А теперь самое важное — Триграммы! Если я хочу по-настоящему использовать всю мощь того, что создал, мне нужно активировать их все — все восемь Триграмм.

Легкий страх, что не справлюсь присутствовал, но я сделал глубокий вдох и прогнал его прочь. Да, я же сам придумал эту Формацию, теперь осталось взять ее под контроль. Камни с Символами Объединения я уже активировал, это уже позади, и благодаря этому защитный барьер не пускал цзянши дальше.

Поэтому я закрыл глаза и снова погрузился в медитацию. Теперь мне нужно было активировать сами Триграммы — не просто соединить их в сеть, а взять их под контроль.

Я вспомнил Храм Восьми Триграмм и как я сидел там среди древних Триграмм, вырезанных в полу. Вспомнил и медитацию среди пчел-хранительниц и Мед Памяти, который показал мне моменты жизни Праведников. Вспомнил о постижении Триграмм, которое позволило мне стать сильнее.

Триграммы — это не просто знаки, — вспомнил я слова, которые тогда родились в моём сознании. — Это законы, управляющие Поднебесной, облечённые в человеческий язык Символов. Они язык самой Поднебесной, которым она разговаривает со мной и с другими, кто способен его понять.

И сейчас, чтобы суметь справиться с такими огромными Триграммами, мне нужно было даже не контролировать их, а будто стать ими, позволить им течь через себя, как вода течет по руслу реки. А контролировать что-то такое огромное просто невозможно, нужно иначе взаимодействовать с этим.

Я протянул сознание к первой Триграмме — Цянь, Небу.

Она была на севере: огромная конструкция из сотен камней, каждый из которых нес мою кровь и Ци. Я коснулся её своим сознанием и почувствовал сопротивление. Не враждебное, просто… тяжелое. Словно я пытался поднять гору голыми руками.

Чем дальше Триграмма от меня, тем… тяжелее ее контролировать. — понял я.

Вдохнул глубже, и начал вливать в Триграмму свою Просветленную Ци. Радужный поток потек из моего Основания через связь, которую я установил при активации Формации. Всё было связано со всем.

Символы на камнях Триграммы Цянь вспыхнули ярче: сперва слабо, едва заметно, потом сильнее, потом еще сильнее. Я этого не видел, но ощущал.

Я почувствовал, как что-то щелкнуло внутри меня.

Триграмма… ожила!

Это не было похоже ни на что из того, что я испытывал раньше. Она будто проснулась и обратила на меня внимание.

В тот же миг я ощутил физическое, реальное давление, которое начало вдавливать меня в землю, словно на мои плечи легла целая гора.

Кости захрустели от нагрузки, а я застонал сквозь стиснутые зубы, но не остановился.

Первая Триграмма есть, я ее ощущал, она была со мной. Теперь дальше…

Вторая Триграмма — Кунь, Земля.

Я протянул к ней сознание и начал вливать Ци. Снова сопротивление и ощущение, что я пытаюсь сдвинуть нечто неподъемное, но я продолжал. Кунь вспыхнула, и давление на мое тело и сознание удвоилось.

Теперь это было похоже на то, словно я стою под водопадом и поток невидимой силы обрушивается на меня сверху, пытаясь раздавить, вдавить в землю, заставить прекратить. Из носа потекла кровь.

Ничего, это просто кровь, уже так было. Надо продолжать. Я хотел «откачать» всю Иньскую Ци из храма? Так пора это сделать. Пути назад нет.

Дальше…

Третья…

Четвертая…

Пятая….

С каждой активированной Триграммой давление росло: мое тело дрожало, руки, которыми я касался камней передо мной, вдавливались в землю, а спина в прямом смысле согнулась под невидимым грузом.

Я знал, что время вокруг меня замедлилось и в эти растянутые мгновения цзянши безуспешно пытаются пробиться сквозь защитную формацию. На шестой Триграмме я понял, что мне не хватает Ци. Я был пуст, и даже заложенной в камни энергии недостаточно. Нужно было еще.

Не глядя, вырвал волос со Святой Ци, подаренный Небом, зажал его в руке и эта более высокоранговая энергия обожгла мое тело и мои Меридианы, но это не шло ни в какое сравнение в тем разом, когда эта Ци меня чуть не убила. Сейчас я был готов, мои Радужные Меридианы выдерживали Святую Ци, которая хлынула в меня.

