решил провести совместный, дабы убедиться, что не забыли, как управлять.

Всё забыли.

Первой Белку посадил себе на коленки перед рычагами и приборами, Люту — позади поставил, чтоб смотрела со стороны. Так и пошли на взлёт. Из ангара сам поднял, а дальше уже затребовал участия. А воровка сидит, что фарфоровая статуэтка — не только шевелиться, но и дышать боится.

Приходиться жужжать в ухо.

— Левый рычаг, левый сказал. Вот, тяни, да сильнее тяни. Чувствуешь щелчки? До пятого, вон риски для кого?..

Первые пять минут тупит, затем дело пошло. Когда Белка втянулась, сразу вспомнила всё, чему я уже учил. Сорок минут практики, и место занимает Люта. При том, что Зорина сползает с коих коленок нехотя.

Демоница быстрее вспоминает азы, рулит без ошибок, но не так уверенно. Начинает чирикать, переспрашивая каждое действие. Подружка, вставшая позади, помаленьку ворчат и принимается подсказывать, будто она здесь — инструктор.

Порулила вторая, меняемся обратно. И так на три с половиной часа, в конце девки уже резвятся, рассекая по небу смело. Дабы не сильно светиться местным и гостям мы выбрали воздушное пространство на востоке за лесом над Чёрными болотами. Здесь очевидцев нет, даже русалки все передохли.

Посадку никому не доверяю, а то ещё раздолбают мне все три машины и крутой ангар заодно, который я ваял рунами металла с такой же любовью, как и корабли.

Налетавшись, обе явно возбудились. Взгляды зазывающие, жмутся ко мне с обеих сторон. Я бы не прочь покувыркаться прямо тут, но с города донёсся тревожный звон колоколов о нападении.

Да твою же мать! Кто осмелился⁈ Разве что сумасшедшие на такое сподобятся.