Я чувствовал, как моя Ци вытекает из Основания стремительным потоком, питая восемь огромных конструкций. Но волос со Святой Ци в моей руке давал мне силы: его энергия текла в меня, восполняя потери почти мгновенно, и дальше распределялась по Формации.

Последняя Триграмма вспыхнула — и я ощутил, как мир вокруг меня изменился.

Восемь Триграмм пробудились и давление стало таким, что я не мог дышать. Мое тело вжало в землю и я ощутил как она просела. Кровь из носа продолжала капать на землю и камни передо мной. А делать вдох-выдох стало больно, словно какой-то великан сдавил мою грудь. Волос со Святой Ци в руке просто исчез — я истощил его до дна.

— Ха. ха… ха… — дышалось очень тяжело.

Спокойно, это всё мелочи. Триграммы… я их ощущаю, даже контролирую. Просто ноша оказалась великовата. Как там говорится: «бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе»?

Так я, кажется, могу надорваться. Хотел отпустить контроль и слиться с Триграммами? Так самое время!

Вот только почему-то не получалось. Это как когда взял тяжелый вес, даже приподнял, а разогнуться уже и не можешь. Так и я застрял.

— Ван, ты как? — обеспокоенно спросил Ли Бо, — Выглядишь так, будто сейчас стошнит.

Не только выгляжу так, но и чувствую себя так. — ответил я мысленно. Говорить вслух просто сил не было.

«Ты уверен в том, что делаешь⁈»

Ты каждый раз меня об этом спрашиваешь! Знаешь же ответ!

«Знаю», — вздохнул Бессмертный, — «Ты пытаешься контролировать силу, которая во много раз превосходит твой уровень. Да, это твое дело, твой выбор. Но мне не хотелось бы терять ученика из-за очередной глупости.»

— Таков план, таков путь. — улыбнулся я сквозь боль.

«Мы всегда можем сбежать. Я даже не буду тебя осуждать — просто буду вспоминать каждый день как трусливо ты сверкал пятками.»

Ты имел в виду как я улетал на панцире?

«Вроде того.»

Да, Ли Бо, мне очень больно, — признал я, — Но я вытерплю.

И когда я сказал ему, что вытерплю, то вдруг осознал, даже не головой, а телом и душой, что… не надо терпеть, не надо держать… Надо вспомнить то, что я уже умею: уже не раз я контролировал там, где нужно было отпустить. Моего понимания Триграмм должно было хватить. Просто когда имеешь дело с большими размерами, в мозгу что-то выключается и ты пытаешься силой сделать то, что не нужно.

Я сделал то, чему меня научила Бай-Гу — черепаха, у озера которой время словно останавливалось. Черепаха, хранящая память Поднебесной, на панцире которой записано каждое имя, каждый поступок.

Если она, конечно, не преувеличила, — мелькнула мысль.

Я отпустил страх неудачи.

Я справлюсь. Я смогу защитить своих друзей и одолеть цзянши.

Мои волосы всколыхнул ветер и я словно вновь очутился на озере Бай-Гу, где я пытался поймать дыхание ветра и сделал сейчас то же самое. В теле наступило ощущение резонанса с Поднебесной.

Вдох-выдох вместе с ветром.

Теперь было не больно. Еще несколько мгновений — и я погрузился в состояние Зеркала Сознания. Мой разум стал гладкой поверхностью воды, отражающей реальность без искажений. «Наблюдать не наблюдая», как учила Бай-Гу, и не фиксировать.

Мир вокруг замер, голоса спутников стихли, боль наверное не исчезла, но я перестал на ней фокусироваться и чувствовать её.

Мысли смолкли, эмоции утихли — осталось только чистое восприятие.

Мое сознание становилось шире, охватывало все больше и больше пространства вокруг себя. Оно распространилось по всей Формации, по всем восьми Триграммам, по тысячам камней с Символами.

Я был везде.

Я больше не был просто Ваном, сидящим в центре Формации, молодым Праведником идущим с карпом к Вратам Дракона, — Я был Формацией, стал ею. Стал восемью Триграммами, раскинувшимися на несколько лиг вокруг.

Я был тысячами камней, каждый из которых нес частицу моей Ци и крови. Удивительное ощущение, которое сложно описать.

Я поднялся над всем этим местом, над храмом, над уничтоженными Иньскими жилами. Не физически, мое тело по-прежнему было вдавлено в землю, но мое сознание взмыло вверх, словно я стал птицей, парящей высоко над землей.

И я увидел огромный круг, составленный из восьми Триграмм. Каждая светилась своим цветом, своим оттенком радужного спектра. Между ними — тысячи маленьких точек света, образующих сложные узоры и линии. Это были мелкие Символы, соединяющие Триграммы в единую сеть.

А в центре всего этого — я. Крошечная фигура, сидящая среди сияющих камней.

Подобное я ощущал только раз — в храме с нефритовыми пчелами, когда я испытал состояние озарения и понял Триграммы.

Я видел каждый холм, каждый камешек и каждую ямку. Видел шестнадцать тёмных точек — железных цзянши, застывших у границы Формации. Они пытались пройти, но радужный свет, исходящий от камней, отталкивал их, обжигал их мёртвую плоть.

Они делали шаг — и отпрыгивали назад с шипением. Снова пытались — и снова отступали.

Формация держала их: моя кровь и Просветленная Ци были для них как стена из огня.

Формация работала именно так, как я задумывал. Нет, даже лучше. Её огромность была не слабостью, а силой. Чем больше территория, тем больше камней, тем больше Символов, тем мощнее защита. Тысячи маленьких точек света складывались в единый барьер, который не мог пробить ни один железный цзянши.

Я расширил восприятие еще больше и увидел храм.

Он был темным сгустком в центре всего этого — раной на теле земли, нарывом, источающим гнилостную энергию. Иньская Ци клубилась вокруг него, стекаясь к нему со всех сторон по невидимым каналам.

Раньше к нему стекались Восемь линий Иньской Ци, и теперь семь из них были мертвыми — это были те Иньские Жилы, которые я уничтожил. Но одна, самая мощная, всё еще питала храм постоянным потоком темной энергии.

Пора это изменить.

Триграммы были не просто защитой — они были… насосом. Гигантским насосом, способным втягивать энергию со всей территории и направлять её туда, куда я захочу.

К себе.

Я потянулся к ближайшему потоку Иньской Ци. Осторожно, будто попробовал температуру воды кончиками пальцев. Поток был холодным, привычно холодным как любая Иньская жила, которую я поглощал, но не враждебным. И я начал его втягивать.

Огромным усилием воли я начал менять направление Иньской Ци, будто на меня взвалили еще одну гору, вдобавок к той, что уже была в виде Триграмм.

Это было странное ощущение. Поток, который веками тёк к храму, вдруг замедлился, заколебался… и изменил направление. Медленно, нехотя, как река, которую заставили течь вспять.

Первые капли Иньской Ци достигли меня.

Я сделал глубокий вдох.

Моё Радужное Основание начало наполняться. Медленно, капля за каплей. Потом чуть быстрее — ручеёк превратился в поток. И ещё быстрее — поток стал рекой.

Ци втекала в меня непрерывным потоком. Восемь трансформированных Меридиан автоматически очищали её, превращая холодную Иньскую энергию в сияющую Просветлённую Ци.

Я не знал, сколько времени прошло. В состоянии Зеркала Сознания время текло по-другому.

Мое Основание заполнялось всё быстрее и быстрее, и я предвидел это. Заранее положил с собой черепаший панцирь именно для этого момента. Артефакт Бай-Гу мог хранить огромное количество Ци, и сейчас он был мне нужен как никогда.

Я положил ладонь на прохладную поверхность панциря, и излишки энергии потекли в него.

На мгновение мелькнула мысль: может, попробовать направить энергию на трансформацию дублирующих Меридианов? Это сэкономило бы время, позволило бы стать ещё сильнее перед финальной битвой…

Нет.

Я отбросил эту мысль, едва она появилась. Трансформация Меридианов требовала полной концентрации. Если я попытаюсь делать это одновременно с управлением Формацией, я потеряю контроль над обоими процессами. А потерять контроль сейчас — значит потерять всё.

Так что я продолжал просто сливать энергию в панцирь. Касание ладони — и Ци перетекает. Простое, безопасное решение, которым я ослабляю своего врага.

Потоки Иньской Ци внутри Триграмм становились всё слабее. Храм, который веками питался этой энергией, теперь голодал. Я буквально отнимал у него силу, по капле, по струйке, которые сливались в поток, несущийся ко мне.

И тогда он отреагировал. Что намного более опасно, чем железные цзянши, которые тупо бились об мой барьер.

Сначала я почувствовал его через Формацию — резкое возмущение в потоках энергии, словно кто-то бросил камень в спокойную воду. Потом увидел как тёмная фигура вырвалась из храма и помчалась вперёд с немыслимой скоростью.

Нефритовый цзянши.

Он понял, что его тактика дала сбой, и теперь уже он и его храм в опасности, а те Иньские силы, которые его поддерживают, просто «утащу» я.

— Ван! — голос Пинга пробился сквозь моё отрешенное состояние. Кот материализовался прямо у моего уха, его призрачная шерсть стояла дыбом. — Он вышел! Тот, самый сильный!

— Я знаю.

Я уже видел его. Через Формацию, через тысячи камней и Символов видел, как он приближается к границе защиты.

И видел, как он её пересекает.

Железные цзянши не могли этого сделать — радужный свет отбрасывал их назад. Но нефритовый… он просто шагнул вперёд. Его тело вспыхнуло, когда Праведная энергия коснулась его, но он не остановился. Сделал ещё шаг. И ещё.

Он замедлился, значительно замедлился. То, что обычно заняло бы у него секунду, теперь требовало десяти. Формация давила на него, сковывала его движения, причиняла боль с каждым шагом.

Но он продвигался.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Он попытался отшвырнуть один из камней на своём пути, просто смахнуть его в сторону, как человек смахивает назойливую муху, но камень не сдвинулся. Он словно примагнитился к земле, к другим камням, ко всей Формации.

Суть Формации была в связи, в том, как все элементы усиливали друг друга, перераспределяя нагрузку по всему объёму. Цзянши просто не мог подвинуть один камень, потому что это было равносильно тому, чтобы двигать всю Формацию.

Вот почему мой «безумный план» сработал. Вот почему я мог противостоять нефритовому цзянши здесь, на этой огромной территории, хотя в храме он раздавил бы меня за секунду.

Здесь я был не один, со мной были тысячи камней, сотни Символов, восемь Триграмм — вся эта земля, пропитанная моей кровью и Ци сражалась вместе со мной.

Нефритовый цзянши продолжал приближаться. Медленно, но неумолимо. У него просто не было выбора: либо он сейчас доберется до меня, либо я настолько истощу храм и землю вокруг, что это ослабит его сильнее, чем попытка прорваться.

Я сосредоточился и начал втягивать Иньскую Ци прямо из воздуха вокруг себя. Не из далёких потоков, а из непосредственного окружения. Каждая частица тёмной энергии, которую я поглощал, делала цзянши чуть слабее. Каждая капля переработанной Ци делала меня чуть сильнее.

Времени было мало. Цзянши приближался.

— Чунь Чу! — произнес я и знал, что она меня услышит, — Бери лис и прыгайте в храм сразу, как только цзянши окажется вблизи меня.

— Сделаю, — сказала жаба.

Лисы попытались возмутиться, но их заткнула Ло-Ло приказав слушаться старших.

Со мной оставался Лянг и Ли Бо, а вся остальная компания стояла чуть в стороне и ждала сигнала.

Я ждал… Видел каждый шаг, который цзянши делал ко мне. Но понимал: когда он будет вблизи, удерживать то хрупкое состояние, во время которого я поглощаю Иньскую Ци, будет невозможно. Потому что мне придется принять бой. Вместе с Лянгом и Ли Бо. Без их помощи я не справлюсь.

Когда между нами оставалось шагов пятьдесят, которые цзянши преодолевал всё тяжелее и тяжелее, я взмахнул рукой и Чунь Чу всё поняла. Она прыгнула.

А цзянши остановился передо мной.

Я открыл глаза и увидел его впервые по-настоящему, не духовным зрением, а вживую, как бы это ни звучало смешно по отношению к мертвецу.

Он сильно отличался от виденных прежде цзянши. Его тело действительно было нефритовым: гладким, зеленоватым, словно вырезанным из драгоценного камня. Но по этой идеальной поверхности змеились чёрные линии-иероглифы, которые двигались, переплетались, пульсировали собственной жизнью.

Искажённые знаки Фу, — понял я. — Кто-то, вероятно Культ Чёрной Луны, вырезал на его теле защитные символы, но исказил их, превратив в нечто тёмное и неправильное.

Его глаза полыхали зелёным огнём.

И в этих глазах был разум.

Цзянши замер как хищник перед прыжком. Он принюхивался, втягивая воздух несуществующими ноздрями.

А потом заговорил.

— Ты слабее, чем я думал.

Голос был… неожиданным. Мягким, вкрадчивым, почти бархатным. Совсем не такой голос ожидаешь услышать от ходячего мертвеца.

— Вся эта… — он обвел рукой окружающее пространство, — … показуха. Огромная Формация, тысячи Символов, восемь Триграмм… Впечатляюще для новичка, но это всего лишь иллюзия силы.

Я молчал, не выходя из состояния Сознания-Зеркала. Мой разум был спокоен, как поверхность озера в безветренный день. Еще рано… нужно ждать. Пока он стоит и разговаривает, он тратит силы, которые высасывает из него моя формация.

— Ты всего лишь на ступени Возведения Основания, — продолжал цзянши. — Младенец, играющий с игрушками, которые ему не по размеру. Ты создаешь ложное ощущение могущественного Праведника, но я вижу правду. Ты слаб. И в тебе страх!

Он снова принюхался, оскалил клыки и сделал шаг вперед. Вот только на земле были небольшие камни-формации. Защитные символы.

Формация вспыхнула, отталкивая его, но он устоял. Да, напрягся, я видел это, — но переступил цепочку камней.

— Твоя кровь сильна, — признал он. — Твоя Ци… необычна. Радужная, Просветлённая… редкость в наши дни. Но этого недостаточно. Как только я окажусь рядом, твоя жизнь будет окончена. Не сразу, конечно, ты пригодишься, твоя кровь.

Я молчал.

— Неужели ты думал, — он улыбнулся, обнажая ряд острых, нефритовых зубов, — что храм останется без присмотра? И что твои спутники хоть чего-то добьются?

Его голос стал ещё мягче, ещё вкрадчивее.

— Твою жабу есть кому встретить. Как и твоих… лисят. Их шкура мне пригодится, а кровь я выпью с большим удовольствием.

Внутри меня что-то дрогнуло. Тревога попыталась пробиться сквозь спокойствие Сознания-Зеркала.

Но я знал. Знал с абсолютной уверенностью: он лжёт.

Техника Чистого Сердца, полученная от духа праведницы у Синего Лотоса, работала даже сейчас, даже в этом измененном состоянии сознания. Я чувствовал ложь так же ясно, как чувствовал потоки Ци вокруг себя.

Цзянши блефовал.

Он хотел, чтобы я запаниковал. Чтобы выскочил из центра своей Формации, бросился спасать друзей. Чтобы покинул место силы, где я был защищён тысячами Символов и восемью Триграммами.

Умно. Как для мертвеца.

Я не поддался. Кроме того, я видел, что как только Чунь Чу прыгнула к храму, железные цзянши перестали биться о формацию и развернулись обратно, значит другой охраны кроме них у нефритового не было. А уж задержать железных цзянши Чунь Чу сможет.

Но я сделал вид, что взволнован. Слегка напрягся, сжал кулаки, позволил тревоге проскользнуть в глазах.

Цзянши заметил это. Его улыбка стала шире.

— Ох, как легко тебя задеть, — протянул он. — Ты переживаешь за своих зверьков? Как… трогательно.

— Ты… — начал я, делая вид, что с трудом подбираю слова. — Ты блефуешь.

— Блефую? — он наклонил голову, и черные символы на его шее извились сильнее. — Может быть. А может, и нет. Хочешь проверить?

Он сделал еще шаг. Теперь между нами было шагов двадцать пять.

Вместо этого я внимательно изучал его. Несмотря на ослабление от Формации, он всё ещё был невероятно опасен. Источник его силы — само его тело. Нефритовое, прочное, пропитанное Иньской Ци настолько глубоко, что он сам будто бы стал её источником. Хранилищем темной силы.

А искаженные знаки Фу… их было сотни. Может, тысячи. Они покрывали каждый сантиметр нефритовой кожи, переплетаясь в сложнейшие узоры.

Я догадывался, что каждый искаженный Символ Фу усиливал тело, делал его прочнее, быстрее и сильнее. Защищал от таких как я, Праведников.

— Как звали тебя при жизни? — спросил я неожиданно глядя прямо в его полыхающие зеленым глаза.

В этом существе была душа, запертая или нет, я не знаю. Может, он добровольно выбрал этот путь, может нет.

Цзянши застыл. В его глазах промелькнуло что-то — удивление? Боль? Он не ожидал такого вопроса.

— При… жизни? — переспросил он, и в голосе впервые послышались нотки неуверенности.

Хорошо, чем дольше он тут разговаривает и возится со мной, тем больше шансов у Чунь Чу.